Предчувствуя тебя

Предчувствую Тебя. Года проходят мимо — Всё в облике одном предчувствую Тебя Весь горизонт в огне — и ясен нестерпимо, И молча жду, — тоскуя и любя.* Несколько дней ничего не происходило, словно неожиданная встреча с бывшими учениками мне просто приснилась. Сегодняшний скучный вечер не разбавлялся даже интересной статьёй в новом номере «Алхимика». За целый день случилась одна небольшая перепалка в лавке Меерса — местного травника. Этот прохвост пытался всучить мне протухшие стебли бамбука. Со мной такие выкрутасы не проходят, надо будет проклясть мерзавца. Уверенный стук в дверь прервал обдумывание плана мести. — Кого принесло? — по привычке прорычал я максимально устрашающе. Постучали ещё громче и настойчивее. С трудом поднявшись из глубокого кресла-качалки, пошел открывать. — Вы — мерзкий, отвратительный тип, укравший у меня два года счастливой жизни! Вы наглым образом пользовались моим счастьем, подпитывались моей радостью и даже не удосужились сообщить, что живы! — с места в карьер выпалила Заучка. Она была похожа на разъяренный одуванчик с алеющими щеками. — И вам доброго вечера, мисс Грейнджер. — Он ни разу не добрый, а вы гад, коих свет не видывал! — её трясло от остервенения. Надо срочно прекратить этот словесный поток. — Довольно! Может, войдёте и в спокойной обстановке сформулируете свои претензии? — Претензия у меня одна, и зовут её Северус Снейп! Видимо, на Грейнджер обряд подействовал гораздо сильнее, чем на меня, и она не могла справиться с проявлениями моего «замечательного» характера, которые в женской ипостаси выглядели нелепо-истеричными. — Вы хотели бы понять, что с вами происходит? — поинтересовался я. — Да я уже давно всё поняла! Только никак не могла вычислить, какая зараза во мне поселилась, к кому именно меня привязали! Я, конечно, догадывалась, но факт вашей смерти опровергал мои предположения. Какого треклятого гоблина вы не сообщили мне, что до сих пор живы?! — Сколько эмоций, мисс, и как точно подмечено: я не спешил воскресать. Не предполагал также до случайной встречи с вашими дружками, что действие обряда скажется на вас так… пагубно. — Значит, вы знали имя дуала?! — Грейнджер, не собираюсь оправдываться, да и извиняться мне не за что. Говорю в первый и последний раз: обряд «Единения эмоций» провели, когда я был в беспамятстве, а маг, совершивший ритуал, не знал, с кем меня связывает. — И вы хотите, чтобы я поверила? — Я давным-давно ничего не хочу. Уходите, я не намерен выслушивать вашу истерику. — Вы чудовище, профессор, просто неблагодарная свинья! Использовали и выбросили, как дырявые носки! А вот эта эскапада и впрямь была лишней. — Да, использовал! И мне плевать на вас и ваши чувства, а особенно на ваших друзей и то, что они про вас думают. — Вы… — Я! Кажется, из нас двоих только вы бросили меня захлёбываться собственной кровью, и, помнится, вас не волновали мои чувства. — Но я… — Помолчите, я не закончил! И если бы вы избрали более дружелюбный тон беседы, я, возможно, предложил бы решение, которое, конечно же, у меня есть. А сейчас — убирайтесь вон! Ей ничего не оставалось, как фыркнуть напоследок и уйти, театрально хлопнув дверью. Неужели я такой же позёр? Я остёр на язык, но не позволяю себе открыто хамить, что Грейнджер откровенно не удаётся. Спустя пару дней ко мне явился Поттер. Эта встреча до сих пор вызывает во мне странные чувства. Он наконец-то повзрослел; возможно, сказалось отцовство, не знаю… Гарри извинился за поведение подруги, ему удалось убедить меня выслушать её, и, что поставило в тупик, он напросился в гости на чай, а я отчего-то согласился принять поганца через неделю… Вторая встреча с Мисс Дурное Настроение прошла в покаянном духе. Она долго рассказывала, как мучилась, не понимая, что с ней происходит, откуда взялись частые смены настроения и повышенная тревожность. Отчужденность и угрюмость стали её верными спутниками. А вскоре она и вовсе замкнулась в себе. Гермиона вспомнила, как буквально за несколько недель у неё изменились взгляды на многие вещи, в особенности на отношения с людьми. — Я поняла, что мне не надо встречаться с Роном. Он не разделяет моё рвение к знаниям, я не могу обсудить с ним прочитанное, мне не нравится квиддич, и я не разбираюсь в мётлах. Понимаю, причины притянуты за уши, но для меня это важно. Не буду лукавить… мне с ним не интересно. — На мой взгляд, последняя причина самая веская. Младший Уизли на самом деле вам не пара. — Вы в этом уверены? — Теперь в этом уверены вы. Грейнджер мои слова не понравились. Уж не знаю, что она хотела услышать. Хвалишь — плохо, ругаешь — тоже плохо, поддерживаешь — ещё хуже. С женщинами всегда так. — Не знаю, зачем я вам вообще сказала. Это не ваше дело. Мы пили чай, она делилась своими переживаниями, а я смотрел на её губы… и неожиданно кое-что понял: я хочу ощутить их мягкость на своём члене. И, судя по его реакции, наши желания совпадали. Этого ещё не хватало. Понимание было настолько абсурдным, что я тут же принялся отбивать дробь пальцами по подлокотнику кресла — моя всегдашняя реакция на негатив. Грейнджер настолько увлеклась своей персоной, что, слава Мерлину, не обратила внимания на мою нервозность. — Я прочитала в «Древних семейных чарах», что если связанные обрядом люди находятся поблизости, то магия ослабевает. Думаю проверить эту информацию на практике… Как вам кажется? Я прослушал её, но признаться в этом, разумеется, не мог: — Что вы имеете в виду? — умело выкрутился я. — Мы должны находиться рядом друг с другом. — Тут возникнут сложности. Я выбирал жилище, чтобы быть подальше ото всех — по-прежнему ценю уединение. Снять комнату, а тем более, купить здесь дом будет весьма проблематично. — Да, сэр, я заметила. Я уже обзвонила всех риэлторов этого района, и вы правы, с жильём тут проблема. Поэтому решила временно пожить у вас, пока мы не разъединим эмоции. У меня от такой вызывающей наглости перехватило дыхание. Видимо, моё и без того бледное лицо окончательно побелело, так как Грейнджер поспешила уточнить: — Не переживайте, мистер Снейп, Косолапсус останется у моих родителей, а я расширю чердак и буду сидеть там тихо-тихо. Поверьте, вы не заметите меня. Не верилось, что она говорит серьёзно, и я решил сострить: — А вы не предполагаете, что проживание под одной крышей с бывшим Пожирателем может вас скомпрометировать? — Знаете, мне так надоело ненавидеть весь мир, что я согласна пожертвовать репутацией… Тем более, что вас посмертно оправдали! — на полном серьёзе ответила Грейнджер. Слов не было. И я уступил её уверенности, граничащей с отчаяньем, недоумённо разведя руками — не привыкать выпутываться из передряг. Уже на следующее утро Гермиона возилась на чердаке, двигая мебель. Я даже любезно предложил гостье пользоваться моей ванной, предвкушая неожиданные пикантные встречи: весь день меня обуревало непонятно откуда взявшееся желание овладеть Грейнджер — без лишних слов нагнуть и трахнуть. Я уже не знал, что делать — самоудовлетворение принесло лишь временное облегчение. Придётся ночью наведаться в «Манящие кружева» в Косом переулке; противно — терпеть не могу бордели! — Ой, простите! Я думала, что вы уже спите. Какая удача!.. Грейнджер внезапно нарисовалась в дверном проёме и застыла, открыв рот: я стоял возле рабочего стола в расстёгнутой рубашке и с босыми ногами — пришел в кабинет, чтобы выбрать чтение на ночь. — Вас стучаться родители не учили? Что вам надо? — Прямо сейчас — хотела взять книгу, а вообще — провести «Разъединение» как можно скорее! Мне невыносимо жить, когда на душе скребут все кошки мира. — Я, знаете ли, прожил так двадцать с лишним лет. Не суть. Вы уже выяснили, как необходимо провести обряд, не повредив вашей незапятнанной душе? — Прекратите ёрничать, профессор! Конечно, узнала: сторонний маг, ваш волос, моя менструальная кровь и… — Ну… что вы как ребёнок?! Я знаком с чёрной магией: ритуальное убийство, оргия, некрофилия, другие изыски… Меня удивить сложно. — И… семя. — Какое семя? — Ваше. — Я не растение, к вашему сведению. — Не надо издеваться! Вы же всё поняли… — Конечно, понял! Более того, заранее знал, что вам понадобится сперма, ведь сексуальная энергетика самая сильная. Меня просто позабавило ваше смущение. Вроде уже не девочка, а ведёте себя, как второкурсница. Или Уизли не способен даже на… — Ну, знаете ли!.. Она возмущалась, а со мной явно было что-то не так: я видел в ней женщину — оформившуюся, грубоватую, упрямую, заносчивую, но, между тем, молодую, темпераментную и восприимчивую. И этот диссонанс черт моего характера и её женственности будоражил меня, как натрий, брошенный в воду. По большому счёту, мне было плевать, что Грейнджер придумала с обрядом, в любом случае — себе она не навредит. — Вы выбрали волшебника, который проведет церемонию? — Я поспрашивала некоторых — никто не хочет мараться чёрной магией. — Надо же… какие все разом стали правильные… Попросите вашу драгоценную МакГонагалл, она будет рада помочь своей любимице. — Не думаю… Профессор никогда не согласится на это! — Ой, ли… Плохо вы знаете своего бывшего декана. Ну, запрягите Поттера. В конце концов, поганцу не привыкать бороться со злом… — я так ядовито улыбнулся, что самого пробрало. — Зачем вы сравниваете себя с Волдемортом? Поверьте, когда мы узнали правду про вас и профессора Дамблдора, никто из нас… — Уймитесь, Грейнджер! Выслушивать хвалебные речи на ночь глядя нет никакого желания. Только ради собственного спокойствия попрошу того, кто заварил всю эту кашу; надеюсь, она согласится. Как же здорово, что Гермиона не завалила меня расспросами, а всего лишь умоляюще уставилась и нервно облизала губы. Возбуждение так затмевало разум, что я понял: если она не отдастся сама — возьму силой. Такой каменной эрекции у меня не было лет с двадцати пяти. Применять непростительные или опаивать девчонку афродизиаками не хотелось, поэтому я решил просто соблазнить её; начал раздеваться, не прерывая зрительного контакта, и шептать нечто неразборчивое. Она опомнилась, когда лязгнула пряжка ремня. — Что вы де… — Не уходите. В ближайшие пару-тройку часов вы мне понадобитесь. — Зачем? Дура, или притворяется? — Я хочу заняться сексом с вами, здесь и сейчас, без лишних слов и уговоров. Что в этом непонятного? Жаль, больше не могу начислить Гриффиндору баллы. Или ещё могу? Официально меня никто не увольнял… Выражение лица Грейнджер в момент, когда она услышала про моё желание, принесло бы факультету баллов пятьдесят. — Вам не надоело надо мной издеваться? — Прекратите. Пара шагов, и я заставил её замолчать… Она, конечно, сопротивлялась: отпихивалась, даже попыталась пнуть меня коленом. — Не брыкайтесь, вы же не иноходец. — Это ради обряда? Вы так сперму хотите добыть? Клянусь Мерлином, она забавна! — Я вас хочу. Наверное, это побочное действие магии… — откровенно соврал, надеясь уломать её. А мои руки уже блуждали под блузкой. — Не помню, чтобы… — Нельзя же прочитать обо всем на свете, — шепнул ей на ухо, опалив его жарким дыханием. Нежная кожа, отзывчивое тело — она слишком хороша, чтобы принадлежать Уизли. — Пойдём в кровать… — раздался ее едва различимый голос. Я прижал Гермиону к столу и, развернув к себе спиной, нагнул. — В другой раз. Сейчас не к месту сантименты. Задрал юбку и, отодвинув трусики, нашел большим пальцем клитор. Она охнула и немного приподняла бёдра, бесстыдно раскрываясь и двигаясь мне навстречу. — Распутница, — прошептал я, ощущая ритмичную пульсацию сокровенных мышц. Отдышавшись, Гермиона повернулась и пролепетала: — Простите, профессор, я так быстро… У меня давно не было… И она, медленно поднеся мою руку к губам, облизала каждый палец. С вожделением. Воистину, спокойные воды глубоки**. Такого поворота сюжета я не ожидал. Гермиона потянула меня на пол и подарила полночи безудержного секса… Казалось, я стар для таких экзерсисов, но… только Мисс Неуёмность оказалась права — надо было пойти в кровать: на коленях остались синяки, да и поясница потом отваливалась ещё пару дней. Теперь ясно, что смутило идиота Уизли — мои пожирательские замашки в исполнении «правильной девочки». На следующее утро Гермиона, краснея, смотрела на меня каким-то диким взглядом, но от комментариев воздержалась. Так начались наши странные отношения. Грейнджер по-прежнему обращалась ко мне на «вы», а я не приглашал её в свою спальню. Я не поднимал тему обряда, а она не рвалась проводить «Разъединение». Иногда мы занимались сексом, но никогда не обсуждали это после. Однажды она призналась мне в любви. Честно сказать — был очень удивлен. Почему же я не чувствовал её любовь? Мерлин знает. Слова Грейнджер меня не обрадовали. Мне стало жалко девчонку: я никогда не смогу ей ответить, потому что до сих пор люблю другую женщину. Но при этом — не знаю, как объяснить возникшие во мне чувства, — понял, что не хочу быть один. Я ощутил это, когда Гермиона уехала на какую-то конференцию по трансфигурации. Оказалось, мне не хватает возни на чердаке, её башмаков в прихожей, тонкого, едва уловимого запаха — ее запаха. Наверное, это называется «скучать». Она вернулась, румяная и веселая, я встретился с ней взглядом, и губы сами произнесли: — Гермиона, выходи за меня… Мир не перевернулся, часы по-прежнему мерно тикали, лишь дыхание замерло в ожидании ответа. Неужели я это сказал? Она улыбнулась и… согласилась, а я поспешил уточнить, что не люблю её и не собираюсь скрывать от неё сей факт — пусть знает, на что идёт. Гермиона смиренно ответила: «Справлюсь…» Я понимал: строить семью без любви неправильно, но я не духовник и не психоаналитик, чтобы копаться в душе, выискивая изъяны у самого себя, да и эгоизма мне не занимать. Согласилась — и чёрт с ней. _______________ * Здесь и далее цитируется стихотворение А. Блока «Предчувствую Тебя» ** Английский аналог русской пословицы: «В тихом омуте черти водятся».