Шах сделан, жду мат

Его костяшки совсем побелели, а ладони покраснели, запульсировала кровь в венах. Что это за чувство? Кто-нибудь, пожалуйста, объясните. Никто объяснить и не мог, это была беззвучная просьба, а потому и пришлось ему терпеть это чувство, что разрывало изнутри. Точнее, будто червячок заполз внутрь, в самое сердце, и медленно прогрызал его, стараясь сделать больше дыр. Мирель обратила внимание на скованность своего слуги, но не предприняла никаких действий. Слишком рано ей лезть в его душу. Слишком рано. Да, помогал. Да, это делает постоянно. Спасает ее, оберегает, защищает... Именно такогл человека она и искала, но что дальше? Что будет дальше, если она влюбится в него? Тудум. Сердце пропустило удар. Тудум. Ещё один. Она не могла понять отчего этот стук: из-за ее тела или из-за Него? Почему все так сложно в этом мире? Почему мы порой даже не понимаем свое тело, чтобы отличать свое от чужого? "Почему?" И этот вопрос остался без ответа. Как и вопрос Ричарда. Почему им так сложно говорить о том, что они чувствуют? А потому, что боятся получить боль. Поэтому все люди и закрываются в себе, скалятся на других, потому что они бояться получить боль, открыть старые раны, которые только-только закрылись кровавой коркой. Тяжело выдохнув, юная госпожа отправила всех на чердак, дабы они обосновались в доме, и уже завтра приступили бы к работе. – Мне уставшие слуги ни к чему, – сказала как отрезала она и вернулась в свою комнату. Ричард проводил новых слуг на чердак и рассказал расписание госпожи, чтобы ее не потревожили в самый ненужный момент. Оставшись наедине в свое комнате, девушка села на кровать, скручиваясь в клубок, прижимая ноги к голове, а руку к сердцу, с болью в ногтях сжимая одежду. Хотелось кричать, но знала, что криком ничего не решить. Эту боль, боль телесную и боль душевную. Когда одна из них, ещё можно жить, но когда обе одновременно, то невозможно, нереально. И никто об этом не знает. Дажа если бы и знали, то ничем бы не смогли помочь.

***

Когда на город опустилась ночь и все уже давно спали в Зеркальном Доме, то один неспящий спустился с чердака и тихо прошел в комнату к госпоже. В комнате стоял мрак. Свет уличных фонарей был настолько плох, что почти не отражался на втором этаже Девушка спала в своей постели, укрытая лишь наполовину одеялом, а волосы растрепались по подушке, некоторые короткие прядки упали на лоб. Неспящий подошёл и аккуратно сел на край ее кровати, разглядывая ее сонное лицо. Убрал пальцами прядки со лба и позволил себе дерзость: поцеловал ту в макушку, вдыхая запах ее волос. Запах был непонятен, вроде алкоголь или что-то вроде того, но это посетителя не смутило. Скользнул взгляд на ее закрытые глаза, носик и губы. Мягкие розовые губы, но если поцелует, то она проснется, а ему в свой первый день это не надо. Хоть и манила, а нельзя. Пока ещё не время, но очень хотелось. Посетитель поцеловал ее в кисть руки и также спокойно и тихо вышел из комнаты, лишь огонь красных глаз мелькнул в темноте, не оставляя после себя даже воспоминания о себе.