Предчувствуя тебя

Я женюсь через неделю… Предскажи мне кто-нибудь имя будущей миссис Снейп годика этак три назад — послал бы юмориста по адресу. Совсем недавно будущая супруга вызывала у меня идиосинкразию и являлась в ночных кошмарах земным воплощением Авады Кедавры. Гермиона Грейнджер — женщина, с которой по странному стечению обстоятельств я пройду до гробовой доски. И ведь чувствую, что конца-края у этой треклятой дороги не будет…

И тяжкий сон житейского сознанья Ты отряхнешь, тоскуя и любя. Вл. Соловьев

…Мне удалось выжить лишь чудом. Беллатрикс не смогла усмирить раздвоенный, как у гадюки, язык и выболтала сестре, что слышала, будто Тёмный Лорд приказал своей милой зверюшке плотно пообедать светилом зельеварения. Всё-таки в чистой крови есть отголоски благородства: Нарцисса явилась в Визжащую хижину, прошипев «Ты спас моего сына, а я не привыкла быть должной», накачала меня моими же зельями, остановила кровотечение и аппарировала вместе с моим кряхтящим полутрупом в неизвестном направлении. Как оказалось, у Малфоев всё было готово на случай падения Его Темнейшества ещё за пару месяцев до Финальной битвы; они прекрасно понимали: если Волдеморт будет повержен, их дело — дрянь. Остальных подробностей моего возвращения из мира мёртвых не помню, хоть режьте Сектумсемпрой — был в отключке почти неделю. Хороший у Нагини оказался яд. Нарцисса ухаживала за мной, стойко перенося гнусный характер, резкие смены настроения и откровенные капризы. Но она не была бы истинной представительницей древнего рода Блэков, если бы не подложила мне свинью в лице Гермионы Грейнджер. Наивно хлопая ресницами, Нарцисса поведала, будто не знала, подействуют ли зелья, и чтобы быть полностью уверенной, что я выживу, она провела обряд «Единения эмоций» — обыкновенная черная магия, ничего выдающегося. Но эта «добрая» женщина умудрилась привязать его к волосу, который — на всякий, разумеется, случай, — выудила из лужи крови, в которой лежало моё отходившее в мир иной тело. А так как в день Финальной битвы я видел не так уж много кудрявых длинноволосых ведьм, то без труда вычислил имя своего дуала. Не скажу, что неожиданное вынужденное соседство меня напрягало. Смысл этого ритуала заключался в следующем: люди чувствовали эмоции друг друга на расстоянии и, соответственно, подпитывались жизненными силами. Например, когда мой энергетический донор радовался или веселился, у меня, где бы я ни был, становилось тепло на сердце — мерзейший пример, аж самому тошно. Вскоре я начал умиляться всяким идиотским вещам и даже научился едва заметно улыбаться, разумеется, когда меня никто не видел. Из газет я узнал, что умер — какая приятная неожиданность! Такого подарка мне даже мама не делала. Торопиться с опровержениями не стал — воскреснуть всегда успею. Под неусыпным контролем Нарциссы моё физическое состояние пришло в норму за пару месяцев, про моральное скажу лишь, что до сих пор засыпаю с волшебной палочкой под подушкой и не стою спиной к дверям и окнам. А, ну конечно, возненавидел змей ещё сильнее старшего Поттера и стал несколько эмоциональней — привет от Грейнджер. Этим фактом и объясняется приподнятый тон моего рассказа. Мне претило быть обузой, и при первой возможности я сбежал подальше от Малфоев, присмотрел небольшой домик и поселился на окраине немагического Лондона, где никому не было дела до меня, угрюмого, изредка вылезающего из своей норы. Гоблины Гринготса отнеслись ко мне с подозрением, но, испытав на себе мой фирменный взгляд «умри всё живое», безропотно выдали новый ключ взамен утраченного. Обменять накопленные галеоны на фунты оказалось делом техники — и я смог позволить себе безбедное, по маггловским меркам, существование, не утруждаясь работой еще чёртову уйму лет. К тому же я не привык слишком тратиться на женщин, поэтому особых расходов у меня и не намечалось. Поттер, Волдеморт, бесчисленные Уизли, шумные попойки и развратные оргии Пожирателей остались в ненавистном прошлом. Наложить Обливиэйт на тягостные воспоминания я никак не решался — терять больше двадцати лет жизни крайне не хотелось: как ни крути, были и приятные моменты. Незаметно пролетело два года, победные празднования утихли, в прессе всё реже мелькали имена знаменитого Трио. Я наслаждался покоем (как же хорошо без галдящих студентов!), занимался научными исследованиями, время от времени экспериментировал и писал различные статьи по зельеварению. Каждую субботу я выбирался в питейное заведение «Мутная капля». В нём собирался чуть ли не весь магический сброд Лондона: подозрительного вида сквибы, уродливые гоблины, тёмные маги, беглые заключенные — самое подходящее место для бывшего Пожирателя, не желающего быть узнанным; никто не беспокоил, не лез с расспросами и пустыми разговорами. Не успел бармен принести мой заказ, как за спиной раздался неприятный до ломоты в зубах голос: — Она назвала меня тупоголовым рыжим обжорой и выставила вон! Дура! — Не обзывайся! Иногда ты действительно ведёшь себя по-хамски, — возразил голосу собеседник. — Гарри, ты заметил — с ней стало невозможно общаться? Знаешь, временами мне кажется, что она помешалась в своей библиотеке: ну зачем, скажи, сдавать на третьем курсе программу пятого? — Рон, Гермиона, может, не хочет тратить лучшие годы жизни на получение заветной корочки… — Готовы заказать? — манерный голос официанта перебил занимательный диалог. Мне и в голову не приходило, что мой скверный характер и аскетичный образ жизни как-то повлияют на Всезнайку, сделав её ещё более заносчивой, вредной и занудной, чем она была в школе. Судя по рассказу рыжего недоумка, Грейнджер превратилась в настоящую мегеру. — Два скотча. — Двойных, — добавил Поттер. Хм, какой бойкий старт… Шпионская сущность приятно заныла, ожидая новых подробностей. — Знаешь, нас с Джинни больше всего расстраивает, что Гермиона всё глубже уходит в себя, выходные проводит дома, уткнувшись в книгу. Она постоянно в дурном настроении и… — Гарри, я давно забил на это. — А как у вас, ммм… ну, в постели? Перед глазами нарисовался образ смущенно краснеющего Поттера, неуклюже поправляющего очки. — А никак. Сначала всё было нормально, ну, ты понимаешь. А сейчас… с ней что-то случилось, наверное. Она стала вытворять в кровати какие-то странные вещи. Мне это неприятно. — Может быть, вам стоит поговорить? На эту тему. — Да ладно тебе… Иногда мне кажется — ей всё равно. Она больше любит торчать над котлом и засыпать с учебником, чем обнимать и целовать меня — своего жениха. — Бывшего жениха… — Ну, бывшего… Не подкалывай. Слово «котёл» сработало как детонатор, и меня осенило: замечательная Грейнджер и её друзья не в курсе обряда, любезно организованного Нарциссой, и изменения в поведении Заучки обусловлены связью с моей скромной персоной… Сначала я беззвучно затрясся от хохота, а потом решил не лишать себя удовольствия и, развернувшись к гриффиндорцам, рассмеялся в голос… Поттера так перекосило, что можно было лепить карнавальную маску упыря. Эта картина ещё долгие годы будет греть мое сердце. Даже Силенсио не пришлось применять — Поттер рефлекторно открывал и закрывал рот, тыча пальцем в мою сторону: — Сне-е-е-йп… — Что тебе налили, раз покойники мерещатся? — громко спросил Уизли. — Он же умер… — все еще не верил собственным глазам Поттер. — Не могу сказать, что рад встрече, но ваш рассказ меня позабавил… — Допились… Точно Снейп, да ещё живее нас с тобой… — Ценное замечание, мистер Уизли. Жаль, нельзя снять с вас баллы за распитие крепких спиртных напитков и глупость. Впрочем, последнее — это врожденное, вашей вины тут нет. Первым от шока оправился Спаситель волшебного мира: — Профессор, вы… это всё… так неожиданно. Я должен… Это правда вы? Конечно, я мог бы уйти, ни словом не обмолвившись про Грейнджер, но я устал от уединения и ради некоторого разнообразия продолжил: — Впервые, Поттер, вы правы — это действительно я. А вы, Уизли, передайте своей подружке, что она стала невольной участницей обряда «Единения эмоций». Всё ясно? — Поттер с Уизли согласно закивали. «А вот теперь надо эффектно удалиться», — решил я и, традиционно взмахнув полами мантии, покинул «Мутную каплю».