Адвент-календарь

Какими только правдами и неправдами пришлось воспользоваться Азирафелю, чтобы выпроводить Кроули из книжного магазина и уговорить вернуться домой! Разве что только он не стал читать экзорцизм. Впрочем, ни один из них так и не выучил до сих пор ни слова из этого обряда. Азирафель рассчитывал поработать, но всё равно полночи провёл, переписываясь с Кроули, пока его не сморил сон. Телефон Азирафеля раскалился от того количества откровенных сообщений, которые он получил за это время. Почти во всех Кроули описывал свои эмоции и ощущения от поцелуев с ним, и Азирафель уже пожалел, что сам настоял на уходе Кроули сегодняшним вечером. Его сообщения изрядно подогревали воображение. Впрочем, утром он уже заявился в магазин ни свет ни заря. Азирафель в это время работал за своим письменным столом, но с удовольствием отвлёкся на поцелуй. Кроули сразу же обхватил его руками, прижал к себе со всей силы. — Я скучал, — сказал он. Азирафель положил голову ему на грудь, чувствуя, как губы Кроули тут же коснулись его макушки, а руки принялись нежно поглаживать спину. Азирафель даже закрыл глаза от удовольствия. Стоять и просто обниматься с Кроули было невообразимо прекрасно. — Ты уже завтракал, ангел? — спросил Кроули. — Ещё не успел. — Может, сходим куда-нибудь? — предложил Кроули. Азирафель поднял голову и немедленно оказался зацелован изголодавшимся за ночь демоном. Но у него совершенно не было ни сил, ни желания противиться его горячим губам. Наконец, они смогли оторваться друг от друга на мгновенье, и Азирафель воспользовался паузой, чтобы ответить: — С удовольствием. Но я хотел бы сначала открыть сегодняшний подарок, — проговорил он, чуть сбивчиво после долгого поцелуя. — Как скажешь, ангел, — легко согласился Кроули. И они поднялись по лестнице, причём Кроули всё ещё продолжал обнимать его одной рукой за талию, а Азирафель ни капли не возражал. Перед камином он вздохнул. — Уже семнадцатый… — с сожалением проговорил он. — Осталось так мало. Кроули, ты превратил последние две недели моей жизни в настоящее чудо… Кроули от этих слов откровенно смутился, отвёл глаза и так очаровательно покраснел, что Азирафель чуть не забыл о подарке и ощутил жгучее желание снова поцеловать его и не отпускать, пока оба они не начнут задыхаться. Но он взял себя в руки, повернулся к каминной полке, выбрал коробочку с надписью «17». Внутри оказался небольшой предмет, напоминающий выточенную из какого-то мягкого дерева пробку. Азирафель внимательно осмотрел его со всех сторон и растерянно поглядел на Кроули. — Прости, не могу припомнить. Что это? Кроули протянул руку и взял похожий на пробку предмет. — Просто деревянная заглушка для кувшина. Азирафель всё ещё с непониманием смотрел на него. Кроули терпеливо вздохнул. — Ты не мог забыть, ангел. Шумерское царство, славный город Аккад. Лицо Азирафеля просияло. — Посёлок вокруг храмового комплекса? — Именно, — кивнул Кроули, довольный, что Азирафель начал вспоминать. — Хозяйка дома на окраине… как же её звали? Ларса? — радостно воскликнул Азирафель. — Да ты уже помнишь больше меня! Мне никогда не давались человеческие имена, их так много, всегда было сложно запомнить… — пробормотал Кроули. А Азирафель уже погрузился в воспоминания. — О, такая славная женщина была эта Ларса! Помню, часто смеялась. Говорила в шутку, что ты, Кроули, сын богов, спустившийся на землю. — Этого я точно не помню… А Азирафель помнил. Как они вдвоём с Кроули случайно встретились близ людского поселения и вместе вошли в поселок. У каждого из них были здесь дела, так почему бы не пройтись рядом друг с другом, если им по пути? Добрая женщина ахала, спрашивала у путников, издалека ли они? Конечно, издалека, одежда вон запылилась, сандалии стоптаны. Скоро ночь, а чужестранцы без крова над головой. Устали поди. Вот тут на рогоже, возле очага, можно присесть. И голодны, наверняка, как львы? Азирафель и Кроули переглянулись. Они вообще-то никогда не бывали голодны. Оба, разумеется, знали, что люди без пищи и воды не выживут, но ни одному, ни другому ещё не приходила в голову мысль, что их собственные тела тоже могли бы познакомиться с человеческой едой. Хозяйка дома поставила перед ними блюдо с горячими лепешками и кувшин пива. — Да вы ешьте, ешьте, не стесняйтесь, — подталкивала угощение к ним ближе славная женщина Ларса. Она села подле, украдкой вытирая платком набежавшую слезинку. И тут же поведала им свою историю. Был у неё старший сын, да уехал в далёкие страны, счастья искать, дома не сиделось. И была у неё дочь, да вышла замуж за иностранца, переехала к мужу в соседний город. А у Ларсы последний осёл недавно издох, даже к дочери погостить не выбраться, ноги-то уже не так хорошо ходят. — А ты, милый, так на сына моего похож, — ласково гладила она по руке Азирафеля. — А ты, мой дорогой, не обессудь, мне дочь напомнил. У неё волосы, как у тебя, огненные, на спину спадают. Только глаза другие. Твои уж очень странные, ты только не серчай, но не человеческие совсем. Не сын ли ты какого бога, а милый человек? Ларса смеялась, разламывала дымящиеся мягкие лепёшки. Азирафель, наконец, уступил её настойчивым просьбам, осторожно положил крошечный кусочек в рот, с опаской прожевал. Ощущения были очень необычными. Странными. Но назвать их неприятными было точно нельзя. Азирафель одобрительно закивал, прожёвывая хлеб, и принялся горячо благодарить хозяйку. — Да что уж, — махнула рукой Ларса. — Может, и моему сыночку кто-нибудь поставит хлеба и нальёт пива. Да вы пейте, пейте же. Она щедро разлила пиво по глиняным чашкам, сунула одну прямо в руку Кроули. Ласково улыбнулась, указала кивком, пей, мол. Кроули поднёс чашку ко рту под внимательным взглядом Азирафеля, пригубил глоток. Золотые глаза его вдруг вспыхнули. Они сидели у гостеприимной женщины ещё какое-то время, слушая её рассказы о житье, о ремесле пряхи, о том, как тяжело сводить концы с концами, о нашествии саранчи на храмовые поля, о разливах двух великих рек. А потом распрощались. Добрая Ларса не отпустила их без кувшина с оставшимся пивом и лепёшек в узелке. — Ну, — проговорил Азирафель, когда они вышли из тесного домика, где жила женщина, — мне нужно идти в храм. — А мне туда, во дворец правителя, — указал рукой Кроули в противоположную сторону. — Бери, — передал он Азирафелю узелок с провизией. — Я, пожалуй, оставлю себе только хлеб, — проговорил Азирафель. Он вытащил кувшин, проверил, крепко ли сидит затычка, и передал его Кроули. — Я заметил, пиво тебе понравилось. Кроули принял из его рук пиво, взвесил кувшин в руке. — Ладно, бывай, ангел. — Всего хорошего, Кроули. И они пошли каждый своим путём. — Воистину, первый раз никогда не забывается, — задумчиво проговорил Азирафель, перекатывая на ладони потемневшую от времени пробку. Кроули обнял его со спины, прижался всем своим гибким, обжигающе горячим телом. Зарылся носом в шею. — Ангел, почему с тобой каждый раз, как первый? — промурлыкал он, целуя обнажённую кожу на шее. Азирафель поёжился от внезапно накатившего острого удовольствия. Как же у Кроули получается так легко сводить его с ума? — Кроули, мы, кажется, собирались куда-то сходить перекусить. — М-м-м, разве? — откликнулся Кроули, продолжая покрывать его шею жаркими поцелуями. — Ах… Я уже и сам не уверен… — прошептал Азирафель, сдаваясь. В конце концов, пища была не столь необходима его телу. А вот без поцелуев Кроули он бы этот день не пережил.