Хроники юного отаку-иллюзиониста.

POV отаку.       Чем может быть прекрасен ночной город? Огромное количество огней, повсюду музыка, толпы людей, которым больше по вкусу вести ночной образ жизни. А чем он может быть прекрасен под Новый Год? Естественно самым главным аксессуаром праздника – огромной ёлкой.       Именно за это я люблю город ночью, и особенно под новогодние праздники. Можно собрать кучку друзей и пойти покорять просторы центра, любуясь всей этой красотой: как со вкусом украсили витрины магазинов, дивиться, насколько светлым может быть город и без фонарей – всё освещают гирлянды на деревьях, кустарниках, домах. Лепота и только. И всю эту красоту ещё дополняют падающие хлопья снега, огромные сугробы, в которые с пребольшим удовольствием прыгнешь и «утонешь».       Или можно спокойно посидеть в парке или на детской площадке, общаясь на всякие темы. Чем я сейчас, собственно, и занимаюсь. И мой собеседник – тоже я. Вроде бы ничего удивительного нет в том, что ты сидишь в одиночестве на детской площадке и покачиваешься на качелях. Неплохо раннее детство вспомнить. Но косые взгляды редких прохожих всё равно на себе время от времени ощущаешь. И правильно, где вы ещё увидите психопата в такой мороз, разодетого лишь в платье, джинсовую куртку и высокие ботинки, а из тёплой одежды имеются только шарф, шапка и варежки?       Собственно, что же послужило моему нарушению комендантского часа и появлению на улице в подобном виде? От этого мы и начнём плясать.       Всё началось вчерашним вечером. Точнее, несколькими часами ранее, ибо сейчас уже время давно как за полночь перекатило...

Flashback

      20 декабря – день, который обычно оказывается удачным. Ибо в этот день у моего одноклассника День Рождения, и он обычно весь класс приглашает к себе на вечеринку. Но в этом году этого не суждено было произойти – этот джентльмен опять свалил в свой Египет/Китай/Сочи/Турцию/Геленджик/нужное подчеркнуть, так что праздник накрылся. Чему я даже рада – я уже без понятия, что ему можно подарить, а без подарка как-то неприлично приходить.       И вот, раз у меня выделился свободный вечер, я – белобрысый экспонат, отзывающийся исключительно на имя Ника - наматывала круги по залу, нервно покусывая ноготь большого пальца. И такому поведению было разумное объяснение.       Скоро должна была прибыть домой мать с родительского собрания. О да, извечная проблема школьников. Хотя, обычно меня это не особо волнует, да и сама мама с неохотой туда ходит. Но в этот раз меня не оставляло в покое тревожное чувство.       Во-первых, неизвестно, как там ещё учителя отзовутся – с одним у меня не особо хорошие отношения, да и четвертные некоторые не очень радужно сданы: ну не историк-химик-биолог я, что ещё можно сделать? Хотя класс мой фармацевтический, но что я в нём делаю – чёрт знает.       Во-вторых, совсем недавно прошли пробники экзаменов, а там тоже неизвестно, как всё сдано – тяжело быть выпускником средней школы.       В-третьих, уроки снова не поделаны, ибо спать жутко хотелось. И довершает картину не помытая посуда. Всё вышесказанное нередко становится причиной ссор с мамой.       От простой беготни по комнате тревога не исчезнет, так что, остановившись, я последовала на кухню, исполнять последний пункт из перечисленного. Однако не успела я и за пределы комнаты выйти, как послышалось, что в замочную скважину вставляют ключ, пару раз поворачивают им, и входная дверь отворяется. Всё, братцы-кролики, пришло время помирать... — Ну, и что там ужасного было? — проговариваю привычные слова, которые всегда озвучиваю после её прихода с собрания, выходя в коридор.       В нём стояла женщина средних лет, отряхивающая свою дублёнку от оставшегося снега. Лицо её было хмурым: или всё-таки что-то случилось, или она просто недовольна погодой за окном. Мама ничего не отвечала и молча раздевалась. Подобное молчание меня немного напрягло и, сглотнув, я прошла вглубь зала, дожидаясь рассказа. Расправившись со всей одеждой, она сама прошла в комнату.       Вот тут всё и пошло-поехало. Мне был сделан выговор о моей успеваемости, пригрозили отключением интернета, так же наорали за то, что в квартире бардак. Хотя, если для неё бедная не помытая посуда и считается бардаком, то я не знаю, как она воспримет настоящий бедлам в комнате. В итоге, у нас завязалась серьёзная ссора на школьную тематику, в процессе которой меня угораздило ляпнуть лишнее, из-за чего мать просто взбесилась и проговорила ошеломляющие слова: — Что-то не устраивает? Тогда собрала свои вещи и убралась вон! — Как пожелаешь! — крикнула я и, развернувшись, ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью.       Схватив свой чёрный в белую роспись рюкзачок, который был заполнен всяким «хламом» по словам других, и, покидав туда всю нужную мне аппаратуру, я открыла шкаф, отыскала чёрные высокие ботинки на шнуровке и с белым носком, с верхних полок выудила белые шарф, шапку и варежки и, надев всё это, схватила сумку и вышла из своей комнаты. Преодолев пустой зал широкими шагами, я дошла до входной двери и покинула квартиру, напоследок громко ей хлопнув.

End Flashback

      Вот таким образом я и оказалась на улице в таком виде, до этого немного погуляв по вечернему городу.       Подобная ругань у нас с ней не впервые. За последние годы мы часто ссорились, и именно из-за школы. И нередко доходило до подобных слов, как выгон из дома. Это уже в пятый раз. В прошлые четыре я постоянно только запиралась в комнате, говорила себе, что если ещё раз такое повторится, то точно уйду. Но в итоге я оставалась дома и никуда не уходила. А в этот раз мои нервы просто сдали.       И вот теперь я сижу на морозе, не чувствуя пальцев ног, и покачиваюсь на качелях. Мне уже как-то на всё наплевать: на то, что одета не по погоде, что с лёгкостью простужусь, что редкие прохожие пальцем у виска крутят, приметив краем глаза меня. Резко как-то потеряла смысл жизни. — Бесит, — тихо пробубнила я и подняла голову к небу. Прохладные снежинки приземлялись на лицо и тут же таяли. По-моему, кожа у меня уже успела онеметь, я даже сказать предыдущую реплику толком не могла: губы не шевелились. Выдохнув пар, я снова опустила голову, уткнувшись лицом в шарф.       До площадки доносились звуки разъезжающих машин, и еле как долетала музыка из центра. За спиной заскрипел снег: очередной одинокий прохожий, который, наверно, аналогично отреагирует, только заметив меня – посчитает ненормальной, раз я разгуливаю в таком виде, да и ещё в такой-то час. — И не холодно Вам в такой одежке? — подали голос позади. Я дёрнулась, не ожидая, что кто-то заговорит со мной. Тон показался мне насмешливым, так что мне пришла в голову мысль тут же валить отсюда, так как этот человек мог оказаться из разряда гопников. — А Вам-то какое дело до этого? — не шевеля губами, сдавленно произнесла я, не поворачивая и не поднимая головы. Лишь взгляд скосила, заметив движение по правую руку. Незнакомец обошёл качели и встал передо мной. — Не каждый день увидишь легко разодетую девушку зимой, да и ещё глубокой ночью, — усмехнулся он. Я отвела взгляд, ничего не ответив ему. — Что-то произошло? — нарушил тишину уже спокойным и слегка обеспокоенным голосом. — Вам-то какое дело? — на выдохе вторично произнесла я, слегка повернув голову влево. — Видно же, что что-то произошло, — вздохнул он. — Вам нужна помощь. — Сама справлюсь, — буркнула в шарф, вдавив голову в плечи. — Я настаиваю.       Разозлившись, что меня не оставляют в покое и не дают нормально помереть, я подняла голову, чтобы возразить ему, но запнулась. С непониманием смотря на незнакомца, я оглядела его с ног до головы и опять уставилась на него во все глаза. Затем сделала лицо попроще и с видом полного слоупка склонила голову на бок, а в мозгу мелькнула мысль в виде бегущей строки: «Так, значит, вот какой Конец Света нагадали нам Майя?..»