Тёмный и светлый

Портал открылся вовремя, словно лазурная, светящаяся дверь, которую они распахнули в тронную залу другого королевства. Оказавшись по ту сторону портала, им в глаза ударил до боли яркий свет. Роскошный дворец с обилием золота и красных оттенков наталкивало Марволо лишь на одну мысль — Королевство Годрика Гриффиндора, светлых эльфов! Он знал историю возникновения королевств, историю тёмных и светлых воин, и легенду Детей Радуги — самых первых эльфов, ведущих своё начало от Великой радуги сотворения, случившейся после соития Белоснежной Дреи и Темнейшего Феррона под светом древнейшей звёздной призмы. Но чего он не знал, так это историю знакомства красного эльфа Годрика Гриффиндора с его отцом, чёрным эльфом Салазаром Слизерином. Ни в фолиантах, ни в рукописях не было упоминаний. Да и отец не произносил ни слова о королевстве красных, эльфов огня. — Мой дорогой друг, — король Годрик встретил лично дорогих гостей. Величественный мужчина, с огненно-рыжей шевелюрой, белозубо улыбался давнему другу и первому своему возлюбленному, с которым его разделили две с половиной сотни лет. А сердце помнило… и забилось сильнее, как в первый раз. — Рад видеть тебя, Годрик. Спустя столько лет, — тяжело было сдержать вздох радости и тоски. Только сейчас, увидев красного эльфа, Слизерин осознал, насколько сильно тоска по нему погрызла тёмную душу. — Благодарю за твоё приглашение. Хочу представить моего сына — Марволо. — Ваше Величество, — наследник склонил голову, с расстояния чувствуя насколько сильна магия светлого короля. Подавляющая магия… — Марволо, — одарил улыбкой Годрик. — Прекрасное имя для прекрасного молодого эльфа. Да. Ты очень похож на отца. Ходили слухи, что светлые эльфы зачастую слащавые подхалимы, но Гриффиндор, похоже, имел чувство собственного достоинства и нежелание перед кем-либо пресмыкаться. Такой не побоялся бы никого и ничего. — Годрик, где мы можем разместиться? — Для юного принца приготовлены личные покои. Ваших бойцов также разместим, мне не было известно точное количество, но вижу, не многих вы взяли. Тебе же, мой дорогой друг, я лично покажу покои. Но перед этим давай побеседуем. — Разумеется, — согласился Салазар с тёплой улыбкой, как не улыбался уже давно. — У меня к тебе много вопросов. Полагаю, как и у тебя ко мне. — Всё верно, — король светлых эльфов сдержал в себе порыв подойти чуть ближе и приобнять. Пускай по-дружески. Пускай лишь невзначай. Но он не мог. Не имел право. — Марволо, — обратился к принцу, смахивая с себя очарование чёрным эльфом. — Элеонор, приставленный к тебе слуга, проводит. Возникший из воздуха слуга, обладающий магией, что не связана со стихией природной, поклонился достопочтенным гостям. — Прошу следовать за мной, — позвал за собой и отправился вперёд, немного прихрамывая. — Как гостям короля, вам дозволяется гулять по территории дворца и заходить во все незапертые комнаты. Кроме тех, что имеют золотистую печать на дверях. Не дозволяется ходить в северное крыло. Только по личному приглашению Его Величества или Его Высочества. — Каков его Высочество? — Марволо спросил о том, что волновало его больше всего — внешность и характер отпрыска Гриффиндора. — Каждый находит его Высочество разным, но прислуге не положено обсуждать его, — ответил Элеонор, не давая желанных ответов. И очень жаль. Хоромы в личных комнатах Марволо вызвали приступ отвращения. Он терпеть не мог яркие цвета. Золоту предпочитал серебро. Теплым тонам — холодные. Жить в таких условиях — отвратительно. Не говоря уж о климате. Даже при открытых окнах и лёгком ветерке — стояла невыносимая жара. — Ваши вещи вскоре будут перенесены. Покои его Величества, короля Салазара Слизерина, находятся этажом выше. Попрошу вас надеть этот браслет. В знак того, что вы высокий гость нашего короля, — слуга подал широкий резной браслет из чёрного дерева. — Стража трепетно относится к своим обязанностям. Без браслета не стоит выходить из покоев. Радовало, что не из золота. Марволо молча протянул руку, требуя положить украшение на ладонь. Надевать прямо сейчас он, естественно, не собирался. Требовалось изучить вещицу вдоль и поперек, отыскать возможный рунический почерк или же магическую печать. — Можете не переживать. Браслет заколдован против повреждения и на запрет передачи другому объекту, — заметил Элеонор с лёгкой улыбкой. Украшения, данные гостям, всегда вызывали подозрения. — Если у вас есть вопросы или пожелания — можете озвучить. — Исчезни, — весьма грубо послал его отсюда принц чёрных эльфов. Слишком самоуверенный слуга. Неимоверно раздражали подобные личности. Не приведи Феррон, такое у светлых в порядке вещей. Марволо не сдержится, в таком случае, и запытает одного из слуг до полусмерти. Строго прищурив глаза, Элеонор посмотрел на принца, после чего с холодной учтивостью, поклонился и растворился в воздухе. Полученный браслет Марволо откинул на столик, стоящий у окна. Ярость, полыхавшая в нём до прибытия на чужие земли, до конца так и не исчезла. Требовалось что-то посильнее разгромленной стены, чтобы прийти к полному спокойствию. Например, жёсткий поединок.

***

Свободно усевшись в кресле нежно-бежевого цвета в покоях старого друга, Салазар с улыбкой смотрел на него. Подумать только, прошёл не один век с момента их последней встречи. Распрощались они, конечно, при нерадостных обстоятельствах. — Хоть я и не люблю яркие цвета, но у тебя уютно. Глаза не слепит. — Они не такие яркие, как в других комнатах, — Годрик не сразу сел напротив. Он решил, как в старые времена, сначала разлить по бокалам вина. Отдал напиток, приказав себе не касаться тёмных пальцев, создавая со своим цветом кожи идеальный контраст… и наслаждаясь моментом. — Итак, — быстро перешёл к сути дела, сбивая собственные фантазии, и наконец сел напротив. — Каков твой сын, Салазар? Не пойми меня неправильно, но я должен знать, в какие руки отдам своего мальчика. — Я ведь даже не знал, что у тебя есть сын, пока ты не написал о нём в письме. Мы давно не общались, — Салазар прикрыл глаза, вдыхая пряный аромат ягод. Вино в этих краях было сладким и невероятно вкусным. — А мой… Пытаюсь дать ему лучшее и исправить худшее. Он умён, не раз помогал в военных кампаниях, да и в политических вопросах может многое, но ветренен в отношениях. Никто не западал в его сердце. Брак будет недостижимой мечтой, если только я не женю его на ком-то. Может, это жестоко, но так он сможет остепениться и понять, что это не плохо. — Интересно, — Годрик слушал внимательно и задумчиво вертел бокал. Вино в нём красиво переливалось. — Мой Гарриэль, он… поздний ребёнок. Чудом выживший, ведь родился почти мёртвым. Магия благословила нас и позволила ему вдохнуть жизнь. Услышав о «чудом выжившем», Салазар ужаснулся. Марволо в детстве был хрупким и болезным ребёнком, лишь позже окреп и не болел в будущем никакой хворобой. — Поздний, значит… Сколько же ему? Моему двести пятьдесят не так давно исполнилось. А ведь казалось, только недавно он научился ездить на лошади… — Сто пятьдесят пять стукнуло два месяца назад, — с гордостью ответил Годрик, отгоняя грустные мысли о том, как родился сын, как хрупок был, беззащитен и слаб здоровьем долгие годы. Любая болезнь могла стать для него смертельной. — Совсем ещё юн. Но он созрел и готов к семейной жизни. Однако, беспокоит меня его невинность. — Невинность души или тела? — решил уточнить Салазар. — Телом. Душа его — как яркое пламя, живое, трепещущее и жаждущее всё опалить. Он горяч и моментами дерзок, любит искать приключения на свою голову, сводит иной раз слуг с ума своими выходками. Но при всём при этом, не интересуется никем. Его не привлекают ни девушки, ни юноши. И он никогда не говорил со мной об отношениях с кем-либо. — Удивительно, как они похожи, — хмыкнул Салазар, отпив ещё немного вина. — Марволо тоже ни к кому и никогда не питал любовного интереса. На пару раз может лечь с кем-то, а после отбросит, как и не было. Если ты согласишься на брак, Марволо придётся остепениться, чтобы не обесчестить ни супруга, ни себя. — Вот это меня и начинает беспокоить, — светлые брови короля красных эльфов сошлись на переносице. — Ты утверждаешь, что Марволо не упустит возможности любовно поиграться с кем-нибудь, а как перестанет — тут же отбросит, как вещь ненужную. Как он поступит с Гарриэлем? Для него это будет первый раз. Если они предадутся ночи любви, а после Марволо будет смотреть на него, как на пустое место — это разобьёт моему сыну сердце. — Поэтому я и предупредил тебя в письме, что наш визит может оказаться долгим. Прежде всего, им нужно познакомиться и узнать друг друга. Если у кого-то из наших сыновей будет отвращение к другому — я подумаю, нужна ли эта затея, — заверил Салазар, как никто понимающий превратности браков по расчёту и бурный характер своего сына. — Пожалуй, — не мог не согласиться с озвученным планом Годрик и сделал несколько глотков. — Как ты… — понимая, что тема с сыновьями на этом может подойти к концу, он решил спросить о том, о чём не должен был, чтобы не разбередить старые раны, но желание оказалось сильнее, — как ты жил после разрыва нашей связи? Грустно хмыкнув, Салазар откинул голову, смотря в потолок. Вспоминать долгие годы одиночества очень нелегко и немного стыдливо. Пусть они и миновали, унеся за собой груду тоски, которая, казалось, похоронит его под собой. — Два года пил и дошёл до крайности, не видя жизни без вина. Возможно, пил бы и дальше, если бы не пришлось казнить управляющего винодельней и тем самым не нарушить поставки. А пока лежал под присмотром знахаря, понял, что надо что-то менять и… — голос треснул. Говорить вслух до сих пор больно, — хотя бы попробовать подпустить к себе кого-то другого. Так и женился. Супруга подарила мне сына и покинула наш мир, когда Марволо исполнилось десять. Годрик на себе пронёс всю тяжесть тех лет, невыносимую тоску и боль, что вытеснила собой всё хорошее. По собственным воспоминаниям. По воспоминаниям Салазара. Сжав слишком сильно бокал, он не рассчитал силу и хрусталь лопнул под давлением. Осколки впились в кожу, рассыпались по полу и вино смешалось с выступившей кровью. Испуганно охнув, Салазар метнулся к нему и взял за руку. На хрусталь было плевать, а вот осколки следовало немедленно вытащить. Чем он и занялся. Но этого оказалось мало. — Чего сидишь? Лекаря позови, — напомнил Слизерин, перебросив длинные чёрные волосы через плечо, чтобы не мешали. — Эта боль — мелочи, — горько усмехнулся Гриффиндор и отнял раненную руку из ладоней Салазара. Всегда сдержанный и холодный с виду, он показал явное переживание. — Я в порядке, Салли. — Сказал тот, кто постоянно запускает свои раны и прибавляет забот целителям, — строго посмотрел на него Салазар, за праведным укором скрывая то, как дёрнулось сердце после ласкового прозвища. Только Годрику позволялось называть его так. И это было так давно… Он и забыл, как нежно звучит его сокращённое имя из уст красного эльфа. Боль притупилась. Годрик перевёл взгляд на ладонь, на несколько осколков впившихся в кожу. Даже самые мелкие он видел отчётливо. Один крупный вытащил самостоятельно, слегка скривившись, и отбросил окровавленный осколок к тем, что валялись на полу. Да. Именно так выглядело и его сердце в тот вечер. И последующие несколько лет. Разбитое. Окровавленное. Которое никогда не собрать. Не склеить. Не сделать целым. Два дурака, что после нескольких веков встретились вновь. Чувства вспыхнули вновь. Загорелись тем же ярким огнём. Время должно было научить не попадать в ту же ловушку. И вот они снова совершают ошибку. Теперь, когда у них есть дети — стать друг другу ближе можно… через их брак. — Лучше бы тебе позвать лекаря, — снова предложил Салазар, отбрасывая мысли, пропитанные грустью. Не став тянуть, Годрик так и сделал. Явился тот за считанные секунды и сделал свою работу на месте. Гриффиндор не смотрел на то, как ему залечивают руку. Смотрел только на сидящего напротив Салазара. С жадностью разглядывал каждый дюйм на его лице, каждую линию, каждую морщинку. Заново запоминая. И тот не мешал, лишь попивал вино, расслабленно сидя в кресле и стараясь не думать. Не только о Годрике, но и вообще. Мысли часто были разрушительны, по своей натуре. Закончив свою работу, лекарь удалился, снова оставив двух королей наедине. Между ними затянулась тишина. Настолько сильной она стала, что приносила один сплошной дискомфорт. — Покажешь, где мои покои? — решился спросить Салазар, разбивая стену гнетущей тишины. — Да, — выдохнул Годрик и нехотя поднялся. На его мантии остался след от вина, и чтобы не ходить с ярким позором, он снял с себя грязную вещь. И Салазар залюбовался. Очертания тела красного эльфа были изумительно-привлекательными. Крепкое, мощное. Собственное тело казалось хрупким и тонким, хотя таковым он вовсе не был. Кровь прилила к щекам. — Идём, — позвал за собой Годрик, как только привёл себя в норму. В дворце бывшего возлюбленного, Салазар не был почти три сотни лет. Его не раз видоизменяли и в данный момент особо сильные изменения виделись в комнатах для гостей и коридорах. Самоцветы на стенах ловили уходящий свет солнца, отражаясь радугой. — Красиво у тебя здесь, хоть и ярко очень, — улыбнулся он, оглядевшись. — Но мне всегда ярко. — Ты повторяешься… — многоточие осталось после слов Годрика, ведь он явно хотел добавить ещё одно ласковое прозвище, каким мог удостоить в прошлом только Салазара. — Наверное потому, что немею перед тобой, по старой памяти, — признался чёрный эльф, со вздохом и смущённой улыбкой. — Так и не смог забыть тебя. — Да, — Годрик прикрыл глаза и до боли сжал пострадавшую ладонь в кулак. Целительная магия закрыла раны, но из-за давления они снова открылись. Он тоже не смог забыть, что уже показала встреча. — Мы пришли. Комната, предназначавшаяся Салазару, была отделана гораздо ближе к его вкусу. Серебряные стены и мебель, зелёные бархатные шторы, призванные скрыть солнце… — Кажется, эти покои ждали именно меня, — улыбнулся Слизерин, оглядев временные владения. — В моём дворце всегда найдется место, ждущее только тебя. Смущаясь, прекрасный тёмный эльф озарял пространство светлой улыбкой. — Пожалуй, я лягу отдохнуть. Спасибо тебе, Годрик. Когда дверь закрылась, Салазар сел на кровать. Заснуть ему было не суждено этой ночью. Старая любовь отказывалась выходить из головы.