Шах сделан, жду мат

После "приобретения" девушкой своего раба прошло три дня. Точнее он был рабом, а стал телохранителем, но по сути обычный слуга. Он выполнял обычную домашнюю работу: готовил, стирал, убирал, но из дома ни разу не выходил. А вот его госпожа почти дома и не была. "Сиди пока дома," — сказала она ему, когда тот решил ей напомнить о своем новом статусе. Получив отказ, он тихо выполнял домашние поручения и все. В Зеркальном Доме ему дали теплую еду, крышу над головой и мягкую постель с ванной. Поселили на чердаке, потому что все остальные комнаты были заняты. Выдали форму. В общем, вернулся к человеческой жизни, лишь синяки от ошейника напоминали о том кошмаре. Дом состоял всего из трех комнат, в одну из которых ему было запрещено заходить, другие же были спальней госпожи и гостиной. Он был наравне с ней. Девушка не считала его животным, относилась как равному или как к младшему брату, который должен был помогать ей в работе по дому. Дни текли медленно и спокойно для парня, а для девушки - стремительно и энергично, на отдых времени совсем не было. В ее возрасте еще многие леди посещали на постоянной основе балы, вечеринки, светские мероприятия, в общем, развлечения. А она работала в своей компании. Чтобы хоть как-то выжить с ее слабым телом, что не годно ни на один физический труд, она решила брать этот мир умом. Да, непросто, сложно и невыносимо тяжело, но год мучений, она привыкла и сало чуть проще. Еще и потому, что ей теперь не нужно было думать о том, где бы перекусить — ее теперь каждый вечер ждал вкусный и горячий ужин. Как всегда мечтая в последние часы рабочего дня о теплой ванне и таком же ужине, она находилась в приподнятом настроении. Ожидание встречи с "почти сверстником", его заботой и теплотой, выражающаяся в его помощи, она вернулась в дом и тут же хорошее настроение улетучилось. Она встретила того, про кого совсем забыла.

***

— Что ты тут делаешь, Алексис? В гостиной, в ее любимом кресле находился еще один житель дома — постельный раб Алексис. Вид его недовольного лица, темных глаз, что терялись в челке из черных как смоль волос. Его помятый и небрежный внешний вид говорил о ее недавнем поведении с ним, о ее поступке, из-за которого не могла себя простить. С немного испуганным взглядом подошла к нему и спросила: — Что ты здесь делаешь? Где Ричард? — Ричард должен быть последним парнем в этом мире, кто увидит постельного раба в ее доме в таком состоянии. Этого она не могла допустить никак. Она схватила за руку парня и потащила в комнату, запрещенную для Ричарда. Это было временным местом обитания раба, а еще и медпунктом в последнее время. Оказавшись наедине, парень быстро прижал ее к двери и прошептал на ухо: — Почему тебя так долго не было у меня? Я скучал, моя госпожа, — сладостным голосом заговорил он, дыша ей в шею. Девушка сдала пальцы в кулаке и терпела. Она должна было искупить свою вину перед ним. — Я была на работе, — тихо прошептала она. Он ненадолго остановился, смотря в ее лицо, а ей стало страшно от этих темных глаз. Так страшно, что еще сильнее сжала пальцы и зажмурила глаза. Это действие не понравилось парню, он взбесился. — Я тебе настолько противен?! Ты только посмотри, что ты со мной сделала! — Он задрал вверх рукава рубашки и показал руки в бинтах и кровоподтеках. Она винила себя за свою ошибку и не знала, как еще перед ним извиниться. а он не прощал. Упорно не прощал, угнетая ее и изничтожая ее душу. теперь же он просто издевался над ней, ему это нравилось, но еще больше нравилось, когда она бы приносила приятную, возбуждающую боль ему и провела с ним ночь. О последнем он не говорил, но многозначительно ей намекал, а она делала вид, что не понимала этого и старалась все больше и больше перед ним извиниться. Только это был порочный круг: он каждый раз над ней измывался. Не рукоприкладство, а просто кричал на нее и обвинял в своих ранах. Да, в порыве ярости она толкнула его к шкафу. Парень упал, а многочисленные вещи посыпались на него. Разбился дорогой сервиз, расцарапав ему руки до крови. И теперь он наконец смог двигаться после нескольких дней нахождения в кровати, но... В этот раз было все по-другому. Перед ее глазами стоял образ Ричарда, она сама не знала почему, а потому прикосновения Алексиса были для нее слишком противны, но и оттолкнуть сил не было. хоть девичье сознание и кричало во все горло, а совесть упрямо твердила: терпи! Она терпела, но... Ровно до того момента, пока он не скользнул рукой ей под юбку и не начал гладить ее бедра. Та вздрогнула. Он наслаждался этими мучениями, представляя, будто эти вещи творит она с ним, а не наоборот как сейчас. Он прижал ее за талию к себе близко-близко, шепча на ухо: люблю. Но это была не любовь. Не ее и не его, но он упрямо продолжал это твердить, опошляя слово. Уткнулся носом в ее волосы и глубоко вдохнул. Она вздрогнула, а он наслаждался. Прижимая ее к себе, он, тем самым, не позволял ей сбежать. Пару поцелуев в шею и она мелко задрожала. Движение рукой под юбкой туда-сюда и он коснулся кончиками пальцев ее нижнего белья, игриво пряча руки под ним. — Хватит... Прекрати... Ричард... — Люблю, люблю, госпожа. Скажите, что тоже любите меня!

"Ричард, помоги!"