разбитые

— Он тот, кто тебе нужен. Хотя вы и так вместе, но не важно, — Хёнджин в очередной раз напоминает свою позицию, хоть у него никто и не спрашивает, просто к слову пришлось. — Он заботливый, любящий, — он сидит напротив, уплетая мороженое, — красивый! Не красивее Бини, конечно, но тоже хорош. Вы танцуете вместе, почти круглые сутки друг около друга, — Хёнджин внезапно замолкает, плечи вниз оседают, — эх… Хочу с Бини быть круглые сутки вместе, — ложкой в специальном фужере для десертов ковыряет. — Ты и так от него не отлипаешь, — смеётся Минхо, игнорируя смысл сказанных другом слов. — На законном, между прочим, — и рукой перед лицом машет, кольцом на безымянном пальце светит, — основании. — Все уже давным давно в курсе, тем более я. — Я напоминаю, а то у тебя старость, хореографию хотя бы упомнить, а тут ещё про кого-то что-то, — Минхо на это закатывает глаза, делает глоток американо и морщится. Отчего-то сегодня даже кофе отвратительный. Минхо внезапно осознает: возможно, проблема в том, что они с Хёнгу круглосуточно вместе? Да нет, ерунда. — Я пойду, устал сегодня, — Минхо хватает сумку и поднимается с насиженного места, — передавай привет Чанбину. — Возьми телефон в руки и сам напиши ему. Заодно можешь и конфу нашу оживить. — Мне лень. Минхо уходит, а Хёнджин, смотря вслед, думает, что что-то всё же не так. Но с недавних пор он решает не лезть к нему с расспросами, в ответ огрызаются. И если надо, тот всё равно знает, что может всегда обратиться за советом к нему. Хёнджин вздыхает, достаёт телефон из кармана, снимая его с блокировки отпечатком пальца. Лента твиттера кишит, как обычно, не связанными между собой твитами: вот Чонин выложил фото печенек, что они с Сынмином испекли вместе, на удивление, даже кухню не спалив, а вот Хёнгу, что жалуется на жару и сломавшийся кондиционер в зале для практики, следом Минхо, что пришёл домой и выложил фото Колбаски, что успела соскучиться по хозяину. Каким образом тот дошёл до дома так быстро? Остаётся загадкой. Может выложил старое фото. Хотя до дома с этого кафе ему идти максимум десять минут, возможно, бежал. Вот Джисон. Джисон снова цитирует к себе строчки из своих песен, пропитанных грустью и безграничной невысказанной любовью, которую кроме как в творчество больше некуда девать. Хёнджин трёт переносицу, на душе так тоскливо становится, хочется чем-нибудь помочь, но он просто не может. Лезть в отношения друзей, что избегают встреч друг с другом и вообще малейших упоминаний, Хёнджин не хочет. Рушить только построенные не так давно, по меркам самого Хёнджина, отношения между Минхо и Хёнгу, пытаясь в миллионный раз свести Минхо и Джисона, — тоже не то, что мог бы сделать лучший друг, даже если это сможет осчастливить другого его друга. Минхо, кажется, счастлив. Пускай плывут по течению и будь что будет. Джисон, кажется, научился заново улыбаться, хоть всё так же безвылазно в работе сидит своей, а Минхо наконец-то любим. Время лечит. Возможно, в этой вселенной им просто не суждено быть вместе. «Я люблю тебя», — пальцы быстро набирают сообщение, внезапный порыв, нажимают на кнопку «отправить» контакту, значившемуся в телефоне как «муж». Хёнджин улыбается, хоть и немного вымученно, но всё же веря в то, что всё идёт и правда своим чередом. Минхо же, скинув ботинки в прихожей, погладив уже выросшую кошку, почесав за ушком и под мордашкой, что от ласк рук хозяина тянется к небу, делает несколько фотографий, выкладывает их в интернет и проходит на кухню, чтобы выпить просто воды. Кофе и правда был отвратительный. После приземляется на диван, раскрывает ноутбук и щелкает на кнопку браузера, следом вбивая в поисковой строке «ютуб». Как-то по инерции, не задумываясь ни о чём, он включает различные видео с животными, смешные нарезки с ними, что должны успокоить хоть немного. От чего успокаивать? От всего. Колбаска прибегает следом и ложится рядом под руку. В этом есть какая-то особенная атмосфера покоя, которой Минхо, на удивление, так не хватало всё это время уже достаточно давно. Пару щелчков по тачпаду, один взгляд на рекомендации, и сердце пропускает удар. На стоп-кадре Джисон сидит в красной шапочке, улыбается чему-то так ярко и солнечно, что у Минхо перехватывает дыхание и руки начинают дрожать. Он не успевает отключить автовоспроизведение, как видео начинает идти, а отключить сил нет, он просто не может. Видео с интервью недельной давности, Джисон спокойно отвечает на вопросы о творчестве, размахивая в особенно эмоциональных местах руками. — Не изменился совсем, всё такой же, — озвучивает вслух, не решаясь добавить следом «волшебный», но улыбается, смотря видео. Замирает, приоткрыв рот и даже не заметив за собой этого, когда звучит очередной вопрос. — Любил ли ты когда-нибудь? — Эм… Да, любил. Честно говоря, до сих пор. Внутри что-то так щемит, кажется, сердце Минхо разбивается снова, хотя казалось бы, что давно там уже ничего не осталось. Минхо смаргивает внезапно появившиеся слёзы в уголках глаз и тянется к кнопке закрыть видео, но замирает из-за следующих слов. — Думаю, да. До сих пор люблю, правда осознал слишком поздно,— у Джисона голос ровный, не дрогнул ни разу, кажется очень уверенным в своих словах, хоть внешне и видно, что ему неловко говорить на эту тему вообще. Минхо же сидит в ступоре и пытается осмыслить, что значит «слишком поздно»? Он ведь с самого начала признавался Сынёну в любви, когда они познакомились, когда у них всё закрутилось, завертелось, когда они стали встречаться и съехались в конце-то концов. Джисон точно не опоздал с признанием, оно было и не раз, как бы больно не было Минхо вспоминать об этом. Джисон лично Минхо говорил, что любит того. Откуда вообще взялось это «поздно»? — Жалею ли я об этом? — Минхо ловит взглядом каждое движение, каждый жест Джисона, каждый взгляд в сторону в попытке скрыть волнение. Каждый взмах и мимолётные улыбки, когда уголки губ немного приподняты и появляется желание оставить на них свой след, чтобы запечатлеть в таком положении. Это не то, о чём должен думать Минхо, смотря на Джисона. Тем более не то, о чём должен думать Минхо, у которого парень Хёнгу, а не Джисон. Это всегда был Джисон. Тот, кто поселился в его душе и захватил его сердце в свои цепкие лапы. — Я просто чувствую вину перед человеком за то, что вёл себя как ребёнок и заставил страдать, — Минхо не двигается, пока слёзы оставляют за собой влажные следы на щеках, спускаясь по подбородку на шею. Липкие дорожки неприятно тянут кожу. Минхо пытается сдерживаться, честно, не даёт себе ещё больше расклеиться, из-за чего даже горло адски саднит, но держать себя выходит паршиво. «Вот же зрелище». — Прости меня, — Минхо ставит видео на паузу. «— Хён, ты меня до сих пор любишь?» Прокручивая у себя в голове тот вечер снова и снова, осознание, что Джисон смотрел на него с какой-то надеждой и мольбой в глазах, задавая этот вопрос про любовь, к Минхо пришло лишь сейчас. Но он ведь так ничего и не сказал? Он просто выслушал ответ Минхо, промолчал и ушёл, в итоге даже не попрощался? Голова раскалывается от мыслей и пролитых слёз. — Я тебя давным давно простил. Ещё тогда, — отвечает зачем-то Минхо, смотря сквозь экран ноутбука. Колбаска рядом мяукает в ответ, будто говоря, что она тоже прощает, только непонятно за что. Минхо хмыкает, рукой солёные дорожки тыльной стороной руки со щёк пытается стереть и видео с паузы снимает спустя пять долгих минут, которые были необходимы, чтобы собраться с мыслями. — Спасибо, что являешься моим вдохновением, — Минхо тут же обратно на кнопку щёлкает, Джисон на видео замирает. Он улыбается, ярко, тот самый момент со стоп-кадра. Пока Джисон светит улыбкой с экрана, Минхо хочется просто кричать. Возможно, так станет легче? Проще? Не зря ведь говорят, что нужно выговариваться. Кричать тоже нужно. Внутри столько всего накопилось, столько всего тянет вниз, ко дну, неозвученного, что, может быть, именно так, прокричавшись, удастся сбросить хоть часть лишнего и уже давно ненужного, что тащится следом за ним на плечах. Он старался забыть, честно, старался, избегал всего, что связано с Джисоном, в какой-то момент даже Хёнджина, а Хёнджин, на минуточку, лучший друг. Но всё оказалось таким бесполезным и бессмысленным. Все его действия не принесли никакого результата. Вот он, Ли Минхо, владелец собственной танцевальной студии, как и мечтал когда-то, у которого есть любящий парень, любимая кошка и трое других семейства кошачьих у родителей, но не менее любимых им. И вот Джисон — всего лишь картинка на экране ноутбука, что разрушила всю напускную идиллию прекрасной жизни всего одним видео, одним интервью, что так «удачно» вылезло в рекомендациях. — Я счастлив любить тебя, — и всё та же улыбка на губах Джисона. И солёные слёзы в глазах Минхо. На экране наступает тишина и Минхо в очередной раз задерживает дыхание, словно им может спугнуть парня из видео. Сердце сумасшедшей трелью бьётся, в ушах отдаёт. — Как ты там? — улыбка с лица Джисона пропадает, наклон головы. Минхо не выдерживает, вкладку с видео резко закрывает и крышкой ноутбука хлопает, откидывая его в сторону. Нельзя так с техникой, но эмоции взяли верх. Колени под себя подбирает, обнимает, качается из стороны в сторону, уткнувшись в них носом. «Как ты там? До сих пор любишь? Любишь ведь, да? Меня? Прости», — в голове фразы реальные и самим Минхо додуманные без перерыва друг друга сменяют. Он хватается за голову и скулит. — Как ты там? Жить в иллюзии, убеждая себя, что так будет правильно, что так самому будет лучше, ведь куда проще позволить кому-то себя любить и попытаться благодаря этому кому-то стать счастливым, нежели просто сидеть сломленным у разбитого корыта, — Минхо убеждает себя в этом каждый день. Просыпаясь, готовя завтрак на двоих, находясь на работе, уходя на обед, во время выступлений, возвращаясь домой, сидя у телевизора, ложась спать. Замкнутый цикличный круг наигранно счастливой жизни. Жизни с любящим парнем, что, кажется, достоин лучшего, нежели Минхо. Вероятно, проблема как раз в том, что лишь любящим. Минхо соврёт, если скажет, что ему не нравится получать внимание от Хёнгу, впитывать всю ту любовь, что тот дарит, буквально тонуть в ней. Минхо кажется, что его никто и никогда в жизни так не любил. Хёнджин наконец-то спокоен и не достаёт его, занят семейными делами с Чанбином, всё вроде наладилось. Наконец-то можно вздохнуть спокойно.  Но не любимым ведь. — Как ты там? Жить в иллюзии, обманывая другого человека, что искренне любит тебя, с каждым днём погрязая во вранье не только себе, но и ему, — Минхо чувствует себя самым отвратительным человеком на свете, но эгоизм побороть трудно и отказаться от чужой любви сложно, как бы не было тошно у самого на душе. Бабочки в животе давно передохли, но они ведь есть? Он обещал полюбить. Но вместо вечной и крепкой любви рядом держит благодарность и чувство привязанности. Тоже неплохо? Минхо думает, что многие люди живут так, и он сможет. Сейчас ведь живёт? Но на душе кошки скребут каждый раз, когда Хёнгу говорит: — Я люблю тебя. И в ответ удаётся лишь тихое вымолвить: — Я тебя тоже, — само слово «люблю» Минхо не говорил уже очень давно. Проще скинуть смайлик сердечка в переписке. Минхо правда благодарен и любит, но не так, как его. Диалог с ним открывается как-то незаметно для Минхо. «Был(а) в сети недавно», номер ещё не сменил. Пальцы сами скользят по клавиатуре, набирая несколько слов и «отправить». Минхо тут же жалеет об этом, но удалить не успевает, сообщение оказывается прочитанным раньше, чем он смог что-либо сделать. Сердце снова пропускает удар. «Если честно, дерьмово, без тебя всё не так. А ты? Как ты сам?»