разбитые

— А ты ничуть не изменился, — первое, что говорит Джисон, когда Минхо подходит к дальнему столику в кафе, за которым расположился Хан, выпивая очередной стакан воды, действуя тем самым на нервы персоналу заведения, ведь пришёл за полтора часа до назначенного времени, потому что дома сидеть было невыносимо, стены давили, словно тисками в плен захватили мозг. — Я думал, что стал хотя бы немного красивее? — Минхо пытается отшутиться, садится напротив, — привет, — и за меню тут же прячется, пытаясь прийти в чувства. Ноги под столом трясутся и непонятно: от волнения или потому, что просто неудобно поставил. Минхо и сам пришёл намного раньше. За час. Циферблат на стене заведения выдаёт ровно шесть. Джисон усмехается вымученно, ловля себя на мысли, что вероятно Минхо тоже нервничает. — Привет, — неужели так просто? Вот они сидят друг напротив друга в кафе как и раньше когда-то, только сейчас в воздухе царит напряжённость, которую развеять одним лишь «привет», к сожалению, невозможно. Официант подходит к столику, принимая заказ, тем самым разрушая навалившуюся как вакуум сверху тишину, и уходит. Снова тихо. Пальцы Джисона отстукивают по поверхности стола один из битов к своей песне, пока Минхо скребёт ногтями по поверхности своих джинс. — Ты написал, — Джисон не выдерживает первым, — зачем? Ты так и не ответил на вопрос. — Я смотрел твоё интервью, одно из последних, — получает на это лишь кивок, дающий понять, чтобы продолжал говорить. Пальцы прекращают скрести ткань, что ни в чём неповинна, глаза бегают по поверхности стола, цепляясь за салфетницу, на которую сейчас куда спокойнее смотреть, нежели на Джисона. — Человек, о котором ты говорил, кто он? — Минхо хочет услышать ответ сейчас больше всего на свете, как и боится, что окажется прав. Страх сковывает, Минхо задерживает дыхание, плотно сжав губы в тонкую полосу. — А это имеет значение? — Джисон тоже не смотрит на Минхо, боясь встретиться с ним глазами и окончательно сдаться. Он и так считает слабостью то, что согласился на встречу, не раздумывая даже, и сидит сейчас в этом кафе. — Возможно, — взгляд от салфетницы отводит и на Джисона смотрит. У того болезненно бледная кожа, мешки под глазами, растрёпанные волосы, и в целом вид загнанного в угол зверька. Сердце ёкает от такого вида младшего, хочется бросить всё и всех на этом свете, только вернуть его к жизни. Он совершенно другой сейчас, нежели на видео, но всё ещё такой же родной, как и раньше. — Ты ведь и сам догадался, — Джисон всё ещё не смотрит на Минхо. — Возможно, но мне важно услышать это от тебя, — Минхо смелеет, — посмотри на меня. Джисон не слушается, жмурится крепко, прикусив губу. — Посмотри на меня, Сони, пожалуйста. Джисон сдаётся, услышав такое родное «Сони» из уст старшего, мягкое, нежное, словно его поместили на цветочную перину, и поворачивается, встречаясь наконец-то с чужими глазами. — Хён, — звучит слишком жалобно, но Джисон по-другому сейчас не может, — ты не думаешь, что поступаешь слишком жестоко, ведь мой ответ ничего не изменит. Совершенно. — Ты не можешь знать ничего раньше времени. — У тебя есть парень, — делает последний выпад Джисон, похожий на попытки рыбы, выброшенной на берег, выжить. — Я всё ещё люблю тебя. Джисон не замечает, как официант приносит их заказ, расставляя все тарелки с подноса на стол, и уходит. У Джисона в ушах звон стоит, мешающий сконцентрироваться, и перед глазами плывёт. Минхо видит, как фигура младшего покачивается из стороны в сторону и бросается прямо к нему, вовремя подлавливая. — Ты в порядке? — Да, да, — Джисон отмахивается, — просто устал. Мне дали несколько дней выходных под предлогом, что я наконец-то отдохну, — крепкая хватка с плеч исчезает, но Джисон всё равно чувствует ощущение чужих рук на своих. Печёт. — Надо было сказать, что не можешь, — Минхо возвращается на место, но уже в любой момент готовый прийти на помощь. — Всё в норме. Я в норме, — увереннее выдаёт Джисон, — по правде говоря, я хоть и не надеялся больше встретиться с тобой, но очень хотел этого, как бы не уверял себя в обратном. — Я тоже. — Хён… — Так кто же тот человек? — Ты давишь. — Прости, — к своему заказу они так и не притрагиваются, — но… — Это ты, — Джисон на выдохе произносит, — я говорил про тебя, — на Минхо не смотрит, боится, пальцы загибает, — я люблю тебя, и я рад, что это именно ты. Ты и сам догадался, я же знаю, ты не тупой. — Знаешь, иногда мне кажется, что мы те ещё с тобой идиоты, — Минхо впервые за этот вечер улыбается. Тянется, через ведь стол, кажется, край рубашки в чизкейке мажется, но сейчас так плевать, особенно когда пальцы чужого подбородка касаются, лицо приподнимая так, что почти носами самыми кончиками сталкиваются, — давай, может, хоть на этот раз попробуем? — Но… — Я разберусь. Джисон сглатывает, немного расслабляясь под чужими прикосновениями и взглядом, что пропитан чем-то тягучим и сладким. Возможно, как сгущёнка на вкус. Уголки губ немного приподнимаются и наэлектризованный вакуум, что окружал их, разбивается вдребезги. — Я скучал. Очень. — Сильно. Я тоже. На душе неожиданно спокойно и хочется верить, что будет всё хорошо. Удивительно, как от всех внутренних переживаний, проблем и оков, что мешают двигаться дальше, можно избавиться, просто поговорив с человеком, просто признавшись, не убегая. Иногда самое сложное — просто сказать что-то важное вслух. Всё становится просто, как раньше.

***

Минхо лежит на кровати, на груди у него удобно расположил свою голову Джисон, слушая умиротворенное биение чужого сердца, а кошка устроилась у них в ногах, периодически потягиваясь и цепляя лапками стопы людей, что смешались между собой. Мёртвое поле в животе расцвело и новые живые бабочки поселились там. Минхо счастлив как никогда. — Сони, знаешь, — в ответ лишь мычание, потому что Джисон разговаривать сейчас не хочет совсем, — я всегда смотрел лишь на тебя. Даже когда пытался обмануть сам себя… Это всё равно всегда был ты. Джисон приподнимается, щурится, что-то в глазах парня своего рассмотреть пытается. — Не врёшь, — заключает он. — Не вру, — подтверждает Минхо и опомниться не успевает, как его поцелуем отвлекают, чужой язык мягко по губам проводит, прося разрешения углубить поцелуй, в рот проникает, нежно оглаживая нёбо языком и слегка задевая кромку зубов. Лениво, по-домашнему, в их собственной совместно купленной квартире. Спустя столько времени у них на душе тепло, а два сердца, что когда-то друг другом разбиты были, маленькими цветными пластырями склеились. Не по отдельности, а между собой.