Уйти по-английски

— Ты уверен, что это решение правильное? — Другого выхода нет. Слова гулко отражались от стен гигантской пещеры. Мерно падали капли в позеленевших фонтанах. Любой звук здесь становился громким и пустым, как банка. Кап, кап, кап… — Я слышу это в четвертый раз, и все равно не понимаю. Не могу понять. Приведи хоть один разумный аргумент, и я соглашусь. — Элинн… Ты здесь, значит, уже согласилась. Кап. Кап. Кап. И полная, абсолютная тишина. *** — Да, не заладилось, сотрудники бунтуют, — проворчал Милодар, без особого энтузиазма уворачиваясь от жены. Элинн нависла над ним наподобие длинной гусеницы и так настороженно заглядывала в лицо, будто сканировала. Будто? Нет, Элинн и в самом деле сканировала, даже вопроса не задала, а он по привычке ответил вслух. Давай, нюхач, что ещë угадаешь? — Орват, — вынесла вердикт Элинн. — Правильно. — Ты бы видела еë взгляд, — комиссар поëжился, вспомнив недавнюю встречу земного ИнтерГПола. — Это как… Эль, вот ты приходишь в штаб, а сержанты твои на тебя смотрят, как на еду! Причем невкусную! За свою жизнь Милодар повидал агента Орват всякой. Зеленой девчонкой на заре карьеры, перспективной оперативницей, талантливой актрисой. В последнее время — матерым офицером, женщиной с бурным прошлым и неудачами в личной жизни, что могло их с комиссаром даже как-то сдружить… Но не сдружило. От Коры нынче веяло такой неприязнью, что хоть иди мойся. И что ее укусило? — Нет, ты вкууусный, — шутливо протянула Элинн и зацапала его всеми шестью руками. Милодар пошатнулся: приветствие привычное, но организм в последнее время всë медленнее отвыкал от голографического модуля, всë больше качался пол под ногами. То ли работал опять на пределе и не заметил, то ли и правда стареет? Нет, чепуха! А вот Элинн бодрится, притворяется. Что-то ей мешает жить, но что? Шутка шуткой, а в ней могла оказаться и доля правды. — Элиннэн! Неужто сержанты буянят? Элинн буркнула что-то невнятное на крокрысском — и кратко кивнула. Милодар представил себе милых сержантов с их ледяным эмофоном, сдвоенной эмпатической атакой и таким взглядом, как у Коры Орват на пару часов раньше, и ему стало страшно. Энергет хорош, пока он играет на твоей стороне. Энергет-враг выжжет тебе мозги, и никто потом даже вины не докажет. Страшнее всего энергет-перебежец: он знает, где эти мозги найти. — Очень плохо, — сухо сказал Милодар и, отодвинув Элинн прочь, вышел в коридор. Взгляд золотых с серыми пятнами глаз ощутимо уперся в спину. Обниматься расхотелось. Позади раздался ненавязчивый шорох и писк нажимаемых кнопок: Элиннэн без лишних слов впрягалась в голографический модуль, становясь на следующие полдня комиссаром Эльдом. Пускай. Сил на еще один разговор по душам не было. Милодар прошаркал в гостиную и не глядя хлопнулся на диван. Ну, какой диван — скорее сваленные в кучу полтора матраса… Нет, возраст — чепуха, и жить им с Эльдом еще больше ста лет, но чувствовал он себя сейчас древним стариком. К тому же новое жилище комиссаров его раздражало, пугало недоделанностью и вечной грязью и выглядело, как пиратский вертеп. Единственное, что здесь выглядело относительно целым — собственно, кабинка модуля, и то перекрашенная под общий цвет окружающей мути. Не будь это жилище смехотворно, парадоксально безопасным, ничто в жизни не загнало бы Милодара в Зиккурат. Но оставаться на съемной квартире теперь было рискованно, никакие экраны и сигнализации не спасали. Всë больше недовольных пыталось добраться до комиссаров, слишком многим было выгодно от них избавиться. Пришлось переступить через собственную гордость и неприязнь и спрятаться здесь. — Тезар! — рявкнул Милодар куда-то в пространство, так что резкие согласные имени раскатились далеко по переходам башни. Через пару минут плевания в потолок раздался отчетливый скрип, и в дверь комнаты сунулся, услужливо скалясь, здоровенный крокрысец. — Чë тебе, раска? — скрежетнул он. Что за мерзкая фамильярность, — подумал комиссар и тут же вспомнил, что сам назвал крокрысского кадета его гражданским именем. Ничего, сам начал, сам виноват… — Газировки тащи, чë, — буркнул он недовольно. Крокрысец кивнул и снова нырнул в чернильную темноту. Свежеиспеченные кадеты с выразительными кличками Крик, Риск и Гарь были не единственными почитателями комиссаров. Поэтому-то в собранном на слюнях и глине Зиккурате было спокойнее жить, чем на родной базе в Антарктиде. Поэтому дикая жизнь становилась нормой, а вести себя цивилизованно на работе — все труднее. Целый клан крокрысцев молча, без жалоб и компромиссов, обеспечивал круглосуточную охрану своего корды, его «раски» и, что важнее всего, их маленькой дочери. Это тоже было бы смехотворно и парадоксально… Не будь оно при этом до боли понятно Милодару. Почему? Да потому, что Элинн — корда, а корде не откажешь.