Ворон и Ласточка

Ульдрену снится погожий день увядающего лета. Лучи ласкового, почти по-осеннему тёплого солнца мягко ложатся на зеленовато-золотистую листву деревьев. Тёплый ветер приятно щекочет лицо и шею, обдувает открытые предплечья и играет с кончиками волос. Он держит в руках кисть для каллиграфии. Медленно окунает её кончик в ёмкость для туши, пропитывая тёмный ворс, и поднимает выше, поворачиваясь к своему холсту. Спиной к нему сидит девушка, чьи волосы забраны наверх пронзительно-синей лентой. Узкие плечи расслаблено опущены, и на изгибе шеи свернулась одна гладкая прядь, выбившаяся из небрежной причёски. Он аккуратно смахивает её вперёд, едва касаясь спины кончиками пальцев. На светлой коже расцветают чернильные узоры. Плавные линии мягко изгибаются, складываются в фигурные крылья. Их основание едва касается позвоночника, а тонкие спирали и волны раскидываются до самых плеч, задевая руки. Слева под крылом виднеется острая линия, берущая начало у рёбер, плавно поднимающаяся до основания узорчатого рисунка и спускающаяся вдоль позвоночника до самой поясницы. Прохладный кончик кисти касается кожи с правой стороны, оставляя симметричный след. Девушка едва заметно вздрагивает, ощутив влажное прикосновение, и контуры напрягшихся мышц искажают рисунок. На мгновение кажется, словно крылья шевелятся, готовясь сойти с кожи, тревожно распахнуться за спиной. Ульдрен издаёт смешок, мягко ведёт кистью дальше, оставляя ровную линию. Доходит до позвоночника — и опускает вниз, едва не задев тушью ткань штанов. Отложив кисть в сторону, он наклоняется вперёд и осторожно ведёт кончиками пальцев по шее, опускаясь на плечи и спину. Девушка, выдохнув, склоняет голову вперёд — и лента соскальзывает с её волос, с шелестом приземляясь на пол. Каштановые волосы рассыпаются по плечам, и Ульдрен замирает, очарованный зрелищем. Девушка медленно оборачивается к нему, и Ульдрен ощущает, как сердце пропускает удар. В тёмных, цвета ночного моря глазах клубится такая нежность, что от неё перехватывает дыхание. Сердце тяжело бьётся где-то в горле, а в теле ощущается невероятная слабость. Ульдрен плавно склоняется ниже, приближаясь к лицу девушки настолько близко, что даже может разглядеть бледные пятнышки веснушек у самых уголков глаз. И вздрагивает, услышав за спиной резкий звук. — Кто... — Ульдрен оборачивается, слишком растерянный для того, чтобы злится на нарушителя спокойствия. Но недоумённо осекается, заметив резкую смену обстановки. Тёмная пыльная комната, которая выглядит так, будто в ней совсем недавно отгремело жестокое сражение. Если здесь и была мебель, то вся она превратилась в обломки, обильно устилающие выщербленный пол. Тревожное, душное чувство сдавливает горло. Что происходит? Ульдрен пытается отступить назад, но вздрагивает, наткнувшись на что-то холодное и подозрительно похожее на... Он гулко сглатывает и оборачивается. Перед ним лежит жутко обезображенный труп. Множество рваных ран и недостающие куски плоти не дают даже шанса на то, чтобы опознать погибшего. Но взгляд Ульдрена буквально впивается в обрывки одежды. Ткань покрыта грязью и кровью настолько плотно, что её изначального цвета невозможно угадать, но созвездия, вышитые на ней ярко-голубой люминесцентной нитью, просто нельзя не заметить. В груди болезненно тянет. Ульдрен замирает. Его мысли будто выключаются. И только взгляд скользит выше. Сквозь плотный слой грязно-бурой крови на чудом уцелевших участках плоти виднеется знакомый чернильный рисунок. Ульдрен просыпается от собственного крика. — Тихо-тихо, — Вета ловит его, уже подскочившего с кровати, и ловит его руки. — Это сон, Ульдрен, это просто сон. Ульдрен тяжело выдыхает. Он, вне правил, идеально помнит, что ему снилось. — Я разбудил тебя? — шепчет он, боясь нарушить тишину в комнате. Вета сидит перед ним, держа его за запястья и аккуратно поглаживая. — Не страшно, — отмахивается она. В спальне темно и тихо, только шорох стрелок, бегущих по циферблату, нарушает идеальный ночной покой. — Я, наверное, в душ, — говорит Ульдрен. Он чувствует, как по затылку стекает холодный пот. — Давай, — соглашается Вета. — Ты весь мокрый от крови. Не вдохнуть и не выдохнуть. — Что? — Ульдрен поднимает голову, думая, что ослышался. Ладони Веты в крови. — Мы в ней утонем, можешь не мыться, — буднично говорит Вета и оглядывается. Кровь стекает по стенам и стёклам, скапливается на полу, ползёт по когда-то идеально-чистым белым простыням на кровать. — Ты стольких убил, что уже не отмоешься. Ульдрен воет и хватается за голову. Очередной кошмар, нужно проснуться, нужно... Ульдрен просыпается, сразу оглядывается на стены и окна и жмурится — за прозрачными стёклами восходит солнце. Он выдыхает и морщится, глаза режет, голова будто чугунная. Ульдрен тяжело приподнимается, когда дверь в комнату открывается. — Доброе утро, мистер «Ничего-со-мной-не-случится-я-пил-дрянь-и-похуже», — приветствует его Вета. Ульдрен смотрит на неё во все глаза — такая реальная, но... — Ущипни меня, — просит он, протягивая пластилиновую от слабости руку. Вета приподнимает бровь, протягивает пальцы и щипает с такой силой, что Ульдрен не может сдержать вскрика, отнимает руку и накрывает ладонью наливающийся синяк. — Прости, не удержалась, — ехидно бросает Вета. — Ты всю ночь не давал мне спать, знатно бредил. Перепугал нас с Глинтом до полусмерти. — Ты бы знала, как я перепугался, — бормочет Ульдрен и ложится обратно. У кровати на тумбе он видит стакан с водой и тянется к нему, но Вета успевает раньше и помогает ему напиться ещё тёплой подслащённой водой с лимоном. — Примерно знаю, — кивает Вета. — Ты стонал половину ночи. Звал то меня, то Глинта, драться лез. Пришлось тебя держать. Я очень тебя прошу, если Илай ещё раз предложит вам с Эшем выпить, скажи что ты язвенник. Ульдрен смотрит на Вету — заспанную, но невредимую. — Я тебя ударил? — прямо спрашивает он. Вета фыркает: — Ты стукнул меня в плечо, а извинялся так, будто... Она замолкает, садится на кровать и пододвигается ближе — тёплая и реальная. — Тебе это снилось? — прямо спрашивает Вета. — Мне много что снилось, — морщится Ульдрен. — Я проснулся, но внутри сна. — Согласна, это мерзость, — кивает Вета. — Спи, я тебя разбужу, если увижу, что тебе снится кошмар. — Тебе самой нужно отдохнуть, — бормочет Ульдрен. Вета улыбается и берёт его за руку, переплетая пальцы. — Пять пальцев, — внезапно говорит она. Ульдрен напрягается. — Что «пять пальцев»? — Во сне у тебя никогда не бывает пять пальцев. Или больше, или меньше, или руки расплываются. Сомневаешься в реальности происходящего — смотри на руки. Ульдрен приподнимает их всё ещё сцепленные руки на уровень глаз. У него пять пальцев, а на запястье белый плетёный браслет.