Я начинаю

29 августа 99       Меня разбудил стук в окно. Спросонья, я растерялась и пребольно ударилась лбом об спинку кровати. Естественно, последний год привыкла просыпаться в спальне родителей, и это неожиданное возвращение в родные пенаты не отпечаталось в моей голове. За стеклом сидела угрюмого вида сова, и почему-то сразу стало ясно от кого послание.       Профессор.       Я отцепила от лапки письмо и птица без промедления вылетела. Ответа не ждали. Усевшись в смятую и еще теплую после сна постель, начала читать.       «Гермиона.       Я приношу извинения за вчерашнее. У меня не было никакого права указывать, как вам жить и с кем общаться. Сожалею о своей грубости и несдержанности. Отдельно хочу попросить прощение за непозволительные действия, которые я совершил против вашей воли. Теперь мне понятно, что ничего кроме отторжения они не вызвали. Прошу вас, не принимайте поспешных решений. Я хочу быть вам другом, если иное невозможно.                                                                         С.Т. Снейп»       Отторжение?       Быть другом?       Северус, ты просто…       Я уткнулась в подушку, еще пахнущую травами, и рассмеялась. А что, не плакать же снова? В утреннем свете и без присутствия отвлекающего фактора, думалось легко и как-то позитивно. Домысел, о моей непривлекательности в глазах профессора, не соответствовал действительности. Как оказалось, он и был самым угнетающим. Все остальное, решительно, по кирпичику, разбивалось в моей голове.       Взрослый, с темным прошлым? Опытный, и знает, чего хочет.       Профессор и ассистентка? Не на всю же жизнь.       Начальник и подчиненная? Смешно!       Просто поиграет? Кто? Снейп? Самый обязательный мужчина Магической Британии?       Бросит? Тут вообще сложно загадывать, мы же не завтра женимся.       А что же я? Чтобы втрескаться, мне было необходимо: шесть лет издевательств на учебе, год сведения с ума на работе и одна поездка на конференцию. Глупо теперь скрывать от себя, что при варке «красного», и во время феерического взрыва, и пару недель совместного обитания — все это время, Гермиона Грейнджер уже была влюблена. Еще большая глупость вести себя как обычно, будто бы ничего не произошло. Произошло! Планеты сошли с орбит, параллельные прямые пересеклись, гриффиндорская заучка…того. В слизеринского декана.       Нужен был профессор и побыстрее. Уже начиналась ломка, без его перченых шуточек. Друзья? Да я первая на него и наброшусь при встрече, какая уж тут работа.       Но торопиться нельзя. Слишком многое на кону.       Придется нам потерпеть, мистер Снейп. *** 31 августа 99       Я неслась по коридорам Хогвартса. Без черной мантии сходство с небезызвестным профессором было слабым, меня не шугались. Толкнула несколько человек. Какая разница. Пару синяков ничто, по сравнению с разъяренным зельеваром. Извещение из университета прислали еще вчера, а то, что я несла в руках, должно было закрепить эффект. Это было больно, и я не раз пожалею о своих решениях. Но так было правильно.       Тяжелая дубовая дверь в класс зельеварения. Он там. Спасибо Гарри за карту и за отсутствие вопросов. Не бегать же по замку, разыскивая Снейпа. Постучала. Подождала. Дверь рывком открылась. С самым непроницаемым выражением лица, он смерил меня взглядом с ног до головы. — Вы пришли, — скучающе протянул зельевар так и оставив меня на пороге. — Что же вам нужно от бывшего наставника?       Ох. Все еще хуже. Жги, Гермиона. — Здравствуйте, профессор Снейп. Подпишите, пожалуйста, вот это, — белый лист безвольно повис в протянутой руке. — Что это? — брезгливо поинтересовался он. — Заявление об увольнении.        В черных глазах вспыхнуло и тут же погасло. Я и без легименции могла все понять.       «Мне больно».       «Лучше быть одному».       «Зачем ты так?» Он вырвал бумагу, призвал перо из комнаты и прямо на стене нацарапал подпись. — Прощайте, мисс Грейнджер, — с этими словами он протянул мне заявление и начал закрывать дверь.       Нет-нет… Еще немного. Мы не должны на этом закончить! — Подождите! Нам нужно поговорить! — А что есть еще какой-то смысл? Вы уже все для себя решили.       Не поспоришь. Все решила. И вам стоит об этом узнать, профессор. Будь что будет, рискну. Нужно только вдохнуть больше воздуха и нырнуть. Я выплыву в любом случае. — Желать быть на равных с человеком, который меня целует, это, отнюдь, не все решения.        Снейп замер. Дверь, не удерживаемая, снова начала открываться. Кислород, на этой молчаливой ноте, стал заканчиваться слишком быстро. Уже захотелось сбежать.       Это был критический момент. Ради него я уволилась, практически бросила учебу (ушла в академ на год, сменила наставника) и сделала первый шаг к отношениям. С человеком, которого боялись и недолюбливали почти все мои знакомые. Потому, что мы с профессором заслужили использовать этот шанс, без рычагов внешнего воздействия.       Я больше не его ученица.       Я больше не его подчиненная.       Меня больше не заткнуть словами о почтении и трудовой этикой.       Теперь только один на один. — И, если я сейчас подойду к тебе… — начал он словно сомневаясь. — Я скажу: «Северус, сначала девушек принято водить на свидания». Вряд ли, стены слизеринского подземелья видели, чтоб их декан так улыбался. Мне тоже было непривычно, в хорошем смысле этого слова. Я снова дышала. — Никогда об этом не слышал, — все с той же улыбкой, наполняющей глаза теплом, заявил профессор. И галантно, жестом пригласил зайти в класс. — Но приняли к сведению? — на всякий случай уточнила я, вновь бегло оглядывая знакомые жутковатые банки. Не лягушонка в коробчонке, прятаться от мира не собираюсь. — Принял, — мягко уверил он, но все равно, каким-то образом оттеснил меня к парте. Мы стояли очень близко. — Профессор? — Северус. И я все помню и держу себя в руках, — он немного помолчал, разглядывая меня. Даже это у него выходило ласково. — Я думал, что все испортил. Не знал, как ты ко мне относишься. Боялся, что все разрушу, если скажу, что испытываю к тебе чувства, — профессор говорил немного путано и не в типичной манере. Но это были замечательные слова. Я счастливо вздохнула и принялась выводить пальцем узоры на черном сюртуке. — Я тоже, — моя улыбка, сто процентов, не была событием года, но сдержать ее было невозможно. — Сильно. — Тилли починил дом через два дня, — сказал профессор чуть охрипшим голосом. — Я попросил его соврать, чтобы быть рядом с тобой. Ты сердишься? — Может быть я странная, но слизеринские приемы, использованные с целью быть ближе, мне нравятся. — Очень странная, — подтвердил профессор. — Кажется, мне повезло. — Кажется? — Точно. Ты так близко, что мысли путаются, — я отстранила руку от его груди, но тут же ее вернули на место и прижали. — Можно я тебя поцелую? — полушепот профессора горячей лавой пронесся по жилам.       Что-то говорила про свидание, Грейнджер? Возможно, зельевара ты и удержишь, но как быть с тобой? — Ничего не взорвется, и мы не поругаемся? — почти сдаваясь, уточнила я. — Мы только крепче помиримся, — сейчас голос профессора сквозил уверенностью и нетерпением. — Ну, смотри, ты обещал, Северус.       Я так долго ждала возможности просто его поцеловать. По-настоящему. Медленно, смакуя каждое мгновение. Запоминать вкус, запах, мягкость губ, теплоту дыхания. Руки сами собой обвили мужскую шею. Мою талию так же бережно и нежно обхватили. Я купалась в океане самых приятных эмоций и не хотела сходить на берег. Снейп, то есть Северус, пару раз разрывал поцелуй и пытливо вглядывался в лицо. «Тебе нравится?», — читалось его в движениях. А ты разве не видишь? Не останавливайся, Сев, прошу. Сейчас мы рядом. А остальное не важно.