Шах сделан, жду мат

Невыносимо заболело. После разговора с юным дарованием в виде приемной дочери, юная госпожа отправилась обратно в компанию. Дорога хоть и не длинная, но она хотела насладиться прекрасным осенним ветром и погодой. Все деревья стояли в золотом цвете, и от дуновения ветра мягко опадали их листья. Безжалостные прохожие их топтали, а девушка старалась не наступать, обходить их, чтобы они прожили чуть дольше. Можно ли считать опавший лист живым? Многие скажут, что нет, потому что он уже оторвался от дерева, от своей семьи, от возможности жить не боясь за себя. Тогда можно ли считать юную госпожу уже мертвой, поскольку она оторвана от своего "дерева"? Она подняла взгляд в вышину. После напоминании о ее семье, голубое небо уже не казалось весёлым и беззаботным. Наоборот. Оно давило своей голубизной, заставляла пролить слезы от одиночества и страха. Но можно ли ей жаловаться на разлуку с семьёй, если у других, живущих в ее доме, ее вообще нет? Она почти ничего не знала о них, а они знали почти все. Слишком грустно. Стоявшая посередине улицы и думая о своем, девушка и не заметила кое-кого, кто хотел отравить ее жизнь, а может и убить.

***

В доме все было спокойно. Ричард, на правах первого слуги в доме, а значит и главного, следил за тем, чтобы новая прислуга выполняла все распоряжения и запомнила все то, что он узнал о госпоже. Хоть в пьяном угаре она и рассказала многое, но это была капля в море. О ней они, как и она о них, ничего не знали. Но, не смотря на это незнание, все в доме выполняли свои обязанности: готовили, стирали, убирали, чинили и так далее, то есть делали все то, что не могла делать она. Когда госпожи рядом не было, слуги немного разговаривали на общие темы, но не более. Слишком мало знали друг друга, даже ладом не пожили вместе, и лезть в чью-то душу – это крайняя степень неуважения. Закончив с основными делами, они уже хотели было отдохнуть, как неожиданно вернулась глава дома в немного странном состоянии. Она не была пьяная, но и взгляд трезвым не назовешь. Слегка шаталась из стороны в сторону, но не падала. И алкоголем от нее не пахло. Ричард встретил госпожу и проводил до гостиной, помог усесться в ее любимое кресло и встал рядом. Что-то в ней его тревожило, а что – понять не мог. – Атсуко, принеси мне, пожалуйста, бутылку вина с кухни, – немного тихим голосом попросила девушка и ещё сильнее вжалась в кресло. Служанка послушно сходила на кухню, отыскала вино. Через пару минут уже принесла поднос с бокалом и открытой бутылкой, поставила перед госпожой и отошла в сторону. – Госпожа, может вам не стоит пить? – вежливо попросил ее слуга-телохранитель, боясь за ее безопасность и то, что она ела на голодный желудок. Ведь всегда, когда она приходила домой, то говорила "Я голодная", а парень уже раскладывал перед ней обед или ужин, но чаще это был ужин. – Я знаю, что я делаю, – грубо ответила та и взяла бутылку в руки. Немного покрутила ее и сделала пару глотков. "Нет, не знаете. Хуже же будет на голодный желудок" Он хотел ей об этом сказать, но она заставила знаком замолчать. Эта тишина была губительна. Редко, но она прервалась звуком перемешивающейся жидкости в бутылке и все. Наигравшись, девушка встала с кресла, немного пошатываясь от выпитого, и пошла на второй этаж в свою комнату. Ее верный слуга следовал за ней до самых дверей и дальше, беспокоясь за ней уже не как за госпожу, а как за человека, за молодую девушку.

***

Уже в самой комнате Мирель поставила бутылку на стол, а сама легла на кровать, закрывая глаза рукой. Очень сильно тошнило и хотелось спокойствия и тишины, но в голове все бремчало, стучало и верещало, в горле пересохло, а руки задрожали. Ричард тихо подошёл к кровати и сел на колени перед девушкой, наблюдая. Она молчала, лишь изредка вздрагивая. Он позволил дерзость. Приблизился и поцеловал ее в коленку в черных колготках. Она слегка вздрогнула от неожиданности и посмотрела на него. – Что ты делаешь? Парень уткнулся лбом ей в колено и тихо прошептал: – Вы мне не доверяете, госпожа. От неожиданности она резко села и посмотрела на него. – Раз я тебе позволяю такое, значит доверяю. – Нет. Это совсем не так. Я почти о вас ничего не знаю, госпожа. – Он поднял на нее свой взгляд. На глазах была пелена как от слез, но он не плакал. Просто грустил. – Что ты хочешь знать? – спросила та и слегка погладила его по голове, заставляя смотреть на нее и только на нее. – Всё