Закрывая книгу

      Белая трава. Чистая и ломкая. Огненное солнце. Близкое, но холодное. Гул мотора, механический голос из динамиков. Закутанное в тёплое пальто одиночество. Солнце Питера потухло подобно падающей звезде. Так же быстро, как и стремление двигаться дальше. Часть жизни безвозвратно утеряна, как и лучший друг.       Бурые листья, медленно кружась, опускаются на промёрзшую землю. Слишком тихо. Слишком пусто. Но мысли Питера не здесь. Не в этом институтском парке, который безжалостно атакован армией осеннего короля. Сейчас он…       …держится за неестественно горячую спину друга, пока крепкие и изящные ноги несут их в чащу леса. Лунный свет мерцающим дождём рассыпается сквозь чёрный изумруд листьев. Приученный с детства к опрятности, Певенси желает искупаться в лесном озере, и Ореиус не возражает. Если подумать, то с самой первой их встречи и по сей день, кентавр ещё ни разу ни в чём ему не отказывал. Это непривычно и приятно.       Питер шагает по мощённой камнем дорожке к учебному корпусу, а воспоминания выползают из плохо захлопнутого сердца и вспыхивают перед глазами яркими огнями.       Он медленно стягивает с себя рубашку и чувствует взгляд карих глаз, от которого приятно покалывает обнажённую кожу. Горсть мурашек скользит по всему телу от затылка и вниз, задерживаясь в животе. Лёгкий ветерок теребит русые волосы, перебирая и путая пряди, словно с ними играют невидимые сильфы. Король полуоборачивается в сторону генерала, перехватывает его задумчивый взгляд и, смутившись, быстро отворачивается. В спешке скидывает оставшуюся одежду и медленно подходит к кромке воды…       Старшекурсник выдыхает облачко пара и нехотя заходит в холл. Шумно. Быстрым шагом направляется к лестнице. Ступенька, вторая…       …его ступни погружаются в мягкую прохладу воды. Это напоминает Питеру о шёлковом платке матери, которым она очень дорожит. Как-никак подарок отца на их годовщину. Медленно опустившись, он садится на илистое дно и облокачивается о травянистый берег словно о подлокотник старого дивана.       В аудитории многолюдно. Питер проходит мимо многочисленных рядов и устраивается в самом конце кабинета на отполированной до неприличной гладкости скамейке. Прислоняется макушкой к стене и выдыхает в унисон со звонком. Перед глазами старая и душная аудитория, а перед внутренним взором…       …прохладное озеро. Юный король напряжён, но стоит ему услышать глуховатый, но от этого не менее уютный звук — он оборачивается. От его движения по зеркалу воды в разные стороны расходятся круги. Ореиус лежит неподалёку под раскидистой ивой, ветви которой спускаются чуть ли не до самой земли, образуя подобие живого полога. В руках кентавр держит деревянную ракушку, и стоит ему поднести её к губам, как по телу проходит приятная дрожь. Мышцы расслабляются под влиянием тягучей мелодии, сердце выравнивает свой ритм, мысли тают, и остаётся лишь нега.       Питер переплетает руки на манер послушного ученика и, уткнувшись в них подбородком, смотрит на нового человека возле преподавательского стола, но не видит. Всё глубже погружаясь в свои размышления и слушая предоставляемый материал краем уха. Преподаватель объясняет хитросплетения манëвров каких-то древних воинов, попутно оставляя пометки на доске. Кисть ловко скользит по тëмной поверхности дерева, мелок наполняет класс методичным постукиванием. Какой-то студент с первых рядов разбавляет историческую тему новыми доводами со своей стороны, за что удостаивается лëгкой улыбки от ментора. Певенси же вновь проваливается в воспоминания и видит, как…       …Ореиус умело размахивает клинками, сражается бок о бок с простым смертным, которому посчастливилось стать претендентом на корону. Прикрывает тыл и в смертоносном танце ограждает своего будущего короля от серьёзных выпадов противника. Отступление. Сердце принца замирает в отвратительно болезненном испуге, когда генерал срывается с места, летит смертоносным щитом на приближающихся врагов и нацеливается на белую колдунью. Питер даёт клятву перед землёй и небом, что это первый и последний раз, когда он позволяет себе быть слабым и наблюдать, как гибнут его люди.       Звенит звонок, но Питер Певенси продолжает гипнотизировать доску.       Двадцать шестой день рождения, король Питер сжимает серебряные пряди своего самого лучшего скакуна и не спускает взгляд с бегущей впереди лани. Эд где-то позади, но это значит, что Справедливый уже придумал коварный план, как обыграть Питера в этой гонке. Но Верховный король не намерен проигрывать. Подав знак своему генералу, который с самого выезда тенью следует за ним, именинник улыбается, когда встречается с блестящим взглядом кентавра, в котором пылает уверенность в успехе.       Охота окончена, и Великолепный вновь принимает поздравления в безупречной победе. Младший брат стоит рядом и ворчит о нечестном манёвре, но чья бы корова мычала. Бал в самом разгаре. Юные и прекрасные королевы кружат в сложном танце с дриадами под золотым листопадом, который срывается с потолка. Сьюзен хмурится, когда не может попасть в такт музыки, а Люси смеётся чистым искристым смехом и показывает, как правильно сделать то или иное движение. Питер смотрит на них, и уголки губ приподнимаются в нежной улыбке, Эд прекращает ворчать, вздыхает и не спеша идёт к девушкам.       — Хорошая охота, Ваше Величество. — Тёплый баритон раздаётся по правую руку от короля.       Именинник наклоняет голову в сторону голоса и, продолжая улыбаться, произносит:       — Всё благодаря тебе.       Мелодия арф становится громче, в соседнем помещении журчит фонтан, а сладкие голоса ундин успокаивают быстро колотящееся сердце.       Обернувшись к своему генералу, Питер кладёт правую ладонь на плечо кентавра, при этом отмечая тот факт, что он стоит чуть ниже.       — Спасибо тебе, Ореиус. Ты знаешь, как я горд, что ты на моей стороне.       Тёмные глаза глядят с восхищением и благодарностью, губы в полуулыбке слегка дрожат. Ореиус отвечает лёгким поклоном и повторяет движение друга, отзеркаливая жест за одним исключением, его пальцы чуть сжимают плечо короля.       — …ер… тер… Питер!       Голос младшего брата вырывает его из заботливой руки друга.       — А?       Эдмунд держит перед собой сумку для ланча. Сейчас большая перемена, на которой они договорились встретиться и пообедать в большом зале. Питер даже не заметил, как Эд подошёл.       — Что с тобой?       Взгляд Эдмунда источает неприкрытое понимание, из-за чего очень трудно смотреть в тёмное зеркало сочувствия. Младший брат чувствует его настроение лучше кого бы то ни было в этом мире.       — Я просто устал, Эд, — Питер смотрит на полупустую аудиторию потухшим взглядом, — просто устал…       Старший Певенси облокачивается локтями о парту, пряча лицо в широких ладонях, и принимается активно растирать лицо. Эд опускает сумку на пустое место рядом с Питером, его рот приоткрывается, чтобы сказать что-нибудь, возможно, подбадривающее или саркастическое, но младшего Певенси бессовестно перебивает слишком громкий голос преподавателя:       — Мистер Певенси, вы были очень невнимательны сегодня, надеюсь, этого больше не повторится.       Юноша, не отрывая ладоней от лица, бурчит в ответ:       — Больше не повторится.       Молчание — уже достаточное доказательство тому, что студент больше не желает продолжать разговор, не хочет видеть недовольство преподавателя и не потерпит, чтобы брат увидел его слабость.       Тишина затягивается, Питер опускает ладони и настороженно смотрит на Эдмунда. Тот в свою очередь смотрит с долей замешательства на входную дверь. Но стоит младшему брату заметить внимательный взгляд со стороны старшего, как лицо Справедливого преображается в надменной гримасе, и, ухмыльнувшись, Эд произносит:       — Думаю, что твой новый учитель не так плох. Присмотрись к нему.       Непонимание бьёт Питера похлеще внезапной пощёчины.       — Пошли!       Питер рывком поднимается и, не удосужившись посмотреть на младшего брата, направляется вперёд. Он знает, что Эдмунд следует за ним и… Питер не должен чувствовать это глупое чувство вины перед братом за то, что прикрикнул на него, но также он не намерен выслушивать от Эдмунда нечто подобное, когда тот знает о его потере. Всё это только разжигает тлеющие угли злости.       После занятий Питеру пришлось задержаться в классной комнате на несколько часов, чтобы разобраться с дополнительным материалом для старост, кем он и является. Когда Певенси вышел в институтский парк — смеркалось, стояла мёртвая тишина, всё пространство было укрыто первым снегом. Он выдохнул. После суматошного и напряжённого дня морозный воздух казался очень приятным, чуть ли не нежным. Кустарники искрились в тусклом свете газовых фонарей. В воспоминаниях промелькнул одинокий фонарь среди леса. Питер поднёс руку к лицу и костяшками пальцев стал растирать переносицу, чтобы сосредоточиться на этом монотонном движении и больше не думать… не думать о Нарнии. Не думать о нём…       — Мучают головные боли?       Спокойный баритон прозвучал совсем близко. Питер резко развернулся ко входу института, но никого не увидел. Лишь темнота, что отслаивалась от здания, как плохо пришитая подкладка в пальто. Тогда он снова оглянулся назад. Никого. Певенси выдохнул, тёплое дыхание затуманилось в воздухе и растаяло. И вновь переведя взгляд на здание, студент внутренне дёрнулся, но внешне не подал и виду, оставаясь спокойным. В двух шагах от него, в тени, стоял… кто-то.       — Вас не должно волновать моё состояние.       Питер хотел было сделать шаг назад. Но это неправильно! Это слабость, а он не слабый. Тогда он вздёрнул подбородок и чуть ли не в приказном тоне спросил:       — Кто вы?       Мужчина засмеялся, и его смех перешёл в пушистые облачка, которые моментально растаяли.       — Ну, я и не ожидал, что в первый же день каждый студент запомнит меня. Но к вам-то, мистер Певенси, я подходил сегодня утром.       Мужчина сделал шаг, выступая из тени, а Питер задумался и, хмуря брови, отвёл взгляд чуть в сторону. Перед глазами студента возникла тетрадь, где было записано: «Рей Клиффорд». Питер вскинул голову.       — Вы… — слова застряли в горле, перерастая во что-то большое и горькое, что-то, что скатилось в желудок пульсирующим комом и завибрировало, разнося мандражные волны по всему телу.       — Да, Мистер Певенси. Я ваш новый учитель — Рей Клиффорд.       Питер смотрел на учителя и не верил своим глазам. Перед ним стоял высокий мужчина, чёрное пальто отчётливо напоминало чёрный атлас лошадиной шкуры и скрывало фигуру до щиколоток. Из-под шляпы выглядывали тёмные вьющиеся и слегка припорошённые мелким снежком волосы. В тёмных глазах плясали искорки смеха.       — Ореиус?!       Питер не мог вздохнуть, ему показалось, что его дыхание заморозили.