Тёмный и светлый

Несмотря на легкую скованность, принц Гарриэль, на правах хозяина, показал те места замка, куда не было ходу гостям без приглашения, и в ходе беседы они в открытую заигрывали друг с другом. Гарриэль постоянно стрелял глазками в сторону Марволо, а в ответ получал подмигивания и соблазнительную улыбку. За прогулкой время приблизилось к глубокой ночи. — Пока я не готов впустить в свои покои. Но скоро буду, — с улыбкой поведал Гарриэль, стоя у двери в свою комнату. Намёк принц тёмных эльфов уловил и с радостью принял приглашение на более позднее время. Светленький намекал не только словами, но и взглядом — в зелёных глазах отражалась игривость. — Я не буду спешить, — поведал Марволо и сделал небольшой шаг вперёд, что заставило будущего жениха отступить назад, мягко прижавшись спиной к двери собственных покоев. — До встречи, Гарриэль, — на прощание он наклонился к эльфёнку и оставил поцелуй на щеке. На белом, словно сахарок, лице смущённый румянец было не скрыть. Прижав руку к горящей после поцелуя щеке, он вошёл в комнату, напоследок посмотрев на принца тёмных с улыбкой. Сама невинность. В которой скрывалась страстная натура. Уж теперь Марволо это чувствовал. В отведенные ему покои вернулся через пару минут и сразу же стал приводить себя в порядок. Юное очарование будет ждать, он не может прийти не подготовленным. От одного взгляда и запаха эльфёнок потеряет голову. Марволо позволил себе принарядиться в лёгкие одежды, чтобы предстать по-новому перед беленьким принцем. Путь его оказался недолгим. Дверь не заперта. Прекрасно. В покоях юного принца стоял мрак, но даже отсутствие света, за исключением лунного, пробивающегося через плохо задернутые шторы, не мешало Марволо разглядеть роскошную обстановку. Белых и красных тонов оказалось в большинстве. Но в самой спальне принца, что находилась за дверью с левой стороны, оказалось много синего. Словно море в ночное время. Постельное убранство такого же цвета, и оно хорошо оттеняло белую кожу эльфа. Безмятежно спящего. Или делающего вид, что спит. Марволо ощутил азарт, неотрывно глядя на принца. Он бы не удивился, если бы это оказалась не более чем игра. Когда настроение держалось на хорошей отметке, принц любил подобные прелюдии. После них любовный акт становился ярче и острее. Без задней мысли он подошёл ближе и вскоре сел на кровать. От белья пахло удивительно вкусно, как и от самого эльфёнка. Его аромат пропитал постель. Сейчас, находясь так близко, Марволо имел возможность вдохнуть его. Жасмин и свежий солёный бриз переплетался в удивительную смесь, дразня обоняние тёмного эльфа. Одна светленькая нога выглядывала из-под тонкого одеяла и именно с неё Марволо решил начать, осторожно прикасаясь к гладкой коже. А в следующую секунду он не понял, что произошло. Притронулся к приятной на ощупь ноге, нежно приласкав, и тут же услышал громкий удар, сопровождающийся странным струнным эхом, за которым последовали ощущения. Весьма и весьма болезненные. — Марволо?! — растерянный принц таращился на него во все глаза, сжимая в руках лютню. — Какого Лендера?! Жесткий удар пришёлся по голове. Боль пульсировала и с осознанием произошедшего тёмного эльфа охватил гнев. Из горла вырвался низкий, тихий рык, а глаза полыхнули в ночи багровым пламенем, прежде чем он посмотрел на главный источник своей боли. Музыкальный инструмент в руках принца был раскурочен от мощного удара. Надо было сказать, что такая сила совсем не ожидалась от хрупкого на вид эльфа. Будь в его руках меч — голова слетела бы с плеч. — Ты со всеми так заигрываешь? — неосознанно пошла трансформация и Марволо с трудом взял её под контроль. Однако голос уже не принадлежал ему, как эльфу. Он стал рычащим и очень низким, что принадлежал воину-монстру. — Со всеми, кто заходит в мою комнату без моего на то позволения! — недовольно вскрикнул принц. И хотя он слышал, что голос тёмного эльфа изменился, подумал, что это от простой злости. — Ещё раз, какого Лендера ты здесь делаешь? — уже спокойно спросил Гарриэль и отложил лютню подальше. Всё одно, нужно чинить. — Пришёл к тебе! — поднимаясь на ноги, Марволо окончательно успокоился и его голос вернулся к норме. Только боль теперь напоминала о гневе. И сломанный инструмент. — Ты ведь сам позвал. — Я же не сказал «приходи сегодня»! — возмущённо воскликнул Гарриэль, хорошо помня, что говорил, а после тихо вздохнул. Коль уж пришёл… Он чуть взмахнул рукой и комнату осветил мягкий, прохладный свет. — Прости за удар, пожалуйста. Занятия с мечником дают свои плоды. — Это я хорошо ощутил, — проворчал тёмный и отвернулся, не желая смотреть на робкую улыбку светлого. — Раз я неправильно тебя понял — не вижу смысла здесь оставаться. Доброй ночи. — Останься. Я… теперь сам прошу. Мне сейчас долго не уснуть. Оставаться после жёсткого отворота-поворота Марволо совсем не желал, но пальцы светлого эльфа схватили за рукав и он неосознанно обернулся, натыкаясь на просящий взгляд зелёных глаз. Чары юных, прекрасных созданий были страшным оружием. И не всегда Марволо умел им противостоять. — Хорошо, — выдавил через силу и позволил себя мягко утянуть на постель. Сияющая улыбка добила. Об умении светлых очаровывать ходили легенды и сейчас он ощутил это на себе в полной мере. — Я рад. Как тебе ужин? — Были опасения не увидеть мяса. Некогда мне говорили о рационе питания светлых. Да и присутствовал я однажды на пиру правителя солнечных эльфов — на их столах не было и намёка на мясные блюда, — от одних только воспоминаний тёмного передёргивало. Мясо — основной источник питания. Он жизни своей не видел без мяса. Услышав о солнечных эльфах, Гарриэль поёжился и придвинулся немного ближе к чёрному принцу. Неосознанно. — Слыхал, да. Тамошний правитель считает, что так у него будет больше здоровья. Но нет, мы здесь мясо уважаем. Стараемся выращивать скот, а не охотиться на дичь. Пусть живёт себе. Может, раз в полгода отец ездит на охоту. — Охота в наших краях стала обрядом инициации, где каждый юный эльф доказывает право носить оружие и вступать в ряды войнов. Чем крупнее и опаснее добыча, тем больше шансов показать себя и заслужить одобрение короля. — Как интересно! — зелёные глаза горели любопытством, слушая про традиции других королевств. — У нас инициация знати происходит на турнирах, где молодые доказывают, что умеют управлять своей магией. А крестьяне могут видеть, учиться или просто получать удовольствие от зрелища, тоже полезно. Сами они могут пройти обряд у вельможи, которого сам король поставил отвечать за развитие молодых. — Говоря о магии, — Марволо внимательно выслушал про обычаи светлых, которые не сильно отличались от тех же солнечных эльфов, их жизнь крутилась вокруг магии, и решил спросить то, что давно крутилось в голове, но возможности задать вопрос не было, — в чём твоя сила? Ты ведь не являешься чистокровным эльфом огня, верно? — Нет. Я пошёл в матушку. Она была белой эльфийкой из снежного королевства. И… в детстве я чувствовал, что мои родители не любили друг друга по-настоящему. Я не понимал почему. Но теперь, похоже, понимаю. Он всё это время любил твоего отца, — хмыкнул Гарриэль без обид, что очень мудро с его стороны. — А способность у меня другая, не связанная с родительскими. Я умею снимать иллюзии. Историю из детства хочешь? — Пожалуй, — кивнул Марволо. Он знал историю светлых эльфов. Полукровки часто перенимали одну из сил родителей. Но если оба обладали сильной магией, не говоря уж о противоположности, та давала чаду иной дар. — На западе королевства была старая дозорная башня. Отцу как-то до неё дела не было, толку тоже, и к нему пришла компания магов, что пожелали выкупить её для своих работ, и там же жить, — начал рассказывать Гарриэль, накрывшись одеялом, будто бывалый путешественник на привале у костра. — Отец подумал, согласился, назначил условия и цену — сундук серебра. Башня была старой, но очень добротной. Те согласились и привезли сундук. И я, малышом ещё был, лет может, десять, захотел посмотреть. Отец не стал отказывать и дозволил. Меня и дёрнуло потрогать. Столько серебра. Так представь моё изумление — все видят серебро и сундук, а я касаюсь и оно превращается в бочку, наполненную камнями! Как же я испугался! — смех так и рвался из груди, понимая, каким глупым был, боясь глупости. — Святая Дрея, я разрыдался! Особенно когда увидел, как отец разозлился! Рыдал прямо в зале, перед всеми, после чего вызвали придворного мага. Я настолько расстроился, что даже не сразу понял, что отец взял меня на руки и начал успокаивать поцелуями. Маг выяснил, что на сундук была наложена иллюзия, а я её снял. Отец гневался тогда на обманщиков, а не на меня. Так мы и узнали, что я умею. Обманщиков отец отправил в наказание на шахту работать. — Ваше королевство ещё с тех времен смягчало наказание преступников? Прогуливаясь сегодня, я узнал, что у вас нет ни темниц, ни эшафотов. Значит, и серьёзных преступлений в вашем королевстве нет. — Мой дедушка и отец придерживаются такого мнения — если кто-то причинил кому-то или чему-то вред — пусть восполнит пользой. Некий баланс, понимаешь? Чем тяжелее преступление, тем сложнее работа даётся. Казнь всё-таки есть. Но чтобы тебя казнили, нужно совершить нечто по-истине ужасное. И потом, заключённых нужно кормить. Пустая трата — кормить вора, который ничего не будет делать. А так он отработает. А коли будет на отработке безобразие чинить — дадут плетей пятнадцать, да голодным оставят на целый день. Шёлковые становятся после голодовки. — Хм, — тёмный эльф задумался над словами принца и вскоре положительно кивнул, — в этом есть смысл. Однако, — улыбка, что он показал, была далеко не красивой, скорее ужасной, пугающей, — есть много вещей, которые исправит только смерть. Долгая и мучительная. — Даже если отец или дедушка кого-то наказывали таким образом, я об этом не знал и не знаю. Отец пока не подпускает меня к политике, кроме, разве что, инженерии. Делаем осадные орудия. А ещё продаём. — Грянут войны и ваши оружия пойдут в ход. Какая будет ирония, если на вас пойдут, используя ваши же изобретения. — Поэтому самое лучшее мы оставили себе, — хитро улыбнулся Гарриэль. — Не дураки же. — Молодцы, — тёмный не без интереса взглянул на то, как белый эльф, закутанный в одеяло, подполз ещё поближе. Прикоснулся бы к нему, но что-то подсказывало, что в ход пойдёт что-то потяжелее лютни. Место удара так и продолжало ныть. — Ты говорил, что владеешь оружием. Каким конкретно? И что нравится больше всего? — Клинок или сабля. С луком не слишком хорошо справляюсь. А тебе нравятся мечи? — Я владею всеми видами оружия, — не без хвастовства ответил тёмный. — Но мечи не так восхищают, как клинки. Грубую силу я заменю изяществом. — Как здорово! Уверен, с клинками в руках ты выглядишь столь же красиво, как и ужасающе. — У тебя будет возможность увидеть меня на тренировках и спаррингах. В вашем королевстве я задержусь надолго. — Думаю, да. Нам нужно познакомиться ближе перед вступлением в брак. Ой, мне так неудобно, — признался Гарриэль, очень редко скрывая свои чувства. — Тебе придётся едва ли не нянчиться со мной. Я плохо понимаю, как лучше вести себя с тобой, чтобы не случилось осуждений. — Ты ещё ребенок, — не мог не согласиться Марволо и хмуро оглядел эльфёнка, стоило вспомнить о мороке, которая ему предстоит — ухаживание, забота, ответственность. — Это верно. Но у тебя есть возможность показать себя с взрослой стороны. Я верю, что в тебе это есть. И тогда я не осужу тебя. А ещё, скажу по секрету, мне нравится твой характер. Тебе удалось меня заинтересовать. Но если я ещё раз получу от тебя по голове музыкальным инструментом — весь интерес и желание улетит в горящую бездну. Несмотря на угрозу и недовольство, Гарриэль тихо хихикнул. — Прости, пожалуйста. Я совсем не хотел тебя бить. Просто меня… несколько раз едва не украли прямо из постели. Пришлось отбиваться. Это главная причина, по которой я начал учиться владеть оружием. По вскинутой брови было ясно, что тёмный эльф пришёл в сильное недоумение. — Тебя? Пытались украсть? И кто же эти пустоголовые кретины? — Точно сказать не могу, но подозреваю, что их нанял король жёлтых. Можно мне… тебя обнять? — совсем неожиданно попросил Гарриэль, чувствуя себя максимально неловко. — Так мне не будут сниться кошмары. Тихая просьба и просящий взгляд были далеки от соблазнения, скорее уж желание ребёнка укрыться от своих страхов за счёт поддержки другого эльфа. — Попробуй, — не стал отказывать Марволо. Интереса ради — каково будет обнимать будущего супруга? Насколько хрупким он будет в его руках? Насколько насыщеннее будет его запах вблизи? Гарриэль нежно приник к его груди и почти простонал от удовольствия, мягко стиснув руками тело в гладких одеждах. Тёмный эльф был прохладным, как и сам Гарриэль, не имея горячей крови, и очень крепким, своим телосложением напоминая отца. Разве что, родитель немного массивнее. А его запах… Гарриэль с трудом подавил желание прижаться носом к шее Марволо, уткнуться под подбородок, чтобы вдохнуть поглубже. Запах, как после дождя. Ему безумно нравилось! Бороться с желанием стало невыносимо. Белый принц встал на колени, чтобы быть повыше, и всё-таки провёл носом по шее. — Как же вкусно… — прошептал едва слышно, заливаясь румянцем. — А ты умеешь соблазнять своей невинностью, — тихо фыркнул Марволо и вдруг перетянул к себе на колени. Так было удобнее им обоим. И так гораздо ближе. Гарриэль вздохнул от неожиданности, но не стал упираться, наоборот, прижался сильнее и снова уткнулся носом в шею, жарко выдыхая от удовольствия. — Хочешь прикоснуться ко мне? — спросил принц, стеснительно закусывая пухлую губу. — Я не боюсь. Хочу попробовать твои руки на себе. — Нет, — вдруг отказал Марволо, ставя мальчика, желавшего впервые кому-то открыться в таком плане, в неловкое положение. — Ты не готов к тому, что я захочу после. Это наглядно было продемонстрировано пару минут назад, когда я пришёл к тебе. А просто к тебе прикасаться, когда ты так жмешься и говоришь — невозможно. — А ты правда захочешь большего со мной? — глаза Гарриэля радостно просияли. — То есть… я могу стать для тебя желанным? Понимая, что начинал тянуться вперед, когда колдовские глаза и без того слишком близко, Марволо дернулся и чуть не скинул светлого со своих колен. Чертова магия. Иначе как объяснить, что он захотел, против своих же слов, сейчас наброситься, смять пухлые губы в жестком поцелуе и порвать в клочья тонкую ткань туники, чтобы добраться до молочно-белой кожи? — Можешь, — чуть грубее, чем хотелось бы, ответил и всё-таки спустил эльфа со своих колен. Искушение возрастало. — Мне пора уходить. Встретимся завтра утром. — Хорошо. Спокойной ночи тебе, — пожелал ему Гарриэль, не скрывая теплоты в голосе.