Охотник

Теплые лучи закатного солнца проникали сквозь листву, бросая пятна света на разбитый старый тротуар, по которому медленно шла Татьяна. Календарь настойчиво сообщал о том, что давным-давно наступил сентябрь, но погода ехидно игнорировала этот факт, давая людям четвертый месяц лета. Листва на деревьях была зеленая, с тонкой золотой каемочкой, вода теплая, а лягушки и не собирались прекращать свой ежедневный певчий концерт. Пылинки и мушки кружились в косых лучах в своем причудливом танце, который так подходил под музыку, звучащую в наушниках шатенки. Девушка вдыхала полной грудью теплый осенний воздух, выбрасывая из головы поток ненужных и беспокойных мыслей, который преследовал её обычно в конце рабочего дня. Успокоиться и привести внутренний мир хоть в какую-то гармонию помогала длинная прогулка с работы до дома через старый парк почти на окраине города. Когда-то, возможно, он притягивал к себе горожан, но сейчас скорее нагонял страх: старые скрипучие деревья, сгоревший лет тридцать назад клуб, который с тех пор стоит заколоченный, пруд, превратившийся в болото, и ни одного рабочего фонаря. И не смотря на все это, Таня трепетно любила парк, как любят старую потрепанную игрушку, с которой связано много приятных воспоминаний. Солнце неспешно опускалось за горизонт, забирая вместе с собой дневную жару. Белые кучевые облака тянулись вслед за светилом к западу, переливаясь золотыми и розовыми оттенками. Парковая дорожка свернула налево из парка, ведя Таню к реке. Девушка знала, что от парка до старого металлического моста, местами просевшего и почти касающегося реки, шестьдесят семь шагов, знала, сколько пролетов на мосту, в каких местах отсутствуют перила, и даже с закрытыми глазами могла пройти по узкой извилистой тропинке, окруженной высоким густым кустарником. Лет шесть назад Таня рвалась в большой город, пусть даже и провинциальный, но сейчас души не чаяла в родном захудалом городишке и вряд ли уже смогла бы переехать куда-то. Таня вошла в дом и скинула с ног надоевшие за день туфли и сразу же почувствовала невероятное облегчение. Девушка с удовольствием размяла ступни и пальцы. — Сонь, я дома, — крикнула она младшей сестре, но ответа не последовало. Таня поднялась на второй этаж и заглянула в комнату сестры: кровать не заправлена, школьная форма валяется комком на стуле, на письменном столе неустойчивой стопкой сложены школьные принадлежности, пол ровным слоем засыпан различным мусором и грязной одеждой. Вздохнув, Таня принялась собирать вещи, параллельно набрав номер Сони. Шесть гудков. — Здравствуйте, вас приветствует автоответчик… Сбросить, повторить набор. — Здравствуйте, вас приветствует… Таня рассержено бросила мобильный на кровать. Непослушание и тинейджерские замашки младшей сестры жутко раздражали, тем более, что никакой управы на неё не было: мать их разбилась в автокатастрофе три года назад, а отец вечно на заработках в Сибири и души не чает в младшенькой. Вот и приходится Тане в одиночку воевать с темпераментной сестрой, проигрывая раз за разом. Девушка прошла в свою комнату, которая разительно отличалась от спальни Сони: постель аккуратно заправлена, на полу ничего не валяется, а из шкафа не вываливаются вещи. Единственным островом хаоса был рабочий стол, на котором вперемешку лежали акварельные карандаши, кисточки, пастель и прочие атрибуты творческой натуры. Когда-то давно детское увлечение перестало быть просто увлечением, став профессией. Конечно, не архитектор или дизайнер, как когда-то мечтала Таня, а простой учитель в детской школе искусств. Третья и четвертая попытки дозвониться до сестры так же не принесли никаких результатов, и Татьяна от всей души обругала Софью, вслух рассуждая, как именно её накажет: — Запру в комнате на неделю, чтобы никуда не ходила. Нет, покажу, как надо пользоваться телефоном, а если не понимает, то заберу его. Нет-нет, все не то… Размышления о наказании прервал телефонный звонок с неизвестного номера. Таня рывком взяла смартфон с уверенностью, что звонит Соня. — Алло, — голос получился слишком резким и недовольным. — Татьяна Александровна Савельева? — спросил мужской голос. «Не она», — с грустью и раздражением подумала Таня о сестре. — Да, это я. — Старший сержант Иванов, — представился звонивший. — Софья Александровна Савельева ваша сестра? — Д-да, — волны паники накрыли девушку с головой. «Из полиции? Что случилось? Где Соня? Что с ней?». В памяти всплыли события трехлетней давности, и дышать стало сложно. Таня боролась с приступом, стараясь не закричать и не расплакаться, но с каждым мгновением выходило сложнее. — С ней все в порядке, — словно почувствовав состояние Татьяны, поспешил сказать Иванов. — Мелкое хулиганство. Она в участке. Вы можете её забрать. Савельевой потребовалось несколько долгих секунд, чтобы переварить услышанную информацию. Она растерянно кивнула, но сообразив, что собеседник её не видит, поспешила сказать: — Хорошо. Спасибо. — До свидания. — До свидания. Нажав кнопку сброса, Таня обессилено прислонилась к стене и сползла на пол. Выбившаяся прядь настойчиво щекотала щеку, и девушка трясущимися руками попыталась убрать её за ухо. «Все-таки заплакала», — с удивлением подумала она, коснувшись мокрой щеки, и закрыла глаза. Сковывающий страх и паника постепенно отступали с каждым глубоким вдохом и выдохом, и, в конце концов, Татьяна смогла спокойно встать и привести себя в порядок. — Я убью эту засранку, — она со злостью натянула кеды и хлопнула входной дверью. — И никакие объяснения её не спасут. Савельева быстрым шагом пересекла двор и остановилась у калитки, пытаясь закрыть в тысячный раз заевший замок. Погруженная в свои мысли, Таня не сразу услышала, как к ней подошли. — Вам помочь? — раздался рядом мужской голос. Девушка вздрогнула и выронила ключи. — Извините, не хотел вас напугать, — поспешил извиниться молодой человек, поднимая ключи и протягивая их хозяйке. — Ничего страшного, — пробормотала Таня, исподтишка разглядывая незнакомца. — Нет, просто надо немного, — резко дернула на себя калитку и повернула ключ, — приложить силы, — облегченно выдохнула и посмотрела на парня, который с интересом наблюдал за ней. — Столько силы в такой хрупкой девушке, — он с улыбкой посмотрел в глаза Тане. — Но если все же не будет хватать сил, то обращайтесь, — он кивнул в сторону соседнего дома, — я теперь живу рядом. Меня кстати Ярослав зовут. — Татьяна, — девушка выдавила улыбку и кивнула. — Извините, я спешу… — Да-да, конечно, — Ярослав отошел в сторону, освобождая путь. — Приятно было познакомиться. Всего хорошего. — Взаимно, — ответила Таня и быстрым шагом направилась в центр города. Встреча с Ярославом немного отвлекла Савельеву от мыслей о сестре. Единственное, что не укладывалось в голове у девушке, что парень живет в старой полуразвалившейся хибаре, в которой лет пятьдесят никто не жил. Таня помнила, что в детстве дети с ближайших кварталов любили рассказывать друг другу страшилки про эту хатку: что жил там одинокий злобный дед, ругался со всеми и не любил покидать своего жилища. И до того редко он выходил из дома, что соседи не сразу и заметили, что дед давно не был на улице. А когда смогли попасть в хату, то увидели уже чуть истлевший труп старика. Никто в округе не захотел его хоронить, поэтому просто заколотили дом. Из-за этого неупокоенная душа старика ещё больше обозлилась и стала приведением, которое воет в каждую годовщину смерти. А тех, кто нарушает покой и заходит даже во двор, дух старика преследует и насылает всевозможные неприятности и несчастья. Услышав эту историю в первый раз, маленькая Таня боялась даже смотреть в сторону хаты: вдруг злобный дух сочтет это за нарушение спокойствия. Со временем страх обострился, и когда совсем замучили кошмары, девочка со слезами рассказала эту историю родителям. Те, конечно, посмеялись, но поспешили убедить дочь, что никто в соседнем доме не умирал, и тем более никакого скелета там нет. А дом пустует, потому что нынешний хозяин участка просит слишком большую цену за него. После такого объяснения Таня успокоилась, хотя даже сейчас испытывает суеверный страх рядом с соседним домом. А вот Соня, услышав в детстве байку про старый дом, не только не испугалась, но и полезла проверять правдивость истории, вооружившись большой палкой, и, ничего не найдя, быстро потеряла интерес к городской страшилке. «Что же ты натворила?» — обеспокоенно подумала Татьяна о младшей сестре. Спустя двадцать минут Савельева поднялась по ступенькам полицейского участка и толкнула тяжелую металлическую дверь. Просторное помещение тускло освещалось несколькими люминесцентными лампами, стены, окрашенные в какой-то грязно-бордовый цвет, ещё больше омрачняли обстановку. Таня медленно шла по протертому линолеуму, который глушил её шаги. Женщина за окошком с надписью «Дежурная часть» не обратила на девушку никакого внимания, продолжая читать газету. — Извините, — прочистив горло, обратилась Татьяна к дежурной и, дождавшись, когда та поднимет голову, продолжила: — Мне позвонили, сказали, что моя сестра тут. Савельева Софья. — А, да. Сейчас, — женщина отложила газету и набрала кому-то по внутренней связи. — За девчонкой пришли. Ага. Ага. Хорошо. Присядь, — дежурная указала на ряд старых, обитых грязно-желтым дерматином кресел. Таня села на скрипучее кресло и в ожидании нервно теребила замок сумки. Где-то в глубине участка звонили телефоны, громко разговаривали люди и хлопали двери. Здешняя атмосфера очень давила на девушку, и, в конце концов, просто сидеть ей стало невыносимо, и Татьяна принялась мерить шагами комнату. Наконец железная дверь в приемную открылась, и из темного коридора вышли высокий полицейский и понурая Соня. — Здравствуйте, старший сержант Иванов, — поздоровался мужчина. — Здравствуйте, — глухо ответила Таня, разглядывая сестру. Соня же упрямо разглядывала плакаты и ориентировки на стене, не желая встречаться взглядом. — Что случилось? — Наш патруль задержал вашу сестру и ещё нескольких несовершеннолетних, когда они распивали алкогольные напитки на закрытой стройке. Таня заметила, как младшая сестра недовольно поджала губы и шумно выдохнула. — Так как это первое задержание Софьи Александровны, то пока ограничимся воспитательной беседой, в следующий раз занесем проступок в личное дело. — Большое спасибо вам, — Таня притянула упирающуюся сестру к себе. — До свидания, — и поспешила убраться из этой мрачной обители. На городок уже опустились густые сумерки, обволакивая каждый предмет, словно кисель, на главных улицах постепенно зажигались фонари, прохожих и машин становилось все меньше. Можно было бы взять такси до дома, но прогулка помогала Тане привести мысли и эмоции в порядок. — Ну, давай уже, читай нотации, — наконец недовольно сказала Соня. — Я вообще не хочу с тобой разговаривать, — Татьяна постаралась сделать так, чтобы голос звучал строго и разочаровано. — Что б ты знала, я вообще не пила, — в голосе младшей зазвучали обиженные нотки, но Таня решила делать вид, что её это не интересует. — А ещё я упала и очень больно. Желание обнять Соню и пожалеть улетучилось, как только Савельева-старшая вспомнила из-за чего она собственно злится. «Я тебе не поддамся» — воинственно подумала Таня и ускорила шаг. Оставшийся путь до дома они провели в полнейшем молчании, и только когда вошли в дом, Соня сдалась. — Тань, прости меня, пожалуйста, — Соня схватила старшую сестру за руку и посмотрела в глаза. — Не говори папе ничего, — в глазах стояли слезы. — Я честно-честно не хотела и больше так не буду. Я говорила им… — Иди ужинать, — Таня прервала слезливые причитания младшей, — и делать уроки. Завтра поговорим. Соня с мольбой взглянула на сестру, но Таня не ответила на её взгляд. Обижено фыркнув, подросток поднялась к себе в комнату и хлопнула дверью. Таня обессилено опустилась на пуфик в прихожей и закрыла лицо руками: не так она себе представляла жизнь с сестрой, совсем не так, ведь когда Соня была чуть младше, они замечательно ладили. Оставалось все закидоны, капризы и выходки списывать на переходный возраст, будь он не ладен. — Ну хоть из дома не сбегает, — пробормотала себе под нос девушка и пошла на кухню.