Я начинаю

5 сентября 99       Мое отражение в зеркале лучше всяких слов говорило, что ночь была бессонной. И если вчера я чувствовала себя принцессой, то сейчас пришло время расплаты. Я очень плохая девочка. Я лгунья.       На кухне спиной ко мне, ловко орудуя сковородкой и лопаткой, подтянутая женщина средних лет пекла мои любимые блинчики. — Доброе утро…мам. Женщина не повернулась, предпочитая отдавать все внимание процессу приготовления. — Садись завтракать, Гермиона. Я уселась за стол, и попыталась впихнуть в себя горячее тесто. Вкус почти не чувствовался, но я грешила на нервы. Маловероятно, что мама разучилась готовить. — Эй, малышка, что случилось с гостиной? Одна стена словно лопнуть собралась. А это мой папа. Вот уж кто не умеет обижаться. Он чмокнул меня в лоб и устроился на стуле напротив. — Я пыталась сделать ремонт. Все исправлю, как было. — Да уж, постарайся, — бросила через плечо моя мать. — Мам, я попросила прощения. — Если ты считаешь, что обычные слова все исправят — ты сильно ошибаешься, Джин Грейнджер! Додуматься только — стереть память родителям! — Была война! Вы как магглы были в опасности! — Как прекрасно, что она так быстро закончилась, не нанеся видимый вред реальному миру!       Стало невыносимо горько. Мы с ребятами через столько прошли. Погибли Дамблдор, Сириус. Северус чуть не умер. Профессор Люпин был тяжело ранен, как и многие старшекурсники, защищавшие замок. — Это не показывали по телевизору и не печатали в еженедельном вестнике. Но если бы темный лорд победил, мир немагический тоже это почувствовал. — Ты не сказала мне ни слова два года назад. Почему я должна верить, что ты сейчас искренна? Может, стоит отвернуться, и ты опять прочистишь нам мозги? И почему, если война закончилась больше года, память к нам вернулась только три недели назад? А ты выглядела так, словно и не ожидала нас увидеть? — Это очень сложный вопрос, — выдавила я из себя под гнетом маминого тяжелого взгляда. — Девчонки, не ссорьтесь, — ступил в разговор папа. — В итоге все хорошо. Злодей побежден, наша девочка жива, а мы чудесно провели время в Австралии. — Два года впустую, и наша клиника банкрот! — Зато я научился кататься на серфе! — Не строй из себя классного папочку, Говард! Она поступила отвратительно и должна осознать вину.       Именно в этот драматический момент, в открытое окно влетела знакомая угрюмая сова и бросила мне конверт, привязанный к стеблю подсолнуха. — Очень оригинально! — мама с неодобрение поглядывала на маленькое солнце в моих руках. — Тот же тип, для которого ты так вырядилась вчера? — Это моя личная жизнь и я могу не впускать в нее чересчур обидчивых родственников! — Не пока ты живешь в этом доме!       Окончание фразы я слушала уже на лестнице. Не так представляла я наше семейное воссоединение. Вместо объятий и слез радости — на, получай, Герми, упреки и подозрения. Сама виновата и знаешь об этом. Только не плакать!       Волосатый сочный стебель щекотал мои пальцы, увлекая мои мысли прочь от утренней ссоры. Профессор… Я нашла вазу, налила воду и поставила на подоконник. Подсолнух смотрелся очень неплохо на фоне разбросанных по комнате книг. Мне понравилось, что это были не банальные розы. И что он помнит обо мне. Сова на спинке кровати недовольно ухнула. Записка! Чуть не забыла. «Танцевать с тобой теперь одно из любимых моих занятий. Жду новой встречи.

Твой С.»

Мой? Правда мой? «Ответ будет, не улетай», — скомандовала я сове. «Северус! Кое-что произошло. Мы сможем встретиться сегодня? В вашем отремонтированном доме в три дня. Это очень важно» ***       За час мне удалось придать комнате доремонтный вид. Папа расставлял старую мебель, а я уменьшала ту, что сама купила. Если все будет также, она мне понадобится. В новом доме. — Мы с мамой очень тебя любим, — пытался сгладить конфликт мой родитель. — И поэтому очень волнуемся. Нам тяжело принять существование магии и волшебства. А то, что ты совсем взрослая еще сложнее. — Я тоже вас люблю. Год билась над тем, чтобы вернуть вам память. И все без толку. А тут… Когда вы все вспомнили? — Недели три-три с половиной назад. Брюссельский папоротник. Значит, не ослышалась. — Утром принесли цветок от твоего мальчика? — а вот и долгожданный допрос. Так профессора называл разве что директор. — Типа того. — Он не обижает тебя? Стоит поговорить с ним как мужчина с мужчиной?       Мой папа — мягкий, интеллигентный, свято верящий, что драки можно избежать, подобрав правильные аргументы. И Северус Снейп. Интересно, как бы отреагировал профессор, заявись мой отец с ним разговаривать? — Нет, что ты папа. Он очень хороший. — Это не тот рыженький? Твой друг? — Рон? Нет. Мы встречались некоторое время, но ничего серьезного. А теперь у него невеста, и скоро будет ребенок. — С ума сойти, как быстро летит время, — он удивленно покачал головой. — А с этим парнем у вас серьезно? После первого свидания? — Да. Думаю, да. — Тогда познакомь нас. — Сейчас не самое подходящее время. Надо с мамой помириться для начала. Ага, а потом поругаться из-за личности моего ухажера. — Ну, первый шаг мы сделали, — довольно потирая руки, заявил отец. — Гостиная в точности такая, как была раньше. Как будто не уезжали. Твоей маме точно придется по-душе. ***       Пришлось аппарировать, чтобы лишний раз не пугать родителей. Сама мысль, что из их камина нежданно-негаданно могли посыпаться люди, была опасной. Пусть привыкнут к вероломной дочери для начала.        Дом Снейпа целехонький, но неприветливый производил впечатление нежилого. Входная дверь поддалась сразу и я углубилась внутрь. Профессора я нашла в библиотеке, в потемках сидящего в кресле. При моем появлении он медленно поднялся и серьезно посмотрел в мою сторону. Но не в глаза. Я молчала скованная дурным предчувствием. Снейп каменным изваянием стоял посреди комнаты, не сделав мне на встречу ни шагу.       Мерлин, а тут что успело стрястись? Только не говорите, что весь вчерашний день мне просто приснился. Мне так нужен… — Северус! — я не выдержала накала и бросилась ему на шею. Прижалась плотно-плотно. Мужская рука, помешкав, опустилась мне на голову. — Гермиона. Что случилось? — Родители вернулись вчера из Австралии. Они все вспомнили. И теперь мама меня ненавидит! — на последнем предложении слезы ручьем брызнули из глаз, намочив очередное черное профессорское одеяние. — А тут ты такой… чужой! Что-то похожее на вздох облегчения вырвалось из его груди. Вторая рука уже намного увереннее легла на мою спину и принялась успокаивающе гладить. — Никогда меня так больше не пугай. Хорошо? — Ты тоже, — выдавила из себя через всхлипы. — А ты та еще плакса. Так хотела вернуть им память, а теперь ревешь, — заметил профессор, вызывая новую волну страданий. — Так, понятно. Этот способ не годится.       Меня слегка отодвинули, чтобы страстно впиться в губы. Слезы закончились быстро, а я на немного потерялась в пространстве и времени. Снейп уселся в кресло и усадил к себе на колени. Так, чередуя ласковые слова и легкие поцелуи, он и вытянул из меня все произошедшее в подробностях. Окончательно успокоившись, я млела в уютных объятиях, профессор же пребывал в задумчивости, перебирая мои волосы. — Я должен осмотреть твоих родителей. То, что Обливиэйт снялся сам собой, очень подозрительно. И сроки очень схожи с происшествием с «красным». Не переживай, вряд ли их здоровью что-то угрожает. — Да, спасибо, Северус. Думаешь, стоит сказать, что мы вместе? Он улыбнулся, той особенной своей улыбкой, которую я так любила. — Тебе совсем не страшно, храбрая гриффиндорка? Пока мы вот так вместе — ничуть. — Только если немного.