Место, которое есть

Накрапывал небольшой вечерний дождь, служившим одним из знаков того, что лето уходит. На мокром асфальте дорог и тротуаров было полно "лунных дорожек" от света фонарей, редких проезжающих машин и ярких магазинных вывесок. Возле одной из таких вывесок, гласившей, что под ней находится вход в супермаркет, остановился Эпилептик, прижав исписанный лист бумаги носком чистого, несмотря на лужи, кроссовка. -Сигарет, - читал он вслух, - бумагу, лук -Иди уже,- перебил его Патлатый, свесивший свои намокшие волосы над телефоном, экран которого не хотел его слушаться из-за попавших на него капель дождя, некоторые из которых стекали с самого Патлатого. -Как тот бар называется? -Кукиес, -он поднял на Эпилептика взгляд с налипшими на него волосами, -Как кукиш, но на англицком. -Неплохо, -улыбнулся Эпилептик. -Ага, -Патлатый снова погрузился в телефон, отлипляя волосы от лица одной рукой, а второй пытаясь вытереть экран телефона о штаны. Неожиданно его телефон нормально заработал, -Так, нам надо повернуть направо. Точнее надо было. Они развернулись. Снова проходя мимо супермаркета Эпилептик попытался разглядеть продолжение написанного на листке, но у него не получилось. Они прошли мимо супермаркета, мимо булочной и газетного киоска. Патлатый повернул направо и, увидев дорогу, остановился, слушая смех Эпилептика за своей спиной. Осознав свою глупость он сам рассмеялся и повернул в нужную сторону. Они шли мимо пустого из-за дождя и темного времени суток двора, где только в одной беседке лежала пара, получающая удовольствие от совместного одиночества. -Саняяяя, -услышал Патлатый женский голос из беседки, обращённый к нему, -Саня, йобана. -Пошла нахуй, я не Саня, - прокричал Патлатый. -Я тоже, - ответил голос, рассмеявшись, после чего она произнесла тихое "Это не Саня", обращённое к парню. Они прошли двор и прошли мимо девятиэтажки, оказавшись возле лестницы в подвальное помещение, возле которой стоял Язычник, на корточках моющий руки из водостока, и Ромео, показывающий друзьям телефон со словами -Я вам только звонить собрался. Все обменялись рукопожатиями и спустились вниз, к двери под красной вывеской со словом "Kookies" и плохо нарисованной баллончиком такой же красной рукой, показывающей фигу. Внутри долбила громкая музыка неизвестной никому из компании, довольно банальной, но агрессивной рок-группы. -Как люди в этом доме живут вообще? -пытаясь перекричать музыку спросил Патлатый у Язычника. -Дом нежилой, -Язычник увидел на лице друга зараждающийся вопрос, -Почему не ебу. -Ок, -произнес почти про себя Патлатый и увидел главное помещение бара. На сцене стояло трое и один сидел (Это был барабанщик, в порванной серой майке показывающей почти весь торс музыканта.) Остальные участники коллектива тоже выделялись одеждой. Гитарист, усиленно высекающий квинты из своего инструмента мелькающей рукой, был в светло-голубой рубашке с застегнутой верхней пуговицей. Вокалист был в сером свитере по горло, у которого отсутствовал один из рукавов. Он удивительно мелодично и медленно пел "Не выходи из комнаты, тебе не понравится." А басист, бухой в такой хлам, что нормально играть было невозможно, был только в самодельных джинсовых шортах, держащихся на армейском ремне. Всё его остальное тонкое тело он показывал публике в количестве семидесяти человек, беснующиэся возле сцены под гитарные рифы, режущие плоть и душу; басовые линии, непопадающие в ритм, но разбирающие внутренности на части; удары барабанов, пробивающие насквозь и мелодичность пения. Эпилептик и Язычник прошли в эту толпу, в которой также поддались коллективному хаосу. Ромео удивился безумию танцев Язычника, которого он считал довольно спокойным и, вместе с Патлатым подошёл к барной стойке, где сидела лишь одна девушка, которая, по мнению Ромео, была единственной в этом помещении вообще. -Ты хули тут забыла? - прокричал он ей, чтоб перебить музыку. -Я думала будет весело. -Я тоже... Пойдем выйдем, поговорим. -Всмысле? -Тут громко слишком -Ну пошли. Я Лиза, кстати, -она протянула ему руку. -Ромео, -ответил он, поцеловал ей руку и рассмеялся. -И о чем же будем говорить? -Такие вопросы нельзя задавать, а то будет не разговор, а хуйня из под коня. Не отпуская её руку, он пошёл на улицу. -Это мы получается уже пара?-спросил она, пока Ромео открывал дверь. -В любовь с первого взгляда веришь? -Не особо. -Значит ещё не пара На улице было тихо, и всё ещё лил дождь. Не успело даже стемнеть за время, проведенное Ромео в баре. -А ты веришь?- оперевшись на стену возле лестницы, спросила Лиза -Во что?- оперелся Ромео в ответ. -В любовь. С первого взгляда. -Не верил, пока не встретил тебя, -нарочито театрально ответил Ромео, смотря в глаза Лизы, цвет которых не мог различить, после чего рассмеялся. По дороге, вдоль которой стоял дом, пронеслась машина, пользующаяся отсутствием своих собратьев. Она проехала по луже, чуть не забрызгав Ромео и Лизу. -Пидор, - звонко крикнула Лиза и показала уходящему водителю средний палец, -Как можно быть таким конченным? -Я вчера в новостях видел, как один такой гонщик в кафешку втаранился. -Убило кого-нибудь? -Нет, -чуть не добавив "К сожалению" ответил Ромео, -Даже сам почти не пострадал. -Говоришь так, будто это был ты, -улыбнулась Лиза. -Не, я не настолько отбитый. Мои друзья могли бы это сделать, а я нет. -Ну ладно... -Может нахер этот разговор Обнимемся? - Ромео озвучил мысли обоих. Ответом послужил кивок, но, когда он только начал сжимать её плечи в порыве непонятной для самого себя нежности к практически незнакомому человеку, из бара вышел Патлатый, вытирающий одной рукой окровавленные губы, а второй убирающий с лица не успевшие нормально высохнуть за время его нахождения в баре волосы. Проходя мимо Лизы и Ромео, он перестал бурчать под нос оскорбления, и попрощался с обоими, после чего снова вернулся в свой поток ненавидящих и не щадящих его самого мыслей о конченности своей личности и скуке, которая вынуждает его быть таким. Пройдет время и он снова будет жить, будто этих мыслей нет, хотя они и долбят его тело каждое мгновение. Ромео проводил взглядом его и спустился в бар, где он увидел парня с избитым в кровь лицом и лежащим рядом деревянным барным стулом, испачканным в крови. -Он оскорбил волосы Патлатого, -пояснил произошедшее Язычник, относящий стул обратно к барной стойке. Ромео прошел в главное помещение, где всё ещё бесновалась толпа под прекратившее быть мелодичным пение. Вокалист извергал из своего рта "Я нацист, пидорас и ублюдок, Большой брат и, конечно, Иуда." И всем это нравилось. -Веселые у тебя друзья, -сказала Лиза, когда песня закончилась и музыканты взяли небольшой перерыв, -А у него, -она указала на Язычника, - пиздатые татуировки. Ромео кивнул и увидел, как Эпилептик залезает на сцену, отбирает у вокалиста микрофон и начинает говорить в него, гордо расправив спину и обращаясь к залу Анархия и хаос - родители порядка, А я их подкидыш, Или выкидыш, Или вкладыш, как в жвачках "Love is..." Или вошь. Он шумно выдохнул и запрокинул голову -Мы все рабы своей свободы, -сказал он в микрофон, после чего взял его за шнур двумя руками и, размахнувшись, попытался ударить им вокалиста, но промахнулся. Громкий звук удара микрофона о сцену врезался в уши, как автомобиль, истошно вопящий тормозами. Не желая мириться с поражением, он накинулся на него с голыми руками, но вокалист толкнул его и Эпилептик упал, медленно утопая в руках толпы, пришедшей в восторг от новых ударов бочки, новых пробирающих до костей басовых линий, аккордов и голоса будущего кумира. Вечер продолжался.