Адвент-календарь

Под утро они всё-таки перебрались в спальню и мгновенно заснули, крепко обнявшись, ни на секунду не желая разлучаться друг с другом. Даже Азирафеля сморил сон, едва его голова коснулась подушки. Он только успел подумать, что никогда ещё не был так счастлив, как сегодняшней ночью, как отключился, прижимая к себе уже спящего Кроули. Они проспали половину дня, когда Азирафель, наконец, проснулся. Окно в комнате было занавешено, но даже сквозь шторы пробивался серый свет зимнего пасмурного дня. Азирафель перевёл взгляд на Кроули, и у него снова перехватило дух. Как же он был красив в эту минуту! Рыжие растрепанные волосы казались в слабом свете темнее, чем были на самом деле. Глаза Кроули были закрыты, он спокойно спал. Сквозь яркие губы вырывалось равномерное сонное дыхание. Азирафель смотрел на его губы и не мог не вспоминать, какие жаркие поцелуи вчера срывал с них. Смотрел на разметавшиеся по подушке волосы Кроули и думал, как приятно было запутывать в них свои пальцы. Ласкал взглядом обнажённые плечи и понимал, что нестерпимо хочет снова прижаться губами к тёплой коже и ощутить её вкус и запах. Но он не желал будить Кроули, и поэтому молча любовался спящим демоном. Его демоном. Эта мысль снова возникла в его сознании, как и вчера ночью, и наполнила Азирафеля трепетом. Он точно такой же «его демон», как и сам Азирафель — ангел Кроули. И только об одном жалел Азирафель: слишком долгий путь пришлось проделать им обоим, чтобы сегодняшним утром проснуться в одной постели. Зато теперь все дни и ночи можно делить с Кроули. Можно обнимать его и целовать. Каждая минута с ним наедине теперь принадлежит Азирафелю. И вздохи, и стоны, которые срываются с этих губ, — все его. И это прекрасное тело рядом с ним, такое расслабленное во сне и обманчиво хрупкое, тоже принадлежит ему. Азирафель всё-таки не удержался, и осторожно провёл рукой по голому плечу, не закрытому одеялом. Кроули тотчас отреагировал, не открывая глаз. Он что-то неразборчиво промычал и обвил руками (и ногами) Азирафеля, крепко прижимаясь к нему. Пробормотал, уткнувшись лицом в грудь Азирафеля: — Ангел, давай не будем вылезать из постели в ближайшие сто лет? Азирафель тихо рассмеялся, обнимая его в ответ, поглаживая по спине. — Боюсь, я не смогу спать так долго, мой дорогой. — А я разве сказал, что мы будем спать? — услышал он негромкий, с хрипотцой голос Кроули и вдруг почувствовал, как по его груди скользнул влажный горячий язык. Азирафель судорожно выдохнул и ощутил, как сразу засаднило кожу на плечах и спине, исцарапанную за ночь вдоль и поперёк чьими-то чересчур острыми ногтями. — Ста лет не обещаю, — проговорил Азирафель, тоже невольно понижая голос. — Но в ближайший час я эту постель покидать не собираюсь. …До гостиной с камином они добрались только поздним вечером. Комната всё ещё была заполнена вчерашними, уже изрядно оплывшими свечами, потушенными Азирафелем ещё вчера, перед тем, как они перебрались в спальню. В воздухе витал почти приторный запах ванили с примесью корицы. И один только взгляд на пушистый ковёр перед камином заставил щёки Азирафеля запылать жарким румянцем. Тем не менее, Азирафель уверенно направился к каминной полке и выбрал первый в ряду свёрток, на котором стояла цифра «19». Кроули в это время развалился в кресле, закинув длинные босые ноги на подлокотник. Азирафель уже был полностью одет, включая непременный галстук-бабочку, а на Кроули из одежды красовались только узкие чёрные джинсы. Никогда ещё в глазах Азирафеля он не выглядел более домашним и более привлекательным. Азирафель развернул подарок, и на ладони его оказался небольшой камень. А если точнее — кусочек обожженной глины, затвердевший от времени. Одного взгляда на этот артефакт хватило Азирафелю, чтобы понять: за этим комочком скрывается очередная история из прошлого, только он пока не знал, какая. И поэтому обратился за помощью к Кроули. — Мне нужна подсказка, — развёл руками Азирафель. Кроули покачал босой пяткой. — Хорошо, — согласился он. — За двести пятьдесят лет до нашей встречи на Голгофском холме. Азирафель обхватил пальцами подбородок, задумчиво прищурил глаза. Ещё раз внимательно осмотрел обломок в своей руке. — Где же я был в это время? — проговорил он, обращаясь к самому себе. — Где мы были, — тут же поправился Азирафель. — Там, где тепло, — сжалился Кроули, давая ему вторую подсказку. — И кругом море. — Тепло… море… Мы были на острове! — поднял голову Азирафель и поглядел на Кроули, ожидая подтверждения. Кроули утвердительно кивнул. — Хм, дай-ка подумать. Крит… Сардиния? — Не-ет, — протянул Кроули. — Мальта? Кипр? Лесбос? — Ангел, не гадай. Вспомни, у нас было почти одинаковое задание. Азирафель хлопнул себя по лбу. — Родос! — воскликнул он, наконец. Кроули поднял большой палец вверх. — Бинго! — Но тогда… Кроули, тогда этот кусочек не может быть ничем иным, кроме… В 280 году до н. э. Азирафель облюбовал своим местом жительства остров Родос. Он побывал почти на всех островах Средиземного моря, но дольше всего задержался именно здесь. И вовсе не по той причине, что, по чистой случайности, в это же время на Родосе обретался и его извечный противник — демон Кроули. Азирафелю было выдано задание: проследить за ходом работ по возведению некой статуи. Её постройка преследовала благие цели. Будущий колосс должен был служить маяком для прибывающих в гавань судов, был призван воспевать мир (статую строили на средства, вырученные за обломки осадных орудий, оставшихся со времен недавнего сражения), а также прославлять труд великих мастеров и скульпторов того времени. Азирафель поселился рядом с домом мастера Хареса. Именно этому скульптору Небеса хотели доверить постройку статуи. — Пусть сваяет статую, не слишком большую, метров восемнадцати хватит. Остров расположен в высокосейсмичной зоне, выше строить уже нецелесообразно, — наказывал Азирафелю Гавриил перед отправкой на Родос. — И не позволяй проискам тёмных сил сбить его с толку. А то знаю я тебя, — махнул он рукой напоследок. И вот Азирафель уже живёт в скромном, белоснежном, как и все прочие постройки Родоса, каменном домишке. В тесном дворике его растёт виноградник, даруя густую тень в жаркие дни и сладкие ягоды к столу. А из соседнего дома каждый вечер к нему на огонёк заглядывает тот, чьим проискам и должен был отчаянно препятствовать Азирафель. Кроули разлил вино из узкогорлого изящного кувшина по чашам, подвинул одну Азирафелю, из второй отпил сам. Они сидели на циновках на плоской крыше домика Азирафеля. На западе над морем ещё догорала алая полоса заката, а на востоке уже высыпали первые звёзды. — Харес согласился взяться за работу, — похвастался Азирафель, поднося свою чашу ко рту. — Вчера я, наконец, убедил его, что жители Родоса предлагают достойную цену за будущую статую. Кроули хмыкнул и щелчком пальца смахнул с тёмного хитона невидимую соринку. — Что ж, похвально, ангел, — произнёс он. — Есть, чем гордиться. Но это было вчера. А сегодня Харес отправил посланников от города восвояси. — Что?! — Азирафель даже привстал с места. — Это ты постарался? — Всего лишь намекнул, что негоже ваять такую крохотную статую в честь Гелиоса, это ведь может и оскорбить бога солнца. — Кроули! — возмутился Азирафель. — И посоветовал увеличить её размеры в два раза, — закончил он. Азирафель широко раскрыл глаза. — Но как же так, — растерялся он. — Горожане собрали всё, что могли. Высокая статуя потребует больше материалов, больше средств… Откуда он собирается брать на это деньги? — А это уже не моя проблема, — произнёс Кроули несколько в сторону. — В мою задачу входило не допустить строительства колосса. И я этого добился. Финансов для такой статуи нет, а на меньшие размеры мастер Харес уже не согласен. Азирафель покачал головой и сделал большой глоток из своей чаши. Через двенадцать лет Азирафель вновь оказался на Родосе. Он стоял в гавани, любуясь на свежепостроенную величественную статую, возвышающуюся над городом. Глиняная статуя, покрытая ослепительно сверкающими на солнце листами бронзы, изображала молодого юношу с шипастой короной на голове, с плащом за спиной и факелом в руке. Высотой она была в два раза больше изначально запланированной. Вдруг позади себя он услышал знакомый голос и поспешно оглянулся. Он увидел Кроули. Демон был в том же чёрном хитоне. Его огненные локоны вились по плечам, а лицо почему-то казалось опечаленным. — Любуюсь на Колосса Родосского, — сообщил Азирафель очевидную вещь, чтобы не молчать. — Слава о нём гремит на весь мир. Должен тебя поздравить, твоя идея с высотой статуи была превосходна. Так она выглядит гораздо внушительнее. Кроули скривился. — Моей идеей было не дать Харесу её построить. А глупый человек влез в долги и всё-таки завершил строительство. Что за болван! — в сердцах воскликнул он. Азирафель сочувственно покивал. — Тебе влепили выговор? Кроули слабо махнул рукой. — Не в этом дело. Я только что узнал. Мастер Харес не смог рассчитаться с кредиторами и с горя принял яд. Он умер сегодня утром в своём доме… Азирафель прижал ладонь ко рту. — Зато Колосс стоит… — произнёс Кроули и совсем повесил голову. Азирафель вдруг почувствовал острое желание приободрить демона, сказать ему несколько слов утешения. Это было странное желание. Он тут же укорил себя за него, но, несмотря на это, всё же протянул руку и дотронулся до плеча Кроули. Тот вздрогнул от неожиданности и с опаской уставился на Азирафеля, чуя подвох. Но Азирафель вздохнул и сказал, несильно сжимая пальцы на его плече: — Я не думаю, что ты должен винить себя в его смерти, Кроули. Демон кивнул. — Ты просто делал свою работу, кто же мог подумать, что скульптор возьмётся ваять статую себе в убыток. Кроули вздохнул и снова кивнул. — Может, пойдём ко мне? — предложил Азирафель, и Кроули, округлив глаза, вперил в него окончательно шокированный взгляд. — Выпьем вина, побеседуем, — продолжил Азирафель и услышал, как Кроули с шумом выдохнул. — Из моего дома открывается отличный вид на Колосса, — улыбнулся Азирафель. Через пятьдесят лет Азирафель уже обосновался на Кипре, когда до него дошли известия о родосском землетрясении. Колосс рухнул, не устояв на своих глиняных ногах. Азирафель получил строгий выговор от Гавриила, но всё время, пока суровый начальник его пропесочивал, он, вжав голову в плечи, думал о том, что Кроули наверняка получил, наконец, заслуженную награду, и эта мысль парадоксально грела его. — Значит, ты вернулся на Родос и… просто отковырял от него этот кусочек? — спросил Азирафель. Кроули ухмыльнулся. — Примерно так. А что было делать, ангел, Колосс валялся у них под ногами ещё восемьсот лет. Если бы его не расплавили, то, в конце концов, растащили бы на сувениры. Азирафель положил кусочек бывшего чуда света на каминную полку. Приблизился к креслу, на котором всё ещё возлежал Кроули, и медленно опустился рядом с ним на пол. Прижался лицом к его груди. Кроули, не раздумывая, обнял Азирафеля за плечи. — Спасибо за новую порцию воспоминаний, мой дорогой, — глухо проговорил Азирафель. — Тебе спасибо, ангел, — возразил в ответ Кроули. Азирафель поднял голову, в недоумении посмотрел на Кроули. — Мне-то за что? — За то, что поил вином. И за то, что не погнушался снизойти до утешения демона. — Кроули… — Азирафель потянулся к нему и ласково коснулся его губ своими губами. Много мыслей пронеслось в голове Азирафеля. Он думал о том, что они оба просто выполняли свою работу. О том, что, заключи они своё Соглашение на несколько веков раньше, на Земле до сих пор бы стоял Колосс Родосский. О том, что уже тогда Азирафель различал в глубине души Кроули искорку если не добра, то хотя бы сопереживания. Но вслух он сказал только одно, заглядывая прямо в прозрачные жёлтые глаза: — Я люблю тебя, Кроули. Очень сильно.