Я начинаю

Октябрь 99       Став в один прекрасный день преподавателем, я долго не могла понять масштаба этого события. Вроде бы все просто. Я перестала работать на одного человека и начала на другого. Но! Как выяснилось, в начальниках надо мной, кроме Минервы, стояла целая толпа. Если Снейпа с Флитвиком, как заместителей директора я принять могла, то противную преподавательницу маггловедения нет. И уж точно, мне не доставляло удовольствия покровительский надзор со стороны департамента Немагических связей. А надзирали они часто. И выбирали для этого самое неподходящее время.       В первый раз меня застали на матовом полу в кабинете, где я, не без удовольствия скручивала шестикурсника. Нет, ничего особенного, просто демонстрация «приемов маггловских боевых искусств». Именно так я написала в объяснительной. Говорить, как он достал меня до этого, думаю, будет излишним. Во второй — во время тематического занятия «Мой английский кумир». Пятнадцатилетняя слизеринка довольно подробно описала, за что она любит мистера Бина, но ревизору данный выбор не понравился. Последний раз миссис Эппле приходила лично. Поприсутствовала на уроках, отобедала, поотгоняла от меня Снейпа (он категорически отказывался подходить, пока женщина не свалила из замка). Она улыбалась и молчала и этим заработала первое место среди худших проверяющих. С детьми тоже приходилось несладко. Мой авторитет как учителя держался на сомнительных зачетных единицах в конце года и факте, что даже без волшебной палочки я круче (спасибо айкидо). Какие-то темы воспринимались классом лучше, какие-то хуже. Убиваться, тем более после того, как мной фильтровался новомодный министерский бред, было глупо. Иногда природный оптимизм и находчивость не справлялись. В голову приходили вопросы о смысле собственного существования, что на фоне неоднозначной паузы в учебе на зельевара, было крайне неприятно. Эпизоды такие лечились в холодных хогвартских подземельях по ночам. А до ночи, я читала ужасные эссе, не жалела красных чернил, только чтобы однажды понять: не стоит давать этим детям в руки перья и чернила.       Некоторым из них я бы и палочки не доверила.       Части из них не мешало научиться разговаривать.       Вот и оставалось им только дышать, питаться и осторожно двигаться. Почти как растениям. Это я не только про Слизерин.       Пару раз на меня снисходили минуты озарения и переоценка ситуации с другой стороны. Разве не было среди моих друзей таких вот неучей и придурков? Были, конечно. Почти все стали приличными людьми, что давало надежду на лучшее и этому поколению. Мой профессор был более категоричен и посоветовал не привязываться. Шутливо пригрозил участью Молли Уизли, « раз тебе так нравится с этими нянчиться». Ох. Если волосы хоть немного правы, боюсь, ему будет не до шуток.       Каждый день теперь, как я уже говорила, заканчивался в комнатах декана Слизерина. Угроза не миновала, но были у бывшего директора свои привилегии. Шпионить за ним на территории Хогвартса чарами, отслеживать камин и посетителей в его апартаментах не получилось бы. Этим и объяснялись свободные перемещения всегда подозрительного и осторожного человека.        Я ждала. Зелье синело, потом пожелтело, затем Снейп убрал его в темное место для окончательного настаивания. Змеи больше не появлялись, что радовало неимоверно. 1 ноября 99       Темноглазая дева с выбритым лбом смотрела на меня с выражением презрения и собственного превосходства. Куда уж мне до нее. У меня нет замка и слуг. Ради меня не устраивались рыцарские турниры. Пока из моего чрева не вылезло ни одного ребенка. Ах, ну да. И в масле меня до сих пор не изобразили.       Дева молчала, так как написана была маггловским художником. Я тоже молчала и не лезла на книжные полки поодаль, хоть и было скучно и очень этого хотелось. Но Северус строго-настрого запретил что-либо трогать в чужом кабинете. Даже если хозяйка предложит. Тяжелые дубовые двери сами по себе открылись. — Мисс Грейнджер. Спасибо за ожидание. Мне необходимо было уладить некоторые рабочие вопросы в министерстве. Прошу простить. — Разумеется, я все понимаю, миссис Эппле.        Женщина мягко улыбнулась и жестом указала на позолоченный стул. Встреча в министерстве казалась мне более привлекательной, чем лицезрение личных апартаментов главы департамента. Еще и таких помпезных. Конфискат? Я осторожно присела. — Как дела в Хогвартсе? У ваших слизеринских подопечных есть успехи?       Слизеринская молодежь, подгоняемая с одной стороны директором, с другой собственным деканом, как и положено стаду исправно попадала на мои занятия. К прямым оскорблениям не переходили. В потолок открыто не плевали, изредка делая вид, что им интересно. Считать ли это успехом? Не знаю. Поэтому ответила честно. — Мне сложно судить, да и времени прошло мало. — Они по-прежнему провоцируют Гриффиндор? И другие факультеты? — Я бы не назвала это провокацией. А Гриффиндор, к несчастью, тоже не без греха.       Как раз вчера мы с профессором Люпином накрыли крупную партию дерьмяных бомбочек, заготовленных львятами. В который раз за недолгий срок было стыдно за родной факультет. Где изящные приколы братьев Уизли? — Это просто реакция на внешний раздражитель, — отмахнулась она. — Когда человека кусает змея, разве мы виним человека?       Хорошо, что эта гостеприимная женщина не предложила мне чая, так как, услышав эти слова, я могла запросто захлебнуться. — Работа идет, и я рассчитываю, что вы точно не будете во мне разочарованы. Когда узнаете, чему я их НЕ научила. — Ну конечно, нет, Гермиона, — заверила Эппле. — Но это не все, о чем я хотела с вами поговорить. Как можно заинтересованнее подняла брови в ожидании продолжения. Хозяйка присела рядом, а не напротив за полированный стол. Я поправила застежку мантии. — Мистер Снейп… Какой он человек? — Прошу прощения? — Когда я закончила Хогвартс, он был на втором курсе. Я даже не помню его ребенком, — она доверительно наклонила голову в мою сторону. — Зато его деятельность Пожирателя смерти известна мне слишком хорошо. Но… Он же просто играл роль, ведь так? — Он был полностью оправдан, — сглотнула, внезапно ощутив жажду. — Да. Это так. Вы работали вместе долго и узнали достаточно. Так какой он? — Эээ… Сложный. — Вы так напряжены, девочка моя. Почему вам так тяжело о нем говорить? Ситуация до смешного напоминала сценку допроса на ковре у профессора. Вот только разбудить некому. — Вероятнее всего, во мне говорит обида за бесцельно прожитый год, — постаралась рассуждать я. — Он уволил меня и отстранил от исследования. Я слишком много сил в это вложила. — Хмм… Вы не обманете меня, мисс Грейнджер. На вашем лице, когда вы на него смотрите, все написано. Черт! Черт-черт-черт! Это точно не по плану. Проницательная стерва! — Извините, миссис Эппле, но я не понимаю, о чем вы. — Он домогался вас. Я права?       Кровь отлила от лица, а затем резко бросилась обратно. В течении важнейших пяти секунд, мне необходимо было все просчитать и придумать как себя вести. Катастрофически мало. Успела снова найти глазами деву. Кое-что, я делаю лучше, чем она.       Тяжелая капля упала на пол, а за ней в путь устремились и другие. Я неровно вздохнула и закрыла руками лицо. Стыд-то какой. Северус никогда бы не повелся. Дешевая манипуляция, но сейчас она давала мне самое важное — время. Одинаковый заход, как для раскручивания противника на козни, так для соскока в эмоциональную дурочку. — Ну-ну, — утешающее приобняла меня женщина. — Никто больше не посмеет вас тронуть. А эту мерзкую летучую мышь мы раздавим вместе с такими же никчемными людишками. Ох, Мерлин, неужели? Я всхлипнула. — Он будет гнить в Азкабане вечность, уж я об этом позабочусь. Слишком давно мы это терпели. Мы? Осталось понять, нашла ли я таинственного недоброжелателя профессора или только что добавила ему нового. Снова дотронулась до застежки. Ты же все слышал, Северус?