Охотник

Примирение с Соней произошло в среду утром спустя почти неделю после ссоры. Таня сидела на кухне и читала очередной классический роман, забыв про чай и омлет, когда со второго этажа спустилась сонная и растрепанная сестра в старой папиной футболке. Соня села рядом и засопела, привлекая к себе внимание. Таня старалась игнорировать пассивные попытки сестры поговорить, но спустя пять минут, когда вздохи и сопение стали слишком громкими, сдалась. — Чего тебе? — Ну… — девчонка сверлила взглядом стол. — В общем, прости меня и все такое… — «И все такое»? — Таня удивленно подняла брови — это так Соня хочет добиться прощения? — Ну это значит, что я виновата, признаю, больше такого не повторится, — тихо пробормотала она в ответ. — Зная тебя, хочу уточнить: «больше не повторится» значит, что ты больше не будешь пить и лазить по стройкам или больше не попадаешься патрульным? Соня подняла глаза на сестру. Таня при всём желании не смогла бы сказать точно, что значит этот её взгляд: тут и недоверие, и удивление, и что-то вроде усталого «серьезно?». Но одно Таня понимала: пропадать ночами и бродить где не следует Соня не перестанет. Савельева вздохнула, грустно покачала головой и вернулась к книге. Соня встала и обняла сестру со спины. — Прости меня, — шепнула она на ухо. — Я тебя люблю. — Угу, — не отрываясь от книги, кивнула Таня. — Иди умывайся. Соня радостно чмокнула сестру в ухо и убежала. Таня водила взгляд по строчкам, но слова никак не хотели связываться в осмысленный текст. Со вздохом девушка отложила книгу и вернулась к завтраку. Через пять минут в кухню вихрем вернулась Соня, схватила бутылочку йогурта из холодильника, кексик и убежала в прихожую. — Я пошла! Вернусь поздно, — и была такова. Таня допила чай и поднялась в свою комнату. Ей нравилась среда: сегодня занятия начинались во вторую смену, поэтому она могла позаниматься домашними делами и не спеша собраться на работу. А уже в классе свериться с планом, подготовить раздаточный материал, заполнить все журналы и прочие бесполезные бумажки. Учить детей рисовать ей нравилось куда больше, чем писать документы, которые никому, кроме проверяющих, не нужны. Закрывая калитку, Таня уже по привычке оглядела соседний дом: мотоцикл на месте, ничего подозрительного нет. В субботу утром Таня нашла в почтовом ящике записку от Ярослава, в которой он сообщал, что отлучится на три дня, и попросил приглядеть за мотоциклом. Но вот пошёл пятый день, а его все нет. Она не знала, куда и зачем он ушёл, возможно, в лес за грибами: как раз началась самая пора. А может и нет. Вообще с того момента, как Таня встретила Ярослава, он не шёл у неё из головы. Она каждую свободную минуту рисовала его, чаще всего неосознанно, а пару раз просыпалась среди ночи от слишком реалистичного эротического сна с его участием. Объясняла Савельева подобное поведение просто: у неё давно не было отношений, а тут по соседству поселился очень привлекательный молодой человек. После смерти мамы именно Таня стала главой семьи: ей пришлось вытаскивать из запоя и горя отца и одновременно быть для Сони старшей сестрой и мамой. Она перевелась на заочку в универе, рассталась с парнем и спешно искала работу в родном городе. Таня даже в какой-то степени понимала папу, который уехал на заработки в Сибирь, погрузился в работу с головой и появляется на пороге дома несколько раз в год. Спустя три года все немного устаканилось, хотя боль от потери не утихла. И все это время Татьяна даже не позволяла себе думать об отношениях. Может уже пора?.. День прошёл спокойно и возвращалась домой Савельева привычным путём через парк. С каждым днём темнело все раньше, и скоро придётся отказаться от прогулок в парке: без освещения он становился отличным убежищем для непонятных элементов. Хотя не исключено, что Таня навыдумывала себе маньяков, но по темноте ходить все равно страшно. Мостик, узкая тропинка между двух огородов и наконец дом. Татьяна бросила взгляд на соседний дом, и сердце на мгновение замерло: в окошке горел свет — Ярослав вернулся. Таня спешно вошла в дом, переоделась в более удобную одежду, отрезала большой кусок пирога с капустой и направилась к Славе. Ей хотелось ещё раз с ним встретиться, поговорить, и пирог с капустой казался ей отличным предлогом, чтобы заглянуть в гости. Она отворила разваливающуюся деревянную калитку и вошла во двор. На секунду она засомневалась в своём поступке и хотела вернуться домой, но тут же отбросила нерешительность. Девушка прошла в сени и постучала в дверь, никто не ответил. Таня глубоко вдохнула и толкнула незапертую дверь. — Привет, я увидела свет и реши… — бойко начала Таня, но запнулась, увидев Ярослава. А точнее непонятное существо рядом с ним. Непонятное мертвое существо. Савельева вжалась в стену и никак не могла оторвать взгляда от молочных глаз зверя. Их было пять. Она пересчитала трижды. Пять на одной голове и пять на другой. Кровь шумела в ушах так, что заглушала все остальные звуки. Может Таня кричала, может Слава что-то ей говорил, она не знала. Пришла в себя она только на улице, когда Ярослав умыл её лицо ледяной водой. — Татьяна! — А? — голос звучал как-то странно. — Я спрашиваю, ты знаешь, что это за зверь? — Слава внимательно смотрел ей в глаза. — Нет. — Нет? — он удивился, как если бы Таня не узнала белку. — Не знаешь, но видишь? Вопрос показался Тане очень странным, и она внимательно посмотрела на Ярослава. Произошедшее наконец стало выстраиваться в цепочку, и разум потребовал ответы на нелогичности. — Что это такое? Почему оно мертвое лежит у тебя? Почему у него вообще две головы?! — голос сорвался на истеричные нотки. — Тшшшш! — зашипел на неё Ярослав и сунул в руки шлем. — Не здесь. Поехали, — он сел на мотоцикл и выжидающе посмотрел на Савельеву. Разум кричал бежать, закрыться в комнате, выпить успокоительное и забыть все, как страшный сон, но вместо этого Таня послушно надела шлем, села за Ярославом и крепко обняла его. Байк зарычал и повёз их в сумерки города. Они приехали к старому санаторию и поднялись по лестнице в беседку на склоне горы, откуда был виден почти весь город в долине. Сумерки сгущались, и на востоке появились первые звёзды, центральные улицы осветились цепочкой ярко-оранжевых фонарей. На мгновение Таня забыла, что она здесь не одна. — Итак, — голос Ярослава вывел из задумчивости, — давай, сначала я задам тебе вопросы, а потом ты мне, — и дождавшись согласного кивка, продолжил. — Кто ты? — Что? — Таня не была готова к такому вопросу. — В смысле? — Охотница, ведьма, самоучка? Гибрид? — Что? — девушка совсем перестала понимать, что от неё хочет этот странный молодой человек. — Понятно, — Слава задумчиво потёр переносицу. — Ладно, больше вопросов нет. Задавай свои. Татьяна задумчиво закусила губу. В голове, где только что роились тысячи вопросов, вдруг стало совсем пусто. Поэтому девушка решила начать сначала. — Что или кто это в твоём доме? — Я не знаю, — Слава пожал плечами. — Почему ты думал, что я могу знать? — Отличный вопрос! — Ярослав сказал это неожиданно громко, от чего Таня вздрогнула. Он встал рядом с ней и облокотился на перила беседки. — Потому что ты необычная. — Что это значит? — ответы Славы не вносили никакой ясности, а только сильнее путали. — Это значит, что в тебе есть сила, из-за чего я решил, что ты одна из нас, — говоря это, Слава рассматривал свои руки. — Ты разве не чувствуешь меня? — тут он посмотрел Тане в глаза и взял её за руку. Сердце Тани забилось, как птичка в клетке. Происходящее все больше походило на флирт, о странном звере девушка уже и думать забыла, как вдруг почувствовала легкую вибрацию, словно крошечный разряд тока. — Почувствовала? — тут же спросил Ярослав и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Ты такая же, как я: можешь видеть то, что другие не видят. Духов, нечисть, разных существ — всех, кто не вписывается в представления о нормальном мире. Тане стало некомфортно и страшно: слова Ярослава все больше походили на бред сумасшедшего. Ей захотелось сбежать, но на ногах неудобные шлепки, а впереди неудобная неосвещенная лестница — далеко не убежишь. Кричать нет смысла, остаётся только ждать, когда Ярослав договорит и отвезёт обратно, и надеяться, что все будет хорошо. — Конечно же ты мне не веришь, — парень словно прочитал Танины мысли. — А я не волшебник, чтобы доказывать свои слова каким-то волшебством. Но ты просто постарайся вспомнить все странные случаи в твоей жизни, когда ты краем глаза замечала что-то необычное, когда чувствовала на себе взгляды или слышала непонятные шорохи, которые пыталась логически объяснить. Таня вдруг ярко и четко вспомнила своё детство, как рассказывала родителям про лешего, которого они встретили на прогулке в лесу. Они тогда столкнулись нос к носу, но родители почему-то его не заметили, а потом и посмеялись над Таниными словами. Вдруг это событие обрело смысл, как и пугающие звуки в доме, которые исчезли только с появлением кошки. Рациональная часть кричала, что Таня подгоняет события к желаемому, а Ярослав просто манипулятор и шарлатан, от которого стоит держаться подальше. Но чем больше углублялась Татьяна в воспоминания и подмечала то, что раньше казалось глупостью, тем сильнее верила Славе. — Возможно ты прав… — тихо и неуверенно сказала девушка. — Кто ты такой? — Я охотник на нечисть, — Ярослав сказал это так буднично, словно речь шла о простом учителе. — Нахожу, обезвреживаю, запечатываю и устраняю всех, кто хоть как-то мешает людям и выходит за пределы своих зон обитаний. И получаю за это деньги. — И я тоже так могу? — Уже нет. Силу и способности надо тренировать с раннего детства, обучаться всем тонкостям ремесла. Только вот что странно, — он легко коснулся руки Тани, — обычно, если никак не развивать свои способности, то сила годам к десяти угасает полностью. Но только не в твоём случае. Да, её очень мало и из тебя уже не сделать охотницу, но все же она есть. Из-за этого я и решил, что ты с сестрой одни из нас. Таня задумчиво смотрела на мерцающие огоньки звёзд. Слова Славы словно кусочки мозаики: он дал немного информации об одном, немного о другом, о чём-то умолчал. А Тане теперь все эти кусочки надо сложить и увидеть картину целиком. Но сейчас она слишком устала. Холодный ветерок, налетевший с гор, заставил поежится и пожалеть, что вышла из дома в одной футболке. — Поехали обратно, а то простудишься. Савельева кивнула в ответ, и они осторожно начали спуск по железной лестнице. Спускаться в темноте было страшнее, чем подниматься, а гулкое эхо шагов в вечерней тишине добавляло зловещности. Они молча дошли до мотоцикла, сели и поехали домой. Разглядывая проносящиеся мимо дома, столбы и людей, Татьяна прокручивала снова и снова разговор с Ярославом, словно боялась его забыть. Слава остановился возле дома и заглушил байк. Таня сняла шлем, протянула его хозяину, но не спешила уходить. В памяти всплыл образ окровавленного зверя на полу домика Ярослава, и девушку бросило в дрожь. — Я боюсь, — тихо проговорила Таня. — Не надо, — так же тихо ответил Ярослав и слегка коснулся Таниных пальцев. — Я же здесь. Я защищу.