Полосы

Эльд бежал, как мог, куда глаза глядели. Его не остановила ни повышенная гравитация, ни отсутствие на стенах и потолках привычных для фиксианской архитектуры скоб, ни даже удивленные возгласы милой Зораны Руменовны. Накинув первое, что могло скрыть его многочисленные руки и ноги, фиксианский комиссар едва успел проголосовать пролетающую маршрутку и очутился в еле знакомом ему центре Пловдива. Беги, твердила ему интуиция. Беги, ты не хочешь разбираться, ты не хочешь встретиться с этим, ты не хочешь… вопросов. Беги и замаскируйся, как ты умеешь, наведи иллюзию! Земной комиссар хитер и бегает быстрее, ты на его родной земле, так приложи же усилие! Что ты наделал… а? Что? Эльд уверенно хмыкнул себе под нос и, нащупывая в кармане плаща банковскую карточку, шагнул в магазин одежды. Цветастая пилагейская хламида слишком выделялась в толпе, делала его узнаваемым… Фиксианец сменил ее на широкий платок с узором, напомнившим ему восточные ковры — в таких здесь ходила каждая вторая девушка, — а шаровары на длинную, до самого пола, юбку, и критически оглядел свое отражение в зеркале. Из-за стекла на него смотрела беловолосая, белобровая фиксианская физиономия. Так не пойдет! Подумав, Эльд прихватил еще и темный карандаш для глаз и потрусил прочь: оставаться в одном месте слишком долго, к тому же засветив свою карточку — непростительная роскошь, когда ты в бегах. Желание сбежать захватило его полностью, будто не возвращаться ему через три дня на работу, не смотреть в глаза побратиму… Куда ты бежишь, Зирра? От чего? Он остановился в полутемном переходе и в первый раз за утро вдохнул полной грудью, втянул в себя сырой воздух со всеми его запахами и привкусами. На стене висело разбитое зеркало — кусок какой-то старой мозаики, но Эльду хватило и его. Выхватив из кармана купленный ранее карандаш, он быстро подрисовал себе темные брови и ресницы — как у людей! — и напряженно уставился в мутное стекло. В груди неприятно екнуло. Что за знакомое лицо? Кто ты, отражение? Неужели… я? Когда? Темные брови, темные полосы в волосах. Внутри ты не свободен, зашептал внутренний голос, нарастая до отчаянного воя, внутри ты не свободен, Эльд, Эльд! Фиксианец крутнулся на месте, раскинув руки, как это делали до него Кизир — и Крыс, но и дружественные крокрысцы из Зиккурата, будучи обуреваемы эмоциями. На потолке тоже лепились осколки зеркала, треугольники и полосы, полосы, полосы… Вдали зацокали по камню знакомые каблуки и зажегся, приближаясь, оранжевый рассвет, но Эльд больше не бежал. Он стоял, запрокинув голову к своему отражению, и просто ждал своего побратима, как преступник приговора, ведь он сам себя приговорил своей вечной ложью. Эльд, Эльд… — Эльд! — взволнованно воскликнул Милодар. — Наконец-то! Где Вы были? Он тяжело дышал — сколько пробежал, не дожидаясь общественного транспорта? Земные оперативники в случае чего бегали не хуже пресловутого волка. Да что там оперативники, тут и школьники не хуже, взять ту же Алиску… Эльд уверенно взглянул на своего побратима, своего раскху, потом на себя в потолочной мозаике, снова на него, и сказал: — Элинн. — Это не ответ, — проворчал землянин, утирая со лба пот. — Эльд! Я за Вами через полгорода несся на перекладных да на своих двоих! Вы же могли сгинуть ни за что и меня с собой забрать! Здесь вам не Фикс! — он развел руками, мол, как еще объяснить? — Элинн, — спокойно повторил Эльд и шагнул ему навстречу. — Это ответ, Дариннэн. Я была здесь, — она резко вдохнула, слова обожгли язык, словно ментол. — Леди Элинн Зирра. Две пары желтых глаз встретились, и Элинн видела — физически чувствовала — как за острыми, птичьими зрачками на полную катушку работает один из светлейших умов галактики, собирая воедино головоломку. Последний кусок пазла защелкнулся, раскрывая целое. — Так вот это что было! — взвыл землянин и звучно хлопнул себя ладонью по лбу. — Ух я, дурак! Вот зачем Арэйн об антипрослушке говорил! Вот отчего меня так… искушало! — Да, — подавленно кивнула Элинн. — Но что же я видел тогда, — недоверчиво потер глаза землянин, — на слете в Галактическом центре, когда Вас, кхм, в душе вырубило? — Иллюзия, комиссар, — развела длинными руками Элинн. — Коррекция восприятия, базовый навык наших оперативников. Мне противно собственное тело, я наводила иллюзию в первую очередь на себя же. — Что ж вы мне раньше не сказали! — Я сама не помнила, не хотела помнить! Говорю же, слишком больно… — О, космос и планеты! Сама себя перехитрила, вот это талантище маскировки! Эльд, то есть Элинн, — запинался Милодар, неловко держа побратима за средние руки, — Вы… ты… еще что-нибудь важное забыла или это всё? Я не выдержу еще одного такого откровения! Выкладывайте все как есть! Элинн, вы плачете? — Я начала задумываться перед отлетом, — сквозь слезы выдавила фиксианка, — а поняла уже здесь. Поэтому я молчала на все твои вопросы. Твоя мама — настоящее сокровище, я уже говорила? — Так что же ты такое, Зирра? — воскликнул Милодар. — Элинн, она/её, как говорят у вас на Земле, — жестко усмехнулась она, несмотря на бегущие ручьем слёзы, и лицо ее приняло хорошо знакомое всей галактике выражение. — Или он/его, но все реже. Полосами, то так, то этак, — она тронула неравномерно отросшие волосы. — Я пока сама себе не верю, но очень хочу! Это та, кем я родилась, кем была до Крыса… до того, как стала им. Больше нет никаких сюрпризов. Ах, нет, один остался. Потянувшийся за заслуженным и, о чудо, больше не запретным поцелуем землянин встретился лицом с верхней ладонью фиксианки, пока остальные руки производили сложные пассы у ее длинной шеи. В горле что-то тихо, но явственно щелкнуло, как у птицы Говоруна. — У меня «сирена», — сказала Элинн, будто о чем-то будничном, и улыбнулась. — Я никогда не слышал, — ошеломленно прошептал Милодар, — это Вы? Ваш настоящий голос? Господи… — Я тоже не слышала, — пожала плечами Элинн, — «сирена» разрешена с пятнадцати лет, как раз когда голос ломается. А теперь ты плачешь, — она наклонилась к побратиму, как диковинная гусеница, и осторожно чмокнула в щеку. — Дариннэн… можно? — Как вы говорили? Официально разрешаю, — хрипло ответил землянин, вытирая непрошенные слезы рукавом джинсовой куртки. — Да не так, тьфу, вы же совсем не умеете… Под переходом прошумел поезд на магнитных рельсах. Прибывшие пассажиры спешили по темному коридору, не обращая внимания на странную целующуюся парочку. Подумаешь, какой-то цыган, да длинная баскетболистка со старомодной полосатой прической… А комиссары целовались, будто первый и последний раз в жизни, взасос и взахлеб, потому что ничего им за это не скажет ни Галактика, ни искренние фиксиане с их глазами-рентгеном, ни собственная совесть и хрустальная илха, ни даже всевидящая в своей простоте мама. *** — Вот, — крайне довольная собой, сказала Зорана Руменовна, оглянувшись сначала на кастрюльку с борщом, потом на любимый планшет с каталогами одежды, и нажала тщательно наманикюренным пальчиком на кнопку «сохранить». — Вот! Вернется — обязательно покажу. Идеальное свадебное платье!