Шах сделан, жду мат

– Н-на сегодня х-хватит, – дрожащим голосом сказала Мирель, останавливая действия парня, завидев огоньки желания в его глазах. Он смотрел долго прямо в ее глаза, утопая в этой прохладной серости. Он не видел ещё таких глаз. Интересно, почему? Потому что она с севера? Или потому что он почти никому не смотрел в глаза? Ричард иногда избегал даже собственного отражения, старался не смотреть на того, в кого он превратился, кем стал. Он стал подстилкой для других людей. Дверным ковриком, о который вытирают ноги. Это унижение, боль и ненависть копилась в его сердце, но не могла выйти наружу. А сейчас под ним лежит невинное девчачье тельце, что впервые позволила к себе вот так прикоснуться, и смотрит на него. Просто смотрит, без тени гордыни и презрения к нему. Нет, в них была нежность, а горящие огнем ее щеки говорили о стеснении. – Госпожа, у вас идеальная грудь, – прошептал тот, обдавая ее кожу своим горячим, возбуждённым дыханием, не в силах отодвинуться от нее. По телу побежали приятными мурашки, а девушка расслабилась и покраснела от его комплимента. Парень решил дерзнуть и прикоснулся губами с небольшой ямочке под ее грудью. Она вздрогнула, но ничего против не сказала. Сквозь расстёгнутой платье можно было видеть насколько госпожа худая, сомневаясь, ест ли она хотя бы иногда? Можно было пересчитать каждую пару ребер и не сбиться, настолько они были видны. Он так и сделал: убрал одну руку и начал проводить пальцем по ее ровной коже, не упуская ни одну ямку, ни одну косточку. Девушка закусила губу и начала мелко дрожать. Возможно от удовольствия, а может и от щекотки. Когда он достиг ее живота и начал медленно его поглаживать, то неожиданно она сбивчиво прошептала: – Ричард, не надо... там.. Там очень... Очнувшись от ее голоса, парень поднял на нее голову, что ещё сильнее покраснела. Не до конца ее поняв или просто захотел над ней поиздеваться, пальцами начал рисовать на ее животе узоре, смотря ей в лицо. А Мирель покраснела и уронила голову на подушку, тяжело дыша. Ричард ухмыльнулся, прекратив ее мучать. Убрал руку, опираясь уже о кровать и снова нависнув над ней, тихо сказал: – Так у госпожи там чувствительно. Услышав эту фразу, девушка вздрогнула и спрятала лицо в ладонях. В этот раз покраснели даже ее уши. Ему нравилось вгонять ее в краску, это право закреплялось только за ним. Ни за кем больше. Никому он ее не отдаст. Никогда. При вспоминании о том переулке у Ричарда внутри все сжималось, но когда она так мило краснела только для него и только ему позволяла себя трогать, то сразу становилось легче и хотелось с ней играться как кошка с мышкой. "Она должна постепенно к этому привыкать," – подумал слуга, тяжело вздыхая и натягивая ее белье обратно на место. Звякнула молния на платье, поправил складки и перестал над ней нависать, сел рядом, свесив ноги с господской кровати. Все же ему нужна была передышка от такого. В штанах стало тесно, но и накидываться на девушку – это низко. Особенно, когда она так доверяет. Полностью и безоговорочно, что, по идее, делать не должна, но почему-то делала. Возможно верила в способность общества думать и осознавать границы приличия. Мирель лежала спокойно, прикрыв глаза, восстанавливая дыхание и борясь с предательским румянцем, что каждый раз появлялся на ее щеках при любом упоминании сегодняшнего вечера. По началу нависшая тишина была невыносимой, каждый думал о смущении и своих желаниях, но позже, понимая, что нужно потерпеть, думали о том, что ждёт их завтра. – Ты догадался кто стоит за всем этим? – внезапно спросила госпожа, рассматривая широкую спину парня, что сидел рядом с ней, что можно дотянуться до него рукой, но, в тоже время, он был далек от ее мира. Опираясь локтями о колени и подперев ладонью голову, он сидел и размышлял о всем, лишь бы это желание наконец спало и он смог бы трезво думать о деле, а не о тех картинах, что, имеют шанс произойти у него с ней. Но вдруг это несбыточные мечты? – Нет. Слишком мало информации. Госпожа, у вас есть личные дела сотрудников? – Там ничего нет. – Но все же? – Хорошо. Завтра съездим и я тебе все покажу, – сказала она, не в силах больше смотреть на то, как он от нее отдаляется. Да, он был рядом. Да, он здесь. Да, это она попросила его о помощи, и теперь, когда он ей помогает... Она не хочет, чтобы он это делал. Не хочет и все. Да, не логично, но так холодно, когда родной человек не излучает тепло. Это страшно... Госпожа села на коленки на кровати, обнимая парня со спины и прижимаясь к нему щекой. Он резко очнулся, вышел из мыслей, удивляясь тому, что она снова творит. Даже простые объятия казались уже мукой, но он терпел, потому что эти муки можно терпеть вечность, а позже ими же и наслаждаться. Он накрыл ее ладошки своей рукой, закрывая глаза. Ее грудь упиралась ему в спину, а сердце отбивало свой собственный ритм. Немного странный, неровный, но почему-то такой родной. "Так спокойно," – подумал он, тихо выдыхая, получая от нее тепло. Его собственное сердце билось очень быстро, но не так быстро как ее. Она была ещё слишком юна и невинна для того, что ей предстоит пройти на дороге жизни. У каждого из них было свое прошлое, но теперь свое настоящее они делят на двоих, думая о будущем. – Ричард, – тихо позвала его девушка, не отрывая от его спины, а наоборот ещё крепче и ближе к нему прижимаясь. – Что такое госпожа? – Мое второе имя – Рахулг – Что? – Парень не верил своим ушам. Тот Рахулг, о котором они все твердили, это была она? Вроде все сходилось и, в тоже время, нет. Он окончательно запутался, будто шел по лесу, отвлекся и потерялся. Вопросов множество, а где на них ответы? – Мое второе имя – Рахулг. Я вторая глава клана демонов-птиц, – пояснила она, ещё больше ввергая парня в шок.

***

– Так, госпожа. Получается, что вы знакомы с главой клана демонов-птиц, а также... – Являюсь его вторым главой. – У Ричарда голова гудела от этой информации, он все не мог понять, как. Не смотря на сбивчивый рассказ госпожи, он так ничего и не понял. Единственное, у госпожи есть титул, который она получила "совершенно случайно". – А почему Рахулг? – Глухарь наоборот. Если буквы читать в другом порядке, то это название птицы. Глухарь – Рахулг, – она старалась ему более подробно это объяснить, умеренно жестикулируя пальцами, как бы поворачивая слово в воздухе. – А почему? – Просто... – Она слегка покраснела и посмотрела вниз, теребя пальцы. – Я, когда пою, то не слышу окружающий мир, как и глухарь Он удивился, когда узнал, что она поет, хотелось послушать, узнать ещё больше о ней. О ее прошлом, что она так тщательно скрывает от него. Что же такого произошло, что она молчит об этом? – А вы, случаем, не сами демон? Да и о демонах-птицах я никогда не слышал. – Ну, они вторую ипостась имеют в виде птицы. Одна сущность – похожая на человека, а вторая – птица. Как-то так. И я не демон. Нет, я просто человек. Самый обычный, – сказала она и немного грустно улыбнулась, ощущая себя жалкой по сравнению со всеми. – Да, нет, госпожа. Вы совсем не обычная, – сказал он, обнимая ее и притягивая к себе. Девушка удивилась его напору, но с радостью прижалась к нему, вдыхая его запах, закрывая глаза и наслаждаясь его телом и спокойствием. – Но я тоже не простой человек. Я оборотень. Но на половину. Отец был полноценным оборотнем-волком, а мама – человеком. – Ричард не знал, почему он рассказал это, но было уже поздно. Слова нельзя вернуть назад. – А обращаться можешь? – Нет. Он уткнулся носом в ее макушку, прижимая ее к себе. Такое себе утешение после того, что она ему сегодня показала, но даже в простых объятиях было так спокойно, что завалившись на кровать они уснули, не отпуская друг друга даже во сне. Ни на мгновение.