Шах сделан, жду мат

Но Ричард все слышал, а потому захотел ещё большего... Он целовал ее так жадно, что ноги девушки подкашивались, сердце бешено стучало, щеки краснели, а взгляд был затуманенным. В голове проносилось лишь одно слово:

"Ричард"

Дыхание перехватывало. Им хотелось целоваться так вечность, но у девушки не хватает воздуха. Почувствовав это, парень наконец отстранился, отдавая ее лицо своим горячим дыханием, скользя глазами по ее лицу, в особенности, по губам, что сейчас жадно ловили воздух. – Госпожа, у вас такое впервые? – спросил парень, вглядываясь в ее лицо и замечая, что оно становится ярко-красным от стыда. Он жадно ухмыльнулся и погладил ее по спине, успокаивая, помогая восстановить дыхание. В ее неумелости не было ничего постыдного, оно несло в себе некий шарм, который он прежде не встречал. Решив, что ответить все же нужно, Мирель лишь сбивчиво кивнула и отвела взгляд в сторону. Но куда убежишь, если сидишь на его коленях? Правильно, никуда. Да и зачем, если было приятно и спокойно только здесь, только рядом с ним. Улыбка с лица Ричарда не сползала ни на секунду. Он желал запоминать эти моменты с такой точностью, чтобы ночью воспроизводить их раз за разом. Они уже давно пересекли черту отношений "госпожа и слуга", поэтому он не позволил себе дерзость, он просто это сделал. Парень притянул ее к себе за талию, мягко обнимая и убирая темные волосы с ее шеи и плеча, уткнулся носом ей в шею, вдыхая приятный аромат ее тела. По коже девушки побежали мурашки от его дыхания, а сама она засмеялась от щекотки. "Погодите, она... смеётся?" Слуга-телохранитель удивился, потому что его госпожа всегда ходила с серьезным лицом. Он видел ее улыбки с разными их значениями, видел слезы, страх, отчаяние на ее лице, но ее заливистый смех, без пьяного угара, он слышал впервые. Хотелось ещё его услышать, поэтому он зарылся носом ей в волосы, ожидая нового смеха. Снова краснея, она продолжала смеяться. Собираясь узнать о ней больше, он слегка поцеловал ее в шею, лишь касаясь губами ее тонкой кожи, отчего госпожа резко замолчала, затаив дыхание. Ее смех был прекрасен, но он жаждал увидеть новые реакции на его действия, новые эмоции, новые стороны ее личности. Аккуратно прикасаясь губами к шее, он руками отводил волосы в сторону, перебирая прядки между пальцами, представляя самые разные картины с главным в них участием его госпожи. Ее неуверенность в таких делах заставляло чутье Ричарда трепетать от удовольствия. Он рвался защищать ее разум и ее тело от всего, что может ей навредить. Он хотел, чтобы эти звуки, эти эмоции, даже этот румянец – чтобы это все принадлежало лишь ему. В первую ночь, как он появился в Зеркальном Доме, после того испытания, что неожиданно преподнесла для него госпожа, он даже не смел мечтать о том, чтобы провести с ней ночь, чтобы снять всю эту одежду с ее тела, оголяя ее бледную кожу, чтобы увидеть все ее родинки и шрамы, чтобы оставлять на ней свои метки, а затем стать ее первым, доставив ей величайшее удовольствие, какое только могло существовать в этом мире. Задумавшись о своем, Ричард не заметил, как слегка впился губами в ее шею, заставляя госпожу содрогнуться и издать блаженный выдох. На том месте, где были недавно его губы, красовался след. Она уже полностью принадлежала ему, но он пока это не осознавал до конца. – Ричард... Его имя, данное ему родителями, было для нее заклинанием, чтобы быть свободной и не бояться удара в спину. После его появления в ее жизни, каждый ее вдох был наполнен мыслями о нем, а сейчас и весь разум затуманен его именем.

***

К полудню госпожа сидела в своем кресле в гостиной и разбиралась с бумагами компании, пока Скотт и Атсуко убирались в ее комнате. Ричард ровно стоял рядом, изредка поглядывая на окружающую их обстановку, дабы юной госпоже было комфортно и ее никто не отвлекал. Приемная дочь Королина любила сидеть в своей комнате, поэтому ее редко можно было встретить в других местах Дома. Старые привычки просто так не выбить из человека, поэтому ее никто не заставлял. Правило Зеркального Дома: быть свободным. Каждый волен сам решать, что ему хочется и чем он желает заниматься. Может это и идёт вразрез с тем, что глава дома имеет слуг, но никого это не заботило. Внезапно Ричард услышал шаги на улице и медленно повернулся лицом к окну, выглядывая на пришедшего. Это был почтальон, что сложил пару писем в почтовый ящик и опустил флажок. – Госпожа, я отойду не более, чем на минуту, – предупредил тот, слегка кланяясь ей в пояс и ожидая разрешения. – Угу, иди, – сказала она, не отвлекаясь от бумаг. Работы было много, а сил и времени так мало. Слегка улыбнувшись, он вышел из дома и, как обещал, вернулся скоро, хотя про время наврал, борясь с заржавевшим ящиком чуть дольше, предполагаемого времени. Парень бережно передал в руки госпожи конверт, на котором в графе "отправитель" пустовало место. Что странно, на конверте не было ничего, кроме адреса дома, получателя и небольшой марки с птицей, с какой именно, он не успел разглядеть. Рассмотрев конверт, госпожа сначала улыбнулась, а затем снова стала серьезной, доставая письмо из него. Скользнув глазами по красивому почерку, она внезапно сжала конверт в руках, порезавшись ладонью об его края. Проступила кровь, а девушка завороженно перечитывала письмо. Ричард забеспокоился, а когда почувствовал запах железа, то забрал у нее конверт, рассматривая ее окровавленную руку. Сбегав в ванную за аптечкой, вернулся и обратотал ее руку, аккуратно перебтнтовывая порез. – Госпожа, что-то серьезное? – спросил парень, сидя перед ней на корточках и держа в руках ее ладошку. – Крыса. Мне нужно избавиться от крысы