Я начинаю

2 октября 99       Поттеры остались за зелеными всполохами камина, а в мыслях моих еще дальше. Щелкнул выключатель. Электрический свет залил все вокруг, я огляделась. Комната в которую мы перенеслись была совершенно незнакомой. — Куда ты привел меня? — Я же сказал. Домой.       Он поджал и так тонкие губы. Как бы профессор не называл это место, здесь он выглядел неуместно. Чужеродно. Как персонаж сна не исчезнувший после пробуждения. Обида еще горчила внутри, но я понимала: пройдет время и все будет хорошо. Извинений не ждала. Это Северус Снейп и в жизни его кидали неимоверное количество раз. Даже странно, как он раньше не напоил меня сывороткой правды. И все же… — Мне лучше уйти. — Нет, — голос рвался. Маска трескалась. Он нервничал. — Пожалуйста. Останься.       Надеюсь, это не из-за того, что профессор разглядел в моей голове. Слишком растерялась и не поспевала за образами, перелопачиваемыми мастером легилименции. От чего можно было прийти в такое состояние? Вряд ли, от осознания, что я считаю его сексуальным. Черт. Слишком долго мы молчим. — Тут совсем нет мебели, — довольно безобидно вбросила я, ожидая дальнейших действий. — Просто не успел. Пойдем.       Протянутая рука как знак доброй воли. Вручила свою. Он выдохнул.       Дом оказался большим и необжитым. Везде, где мы проходили были лишь голые стены. Он что серьезно купил его? И куда мы идем?       Вскоре, второй вопрос отпал сам собой. Мы вышли на веранду и Снейп усадил меня на деревянные качели. Свет из окон мягко рассеивал темноту. Ночь была звездной, но прохладной. Я поежилась. Тут же на плечи набросили плед и наколдовали согревающее. Против воли улыбнулась. Но вот, напротив оказалось сосредоточенное лицо Северуса. — Что-то читала про легилименцию? — я фыркнула. — Повтори движение палочкой, не хочу остаться овощем. Хорошо. Еще. Готова? — К чему, профессор? — Я залез к тебе в голову без разрешения. Сейчас ради баланса в наших отношениях ты должна сделать тоже самое. Это какой-то хитрый трюк. Не может он и в самом деле хотеть это. — Прости, но нет. — Предложение разовое, — терпеливо соблазнял Снейп. — Ты умрешь от любопытства, если им не воспользуешься. Смелее. Все-то он знает! Уверена не пустит тебя дальше входной двери, Гермиона.  — Легилиментс!       Потрескавшийся потолок в детской. Некрасивая женщина с несчастным лицом. Нетрезвый мужчина постоянно куда-то уходит. Смирение и обреченность. Книги, книги… Пожар волос Лили. Тепло. Первый полет на метле, первое сваренное зелье. Гордость. Толпа черно-зеленых первогодок. Принадлежность. Джеймс Поттер и Сириус Блэк. Досада. Лили. Больничное крыло, книги, очень много книг. Тайные вылазки в Запретный лес. Грустная Лили. Тепло. Разговоры в гостиной с Малфоем. Череда стычек с Мародерами. Печально известный случай со штанами. Стыд. Лили, с красным рассерженным лицом. Сожаление. Ночь под дверью. Десятки писем без ответа. Злость! Злость! Злость!       Зная, что будет дальше, попробовала прекратить. Не потому, что боялась увидеть крушение светлого образа, нет. Человек, который пустил меня к себе, заново переживал свое прошлое. Я чувствовала это, но не могла ничего сделать.       Верно, жалея меня, будни пожирателя пролетели быстро и оставили после себя раскаяние. Смерть Лили жгучей болью пронзила сердце. А дальше — только всепоглощающее чувство вины и отстраненность. Безымянные женщины в Лютном. Толпы школьников, заполняющих Большой зал. Зеленые глаза Гарри в оправе очков и усталые -Дамблдора.       Я не могла закрыть глаза и зажмуриться, видя, как он шел на верную смерть без всякого страха. Нагайна кусалась. Поттер уходил. Снейп умирал.       Тилли был маленьким чудом. Он раздобыл зелья, снова и снова менял повязки, привел Поппи. Он посмел ругаться с хозяином, который вовсе не обрадовался неожиданному спасению. Поттер пробился в палату. Многочисленные суды вызвали глухое раздражение, а жизнь вокруг казалась пресной.       Цветы на кладбище раскрыли бутоны. Пахло сырой землей. Дом в Паучьем тупике загорелся легко. Гарь проникла в легкие, но, почему-то, стало легче дышать.       Я видела собственный недоверчивый взгляд. Пробный экзамен, который проходила перед устройством на работу. Одобрение. Потом — осмелевшая, зарвавшаяся девчонка, посмевшая спорить с начальником. Мерлин, как он бесился тогда! Рабочий азарт, как старый проклятый дом, зажегся тоже легко. Упрямо вздернутый нос за соседним столом только его подстегивал. Ожидание нового, мои руки над котлом, выбившийся из пучка каштановый локон. Странное желание проклясть вездесущего Уизли. Призывные взгляды профессора маггловедения. Равнодушие.       Моя пьяная улыбка, запах моих волос, бессознательная хватка моих рук. Бессонная ночь. Неуверенность. Снова дети на которых можно оторваться. Бесчисленные колбы, дымящиеся котлы, я зевающая и трущая глаза. Гарри и Джинни на свадьбе, так похожие на… Отболело? Я с красным носом, не желающая идти на больничный. Я припорошенная снегом с маленькой елкой под мышкой. Интерес. Шепотки за спиной в Косом переулке. Мягко потянуло назад на залитую звездами веранду. — Ты сейчас окончательно все досмотришь, — Северус вытер пальцем мокрую дорожку с моей щеки, — и больше мы не будем пользоваться легилименцией. Говори со мной. Заваливай меня вопросами, только не прячься от меня. Хорошо? Я кивнула, заворожено всматриваясь в любимое лицо. — Легилиментс!       Подслушанный разговор о новом Уизли. Потерянность. Я на пороге с бутылкой. Облегчение теплой волной по всему телу. Работа с образцами крови. Озарение. Дорога из желтого кирпича, выпирающая над вырезом платья ключица. Мысль об общественном мнении. Варка «красного». Горячо! Цветы и неизвестный хмырь на горизонте. Мысли об отравлении. Я с вилкой от видеомагнитофона. Надежда.       Я обвиняющая. Я целующая. Я требующая продолжения. Горячая патока и соблазн невиданный и в бытность темным магом.       Спящая, готовящая, смеющаяся чему-то… Щемящая нежность подкатывающая к самому горлу и мешающая сглотнуть.       Наша ссора. Отчаяние. Наше примирение. Восторг.       Наше первое свидание и танец на палубе. Я доверчиво шепчущая в ухо и пахнущая как самая вкусная сладость в мире. Горящие глаза напротив и мысль: «Если это сон, то пусть он закончится сейчас или не заканчивается вовсе. Больше жизни я её …». Задыхаюсь!       Сложно быть к чему-то по-настоящему готовой. Даже к ожидаемому. Будь это экзамены или выпускной бал, новый урок со Слизерином или возвращение Волдеморта. Или момент когда у профессора Снейпа срывает крышу.       Я знала! Знала лучше других, что случается, когда он слишком терпелив и сдержан. Когда кипящая черная энергия переливается через край радужки глаз и затапливает все его существо. Это легко читалось по заломленным изгибам бровей, порывистости движений, скивленным вовсе не в презрении губам. И среди сотни чувств, я уличила в самой далекой от него. Бесчувственности!       Что-что, а мужчина, в чьих руках я плавилась как воск, бесчувственным не был.Прикосновения, без лишней нежности, собственнические и страстные, рваные поцелуи. Профессор что-то сердито выговаривал в кратких перерывах, когда его рот не изучал изгибы шеи или не терзал мой. Я с трудом улавливала обрывки фраз, предпочитая читать язык тела. — Глупая гриффиндорка! Решить, что мне все равно… …Полностью согласна профессор. Вот так, еще ниже… — …выпорю, отберу палочку и запру в спальне… Может, мы договоримся? Можно легонько ладонью и без крайностей… — …никуда не отпущу… Аналогично… — Только моя… — Да… — и в мыслях и наяву мой ответ один. — Да? (вопросительно) — Да! (уверенно). Тяжело дыша, мы смотрели друг на друга. Я не смела, не желала, не могла отвести взгляд. — Я люблю тебя. И докажу, что никакое зелье тут не причем. — Сев, ты уже это сделал, — улыбнулась сквозь слезы моему профессору. — Тысячу раз «да»! Люблю тебя!