Шах сделан, жду мат

Парень немного опешил от такого напора, но, слегка приобняв ее за талию, прижал к себе и вторил ей, помогая. Надо ли говорить, что они не видели и не слышали никого, кроме друг друга? На фоне по радио крутили какую-то старую песню о любви, а водитель старался смотреть только на дорогу, только вперед. Мирель целовалась в первый раз в губы. Так чувственно и так нежно, а в его объятиях чувствовала спокойствие. От него у нее сжималось все внутри, а дыхание становилось прерывистым. Щеки покраснели, пылали на ее милом детском лице, а в ресницах застыли пьяные слезы. Ричард в первый раз за всю свою жизнь не чувствовал тошноты от поцелуев. Впервые ему хотелось продлить этот момент на подольше. Наслаждаясь ее мягкими губами, поглаживая ее по спине, нежно, еле прикасаясь пальцами, стараясь не пересечь эту тонкую грань и не угодить под лед боли и страданий. "Можно еще чуть-чуть?" —молили они друг друга и небеса, чтобы почувствовать себя хотя бы ненадолго равными, чтобы почувствовать себя людьми, парнем и девушкой. Их осудят. Не прямо сейчас, но потом точно за эту порочную связь. Даже простой поцелуй между госпожой и слугой — это позор. Между ними не должно быть чувств, не должно быть ничего, кроме деловых отношений. Но их это не пугало, по крайней мере, сейчас. В том мире, что они создали, были только эти двое. Через некоторое время они оторвались друг от друга. Инициатива была в руках парня, а девушка сидела как завороженная с закрытыми глазами, стараясь осознать, что за подарок она сейчас получила. Слегка коснувшись пальцами своих губ, она мгновенно еще сильнее покраснела и мило улыбнулась. Замечая такое поведение у своей госпожи, слуга-телохранитель тоже смутился. Он не сделал это с ней, что перешел грань, что была для него безопасной зоной и зоной относительного комфорта. — Это не было приказом, — снова повторила темноволосая и посмотрела в лицо своему партнеру, стараясь в полутьме автомобиля заметить его эмоции на этот поступок. Не увидев ничего существенного, она села обратно прямо, положив руки на колени и опустив голову. Резкая смена настроения испугала парня, боясь представить, что его ждет. Но она просто сидела и ничего не говорила, а он за ней наблюдал. Сейчас он мог рассмотреть ее еще ближе, более подробно. Немного сутулясь, она сжималась в пространстве, будто хотела исчезнуть, а краснота на ушах говорила о ее первом разе. Он не сомневался, что она еще девственница: об этом говорили ее привычки и аккуратные действия в отношения парня, стараясь лишний раз его не касаться. А на следующий день после испытания, при виде него, она залилась краской и попыталась быстро сбежать из дома. В тот раз у нее это получилось, а в последующие — никак. Ричард был настойчив по поводу ее здоровья, питания и полноценного сна. Он старался следить за всем, потому что его напрягала бледность ее кожи и тонкие ноги и руки. И сейчас он мог заметить ее тонкие плечи и руки, а на чуть ссутуленной спине были видны позвонки и часть рисунка у правой лопатки. Татуировка не говорила ему ни о чем, потому что рисунок был нечетко виден из-за опавших на него прядей темных волос, что сейчас казались почти черными, хотя на ярком солнце отливали синевой. Внезапно ее плечи задрожали, руки сжали подол платья, а сама она заговорила, не поднимая головы: — Такая жалкая... Ничего не смогла тогда сделать, а сейчас... В таком жалком состоянии... Сначала парень не понял ее слов. Почему "жалкая"? Когда было это "тогда"? Но, когда осознал, то просто сидел и смотрел на нее, не зная, что сделать и как утешить? "А стоит ли вообще утешать? Пусть поплачет, расскажет пару бессвязных историй и, наконец, уснет." — То не было приказом, сделал ты это по своей воле? Эта госпожа не была похожа на других. Здесь и сейчас, но даже вчера и тогда или неделю назад и тогда, он не понимал хода ее мыслей. Логики не было видно, она "вышла из чата". Сначала плакала, обвиняя себя в "слабости" и обзывая "жалкой", а теперь смотрит с почти ясным взглядом на него, пытается в нем найти ответы на свои вопросы. На какие вопросы — тоже загадка. На те, что задавала ему или себя? Сейчас или тогда? — По своей воле госпожа. Она уже и сама теряла нить разговора, но все продолжала смотреть на него и слушать, внимать его словам. — Поцелуешь меня снова по своей воле? — Вы этого хотите? — Если хочешь ты Вот снова. Она снова поставила его в тупик. Как так можно?! Тяжело выдохнув, тот начал приближаться к ней, опираясь рукой о дверь машины, стараясь обнять ее так. Она слегка отпрянула от него и прижалась голой спиной к холодной стали дверей, но смотрела прямо на него, ему в лицо, слегка краснея. Так аккуратно, без резких движений еще никогда не прикасался к ней парень. Его лицо стало совсем близко к ее, их губы находились в паре сантиметров друг от друга. Горячее дыхание смешивалось, а они хотели одного и того же, но глупые стереотипы и правила, глупая совесть и девичье сердце заставляли спрашивать его каждый раз одно и то же: — Это по твоей воле? — По моей Ричарду это надоело. Все эти вопросы, а потому резко накрыл ее губы своими, прижимая ее к себе, даже подминая под себя, чтобы она не касалась спиной холода и не заболела чуть позже. Подставляя свою свободную руку под ее лопатки, он спустил ее на сиденье. Теперь она полностью лежала под ним, а он нависал сверху. Мирель покраснела и смотрела на него с обожанием, что ли. Что-то ей незнакомое, но такое притягательное и приятное...