Я начинаю

Июль 99 — Мисс Грейнджер, объект двенадцать изменил свой статус? — Нет, сэр. — Мне нужно от нее дополнительно сто миллилитров крови. И ещё менструальные выделения.       А какие странные беседы вы ведете с начальством? Для меня — это обыденность. В нашей работе, как поучал меня Снейп, не могло быть место спешке, невнимательности и лишним мыслям касательно происхождения ингредиентов. Поэтому, если твоему мастеру нужно, ты идешь и добываешь все. — Уточню у объекта время цикла. — Я рассчитываю на конец месяца. — Тут против природы я мало что могу сделать, профессор. Он пробурчал что-то малопонятное и скрылся в кладовке.       Стоит сказать, что наши эксперименты, оплачиваемые Министерством Магии, шли полным ходом. Не перечесть всех трудностей, с которыми мы столкнулись. Колоссальный объем работы уже выполненный нами заставлял мое сердце биться в более быстром, горделивом ритме. Но все по порядку.       Лишь только отгремели статьи в Пророке и, оправданный профессор вышел из больничной палаты, Бруствер уже предложил ему работу. Отголоски войны в виде бессознательных бедняг в Мунго тяжким бременем легли на плечи нового министра. Многие из них были мракоборцами, запытанными Пожирателями до лишения разума; кто-то стал случайной жертвой неизвестных заклинаний. Колдомедики разводили руками — лекарства не было. Вот тут-то и вспомнили о Снейпе. Как знаток темных искусств и один из лучших зельеваров Британии, он должен был взяться за это непосильное дело и успокоить совесть правительства. Профессор, однако, не повторял ошибок молодости и на чувстве вины не работал. Выбил себе деньги на обустройство новой лаборатории (предыдущую в Паучьем тупике кто-то спалил прямо с домом) и большой грант на дальнейшие расходы. Ну, и на оплату труда ассистента, конечно. Так, Снейп не перед кем не отчитывался, а наоборот мог вдоволь язвить и командовать, что благоприятным образом сказалось на его характере.       Июнь и июль профессор провел в расчетах, а я выполняла текущие простейшие заказы. По указанию Снейпа сделала широкую выборку мужчин и женщин разных возрастов — нам нужны были добровольцы. Объектов подобралось ровно сто; каждому присвоила номер — для чистоты эксперимента (по настоянию мастера). Еще более повышая ценность данных, в нашем исследовании приняли участие четыре маггла, соседский пес и Живоглот, больно цапнувший меня за руку. Снейп кроме номера не знал о добровольцах ничего (и о наличии животных тоже) и опытным путем проверял образец крови каждого. К концу девяносто восьмого года у нас был примерный список ингредиентов и десять объектов, кровь которых могла быть пригодна к изготовлению зелья. Сюрприза не случилось: Марли и Глотик избранными не стали. На этом этапе профессор узнал пол, возраст и некоторые другие важные подробности. Предстояло самое сложное — объединить все компоненты и стабилизировать состав.       Перепробовав все возможные варианты котлов, забраковав все ножи и даже поменявшись со мной ролью главного зельевара, нормального результата Снейп не добился. В мае, жутко злой он сел за перепроверку своих расчетов. Я допущенная в святая святых перепроверяла за ним. Ошибок мы не нашли, а вот экзамены в Хогвартсе прошли не очень. Решили сделать перерыв.       Когда я разбиралась с личной жизнью, Снейп успел прочитать кучу книг о маггловской медицине. Итогом этого погружения стала мысль о денатурации белка крови при высоких температурах и заключение о непригодности обычных котлов и огня при приготовлении зелья. — Думайте, Грейнджер, думайте, — видеть профессора столь увлеченным было непривычно. — А вы? — Я тоже думаю… — Какая должна быть температура? — В начале тридцать — сорок градусов, не больше. — Хоть в руках грей, — посетовала я.       Снейп уставился на меня как на идиотку. Затем, не говоря ни слова, вышел из дома. Вернулся он через час, когда я в уме сочиняла третье заявление об уходе. Новых мыслей у меня не было. В руках мой мастер держал небольшой стеклянный полушар. — Это аквариум или ваза? — Это наш котел, Грейнджер, — он поставил полушар на стол и коснулся его палочкой. — Для лучшего проведения тепла через стенки, — пояснил Снейп. — Теперь никакой магии. Только ваши руки, мисс.        Не веря в происходящее, я словно Трелони обхватила бесполезный кусок стекла. Снейп за моей спиной палочкой выводил показатели.  — Двадцать четыре градуса… Двадцать девять… Тридцать… Поздравляю с новым статусом, — почти пропел страшно довольный профессор.  — Спасибо, сэр. Думаю, что справлюсь, — в тон ответила ему я. Азарт вновь возвращался ко мне. Следующие дни пролетели незаметно. Воодушевившись историей с вазой, неожиданно легко пришли решения и других затруднений. Листья растений решено было высушить и растереть между ладоней непосредственно во время варки. Хотя, назвать варкой помещение ингредиентов в стекло было сложно. Мешать подобало стеклянной ложкой. Все это шло вразрез с написанным в книгах. Мастер проводил последние подсчеты с новыми параметрами. И я с нетерпением ждала. ***       Объектом двенадцать профессор называл волшебницу-девственницу, поставщика ценнейших ингредиентов. Объект работала за идею (т.е. бесплатно, что на первых порах безусловно напрягало зельевара). Она обеспечивала нам кровь в нужном количестве и ходила к единорогам, когда была необходимость. Снейп ей почти не интересовался, лишь тем, не переспала ли она с кем. Поэтому однажды утром, когда он спросил поподробнее рассказать про этот объект, я удивилась. — Почему вы вдруг такое внимание? — спросила, помешивая очередное антипохмельное. — По моим наблюдения, образцы, сваренные с добавлением ее крови наиболее эффективны. У вас есть идеи на этот счет? — Она не берет за это деньги? — Добровольная жертва? Возможно. — профессор в задумчивости переставлял пустые пробирки. — Она сильная ведьма? — Постоять за себя сможет. — Она красивая? Нравится мужчинам? Или она девственница не просто так? —профессор бывал чрезвычайно дотошным. — Она обычная. — Я могу познакомиться с ней лично? Наш разговор нравился мне все меньше и меньше. — Полная анонимность стояла главным пунктом в нашем с ней договоре. — Что ж, хотя бы попросите её не менять свой статус до конца нашего исследования. — Полагаю, она с пониманием отнесется к вашей просьбе, профессор.       Про себя я подумала, что не спать с мужчинами и чесать единорогов ради спасения людей очень даже благородно. Орден за это, конечно, не дадут, но самооценку поднимет. Мой опыт общения с противоположным полом опять же говорил в пользу целомудрия. — И да, мисс Грейнджер, — профессор задержался в дверях, — в понедельник мы начнем с нее. ***       В понедельник ваза и Снейп были полностью готовы. Я молила, чтобы профессор додумался купить термически устойчивое стекло. Потом принялась за свои непосредственные обязанности — взяла посудину в руки и приготовилась. Плавность движений профессора поражала, не было в них ничего лишнего. Добавить талой воды, цельную кровь объекта двенадцать, размешать по кругу два раза, добавить волос единорога, пропитанный маточным молочком месяц назад, цветки папоротника, размешать два раза, растереть в руках листья мать-и мачехи и лепестки ландыша, собранные в новолуние, размешать три раза. Подождать. Простота рецепта поражала, а ведь мы столько бились над ним.       Я с нетерпением ждала, когда зелье сменит цвет и забурлит. Минуты шли, слышно были лишь наше с профессором взволнованное дыхание. Ничего не происходило. Снейп снова вывел параметры температуры. — Двадцать девять градусов. Этого недостаточно, — и мастер накрыл мои руки своими. — Наверное, у меня ладони маленькие? — рискнула пискнуть я. — А у кого большие? — будто бы весело поинтересовался профессор. — Мне повезло. Держать руки красивой ведьмы приятнее.       Невероятно, но после этого простого подчеркивания очевидных вещей, Гермиону Грейнджер бросило в жар. Черные глаза с вызовом смотрели вглубь меня, а губы скривились в легком намеке на улыбку. На миг мыслей о важном эксперименте не осталось. — Горячо? — Очень тихо, почти шепотом, спросил меня Снейп. — Мне… — я замешкалась с ответом, просто не зная, что сказать. — Температура содержимого стеклянного котла повысилась на тридцать градусов, — продолжил профессор, с интересом глядя теперь уже на перламутрово-красное булькающее варево. — Почему оно не зеленое? — голос охрип от переживаний. — Не знаю. Попробуем кровь других и сравним. О, Мерлин! Нам оставалось еще девять объектов.