Тридцать три

Больше чем семейные традиции и друидов (за исключением одного конкретного) Киллуа Золдик не любил только латынь. Дома отец, мать и старшие братья переходили на латынь, если хотели что-то скрыть от младших. Киллуа хотел знать все, так что выучить мертвый язык пришлось. Зато потом, в академии, преподаватель освободил его от посещения своего предмета, и у будущего некроманта освободились целых три часа в неделю (а во время экзаменов три часа - немало). После визита к родне Гона (Кил был ошарашен нежными отношениями между друидом и его тетей, даже не матерью!) они потащились в поместье Золдиков. Там, к слову, Киллуа никто особо и не ждал, разве что Аллука и Каллуто - младшие сестры - обрадовались. Мама же, как и ожидалось, закатила скандал. - Он же друид! - заверещала она, сразу переходя на латынь, и Киллуа едва удержался от того, чтобы закатить глаза. - Невыносимый, глупый, грязный... У Кикё явно закончились цензурные эпитеты, и она зависла, беззвучно шевеля губами. Но, не успел Киллуа раскрыть рта, как рядом на чистейшей латыни заговорил Гон. - Деревенщиной ещё назовите, - посоветовал он. Глаза Иллуми стали ещё больше, у Миллуки отвисла челюсть, Сильва медленно моргнул (что обозначало высшую степень удивления), Кикё замерла, как соляной столб. Девочки ничего не поняли, но прониклись общей атмосферой. Гон устало вздохнул. - Что, никогда не видели грамотного друида? Поместье Золдиков друзья покидали спешно, уворачиваясь от проклятий и тяжёлых метательных кинжалов из коллекции Миллуки. Киллуа велели никогда больше не возвращаться и вообще забыть, что он Золдик, но некроманта мало это волновало. Куда интереснее теперь было выяснять, чем же ещё таким его может удивить Гон Фрикс, самый неправильный из всех друидов.