Noblesse oblige

Во всей этой истории было слишком много темных мест. Тогда я еще не догадывался, к чему это может меня привести, но интуиция вопила: «убегай оттуда, спасайся». Если бы только я научился ее слушать. С другой стороны, оглядываясь назад, я бы все равно встал на тот же путь, который для меня выбрала судьба. Все началось с серии нераскрытых убийств. Изначально, мое начальство не собиралось признавать, что это именно серия. Посудите сами: жертвы были никак не связаны, способы убийства, место, время, все было разным. Но это определенно была серия. Каждое из тех убийств было окутано тайной и мне предстояло эту тайну раскрыть. После очередного доклада, шеф задал мне вопрос, который изменил всю мою жизнь: — Как далеко ты готов пойти, чтобы найти ответы на свои вопросы? — До самого конца. Спустя неделю весь наш департамент собрали для знакомства с новым сотрудником. Её перевели из другого департамента. Шеф назвал какую-то длинную аббревиатуру опустив город, стаж и причину перевода. Шеф, который обычно говорил мало и исключительно по делу, вдруг стал подходить к представлению окольными путями, как будто и сам не знал, какого сотрудника он принял к себе на работу. А может и правда не знал. Потому что на собрание, посвящённое ее представлению, она не пришла. — Все свободны. Отдел убийств, задержитесь. Мы были одним из самых маленьких отделов в нашем департаменте. Всего было семь специалистов и теперь она, таинственная восьмая. — Как вы знаете, в последнее время количество нераскрытых убийств по нашему району неприлично возросло. Главный офис… немного обеспокоен. Они решили перевести к нам специалиста, который как раз специализируется на таких делах… — На висяках? — На убийствах, которые вызывают сомнения. Её голос был хриплым, как будто она много кричала и сорвала его. Это была первая мысль о ней. Вторая была совершенно нецензурной, которая наконец смогла оформиться во что-то более разумное: кукла. Потому что таких людей просто не бывает. Бледная фарфоровая кожа, такая тонкая, что видны аккуратные прожилки вен. Высокая, почти под два метра, она бы казалась каланчой, если бы не абсолютно правильные аристократичные черты лица и, конечно же, подача. Она прошлась между рядов слегка обшарпанных стульев, в зале, уже давно требующем косметического ремонта, как проходят члены королевской семьи, на смотре своей личной гвардии. Так, как будто это не она опоздала. Так, как будто все присутствующие должны быть благодарны ей, за то, что она одарила их своим вниманием. — Мне пришлось задержаться. Алексис Фрейндлих. Она стояла рядом с нашим шефом, смотря на него сверху вниз не столько из-за разнице в росте, сколько из своей природы. — Точно. Эм… — Алексис. — Точно. Вы будете работать с Максом… Свердловым Максимом Сергеевичем. Он введет вас в курс дела. А теперь все свободны. Расходитесь. Перешептываясь, оглядываясь попеременно то на стремительно уходящего шефа, то на все также неподвижно стоящую девушку, коллеги стали расходиться. В конце остались лишь мы с ней. — Алексис? — Это мое имя. Она смотрела на меня спокойно, не мигая и мне мучительно хотелось отвести взгляд. — Я введу тебя в курс дела… — Это не имеет смысла, я уже со всем ознакомилась. С другой стороны у меня тебе предложение. Я забираю у тебя все твои нераскрытые дела, а ты спокойно занимаешься всем остальным. — Неприемлемо. Ответ вырвался из меня быстрее, чем я смог осознать суть её предложения. Она лишь насмешливо вскинула бровь. — Это хорошее предложение. — И просто забыть о них? О всех тех, чьи дела остались нераскрытыми? — Я могу пообещать, что раскрою каждое. — Тогда я хочу это увидеть. — Многие знания, многие печали. Каждое ее слово, фраза, взгляд. Все это звучало насмешкой. Она выглядела так, как будто никогда не работала. Глядя на нее возникала мысль, простая, удобная, что ее присутствие здесь всего лишь блажь. А интуиция вопила: беги, беги, беги, спасайся от нее, она тебя уничтожит. Но глаза и разум убедить было невозможно. Они видели лишь изнеженную, избалованную девчонку, которая решила сыграть в детектива. И голова от такого диссонанса начала раскалываться. — А вот это уже интересно. Её взгляд изменился и из беспечного, стал цепким. Пасьянс сошелся и зарождающуюся головную боль просто отрезало, оставив после себя лишь пустоту. — Что… что ты сделала? — Ничего, — она вновь стала беспечной, — это все ты, — и без перехода, совершенно невпопад, — выпьем? — Слишком рано, чтобы пить. — Значит это будет кофе. Она пошла к выходу из департамента, а я как заколдованный шёл за ней, будто на привязи. Девушка шла не задумываясь, не останавливаясь перед поворотами, словно прекрасно знала дорогу, но я мог бы поклясться, что никогда раньше не видел ее тут. Для неё не было преград, люди расступались перед ней, а она этого даже не замечала, так мы и дошли до ближайшей кофейни, она — как будто делала это каждый день и я, слепо за ней следующий. — Что если я скажу тебе, что все страшные сказки — реальны? Что тени на самом деле наблюдают за тобой из-за угла, и монстр в самом деле прячется под твоей кроватью? Что ты скажешь на это? — Что самые страшные монстры — это люди. Она усмехнулась. Грустно и как-то зло. — Здесь сложно возразить, все познаётся в сравнении. Она закурила, презрев табличку «курить запрещено» и, странное дело, ей никто не сказал ни слова. Заказ у нас принял напуганный администратор, а ей казалось не было до всего этого дела. Она задумчиво курила и смотрела в окно, даже мое присутствие рядом нисколько ее не занимало. А я не мог отвести взгляда от мундштука, из белой кости, резной и наверняка ручной работы. И кто вообще в наше время использует мундштук? Сколько себя помню, я всегда мог легко прочитать человека по его внешнему виду. Глядя на неё, все выводы напрашиваются сами. Дорогая, наверняка дизайнерская одежда, украшения, явно не бижутерия, скорее что-то из фамильных драгоценностей, вроде бы и простое, но наверняка за одну ее сережку можно выкупить все это кафе и еще на половину такого же останется. Макияж, настолько тщательный, что наводит на мысль о том, что его делал ни один час какой-то профессиональный стилист. Её манера держаться говорит о том, что она привыкла приказывать, а ее приказы всегда исполнялись. Она смотрелась в этом дешевом кафе, как инородный объект, который приковывал к себе взгляд именно своей инородностью. Она была слишком не к месту, что это почти выглядело подозрительно. Почти. — Уже составил мой портрет? Её хриплый голос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнул. Она смотрела мне прямо в глаза и я чувствовал, как мир уплывает у меня из-под ног, а я проваливаюсь и падаю, падаю в пропасть. — Не сходится. Сердце надрывно стучало, отдаваясь болью в висках, а она смотрела и улыбалась. Спокойно, вежливо, насмешливо. — Тебе всего лишь нужно согласиться на мое предложение, — ее голос становился все тише, спокойнее, а ее глаза были все ближе. — Всего одно слово и все закончится… Скажи, что ты согласен! Последнее слово прозвучало приказом и возможно именно это дало мне силы, чтобы сопротивляться ее гипнозу. — Нет. И свет померк для меня.