Ad misericordiam

Я проклинала себя за провал. Как же, отключилась, просто взяла и отключилась! Никакого контроля, делайте со мной что хотите. Все болело. Хреново. Я приподняла голову и огляделась: просторное помещение с множеством коек и тонкими перегородками, черный каменный пол и решетки на окнах. Я была в лазарете. Можно хоть на какое-то время выдохнуть и расслабиться. Всегда можно вскрыть один из швов и остаться еще на день, пользоваться этим часто нельзя: заподозрят, а если поймают, проблем не оберешься, но я редко сюда попадала, так что… Только спустя пару секунд я осознала, что не одна, вернее, ко мне пришли (за другими перегородками лежали такие же “пострадавшие”). Я хотела, чтобы это была медсестра, директриса, призраки, сама Аййа (богиня смерти, что дарит свободу, отбирая надежду), но все тщетно, ко мне приближалась Тэва. Через 15 минут жду у себя! - ее голос был ледяным, я буквально почувствовала холод. Я притворилась, что снова провалилась в бездну. Успокоить сердце и дыхание, расслабить мышцы. Легко. Плохо то, что это предполагает открыть уязвимые точки… Тэва схватила меня за подбородок и сильно надавила под челюсть, мне пришлось открыть глаза: Не притворяйся, - она отпустила мое лицо, - 15 минут! Она развернулась и ушла. Я откинулась на подушку, передышка была слишком короткой. 15 минут - это значит приведи в себя в порядок: умойся, переоденься, на тебя смотреть противно, а ещё это значит, что возможно ночевать я буду в другом месте… Я встала с кровати, мир закружился; я усилием воли вернула реальность и быстро пошла в свою комнату. Радует то, что ничего не сломано; удивительно. Немного об устройстве ада, так сказать, краткая экскурсия: академия “Уве” находиться в здании бывшего университета (это здание практически все, что осталось от старого государства). Академия - это огромная территория из 5 кампусов и большого внутреннего двора (работают всего 2 кампуса, все остальное в руинах). Тренировочные залы находятся в подвалах по понятным причинам: там прохладно, на первом кампусе живут выпускники, те кто решил не переезжать или работать в академии. Их окна без решеток и выходят на город: неплохой вид. Ученики живут на 2 кампусе, наши окна зарешечены и выходят на болота. Нет, никто не думает, что мы сбежим, просто ученикам нужно все время напоминать, что они принадлежат академии, что у них нет выбора и права на свободу. Уныло, сыро и много плесени, с которой нам приходиться бороться самостоятельно и постоянно: хотите хорошие условия, так добейтесь их сами, но да, все попытки в конце концов окажутся тщетными. Ну вы поняли, главное сломать учеников, сделать их послушными и самое эффективное: делать это незаметно и постепенно. Я быстро вернулась в комнату, схватила из шкафа чистую форму и пошла в душ. Плевать на боль, если опаздаю… Итак проблем хватает. Резкие движения отдавали болью. Игнорировать. Я сорвала с себя остатки формы и выкинула в мусорку, затем быстро залезла под воду. Радует одно: у нас есть теплая вода (при такой жаре она не может быть холодной). На этой неделе вахта мелких, поэтому воды мало, надо экономить… Я вылезла из душа и переоделась. Все это время я старательно избегала зеркал (хоть их и не наберется на “старательно”, тем не менее…). Надо. Я заставила себя посмотреть в маленькое зеркальце в углу. Лицо опухло от слез, пара гематом и порезов, ничего, бывало и хуже. Глаза снова карие, а не кровавые, хорошо. Губы треснуты, но кажется прокус обработали хорошо, нет опухоли. Я собрала волосы в хвост и тут вспомнила, как Тэва в последний раз уезжала в академию одна: она также перед зеркалом собирала свои черные волосы в хвост… (наверное, следует пояснить: в Рейвенсгрейве все настолько плохо, что существует закон, по которому прически, убирающие волосы с лица имеют права носить только госслужащие. Абсурд, но это так: волосы мешают, закрывают обзор, а еще вши и так далее - все это помешает мятежникам и будет держать людей в узде. Крах империи, принимающей такие законы, но мы отвлеклись). Теперь у зеркала я, не знаю, о чем думала тогда Тэва и почему вообще я это вспомнила, но я думала только о том, что девушка в зеркале не я, ее просто нет и быть не может: ученица академии, мятежница, сильная, сломленная - одни противоречия, а в сумме - ноль. В зеркале лишь тень, способная только подчиняться: глупым эмоциям, другим людям… Но решать она не способна. К черту! Я вышла из душа и побежала на встречу к сестренке. Она ждала меня, сидя на подоконнике вся в черном, черт, а ведь так могла бы выглядеть Аййа, если бы боги были. Ну да, ей то не надо носить форму, она выпустилась 2 года назад и осталась работать. Ее взгляд не выражал ничего. Вообще никаких эмоций. Родители были бы разочарованы. - Я охренела, просто охренела от этих слов, по-другому и не скажешь: недоумение, злость, боль… - Ни звука, не смей! - она осадила меня. - Пошли. Не в силах что-либо сказать, я просто уставилась на нее. Слов было слишком много, но куда больше боли и непонимания. Она прошла мимо, и я машинально двинулась следом. За все 10 лет она ни разу не позволила назвать себя сестрой, о родителях и речи ни шло, а теперь… Что это? Почему? Не знаю сколько мы шли, не помню как и куда, но когда я вынырнула из потока воспоминаний, то оказалась где-то глубоко в лесу, а лицо было мокрым от слез. Да уж, будущее сопротивления или кем я там себя представляла: ничто не может ее сломить, ну разве что парочка воспоминаний… Страх. Нельзя показывать слабости, иначе наказание. Поздно, я облажалась в очередной раз. Тэва взглянула на меня, но презрительно проигнорировала сие зрелище. Отлично, пользуйся! Еще чего, я разозлилась. Единственная польза от гнева: он сильнее страха. Крошечные остатки разумности орали, чтобы я заткнулась, но нет. Мне больно, я ничего не понимаю уже 10 лет и я перестала боятся, ведь гнев гораздо сильнее, он делает из человека нечто не умнее бревна, но бесстрашного бревна, иногда это полезно. Ты лживая тварь! Как ты посмела упомянуть родителей!? 10 лет ты отрекалась от меня, ты пресекала любые попытки испуганной девятилетней девочки, лишившейся родителей, возможно по твоей вине, просто хоть на секунду обрести разрушенную семью, разрушенную жизнь! Лучше бы я осталась беспризорницей на улице, все лучше чем… Они убили их, казнили у меня на глазах, после чего заявилась ты: “Пойдем со мной, доверься мне, мы же сестры”... Иди нахрен, лучше бы тогда казнили тебя… - и тут тирада закончилась, ее заглушили истерические рыдания, мои, к сожалению. После такого “эффектного” выступления нужно было бежать, остатками сознания я понимала, что это шанс. Возможно первый за все время в академии. Я не двинулась с места. У меня не было сил ни на что, кроме рыданий. Вся та боль, которая копилась годами, которую я подавляла… Все вырвалось наружу. Боль калечит навсегда. Не физическая, ее-то легко пережить, даже если остануться последствия. Тяжело, но можно. Но не боль от детских травм и разочарований. Нет, это не пережить, это убивает без возможности на воскрешение. Сколько бы ты не работал над этими воспоминаниями, можно лишь заглушить, отодвинуть, прикрытся принятием, осознанием, не важно. Это не пережить. Дети умирают, если их сломать, на их месте оказываются другие: слишком взрослые, слишком жестокие, слишком циничные. Как бы остатки разума ни пытались воскресить в новом человеке обрывки воспоминаний о полном любви и надежд ребенке, не выйдет. Если отобрать у ребенка умение любить, он умрет, но появится тот, кто умеет лишь ненавидеть. Возможно у нового человека получиться отыскать в себе любовь хоть к чему-то, но даже она может оказаться притворной. Тот, чью любовь и надежды растоптали, когда не было возможности защищаться, даже идеи такой не было, никогда вновь не поверит и не полюбит. Это фанатики, способные передвигаться от цели к цели. Как бы ни хотелось, порочный круг ненависти им не разорвать, ведь бессилие и боль и те эмоции, которых было слишком много, которые были слишком темными, будут возвращаться снова и снова. Это кошмар наяву. И полное опустошение. Жажда мести всему миру, тем кто позволил этому случиться, тем кто это сделал, тем, кого это не коснулось. Желание отыграться на слабых и скрытое, закопанное желание защитить весь мир ото зла, спасти всех. Все зависит от того, за что ты когда-то зацепился: за клятву не стать таким же или за злость и боль. Но в конечном счете это не важно: ты все равно фанатик, в тебе все равно есть обе стороны и не понятно, что хуже: жестокость, делающая широкие жесты или справедливость, проливающая реки крови. Тебя нет, есть только цель. Ты тень, призрак, а ты сам умер в тот момент, когда тебя сломали. И чаще всего ломают близкие, те, кому ты доверяешь, те кто по идее должен защищать от боли... Это хуже всего, ведь они знают, куда бить…