СПОР

"Пиздец" — пронеслось в головах у обоих братьев, стоящих перед входом в клуб. Зачем они вообще согласились на этот гребаный спор, в итоге проебанный? А все чтобы утереть нос зазнавшемуся дяде, на пару лет старше их самих. Сначала спор был предложен старшему из братьев — Акселю. Он должен был не дрочить всю неделю, в то время как дядя Август провоцировал. Дядя знал, что племянник гей. И Аксель почти справился, выстоял под нападками, до звона в яйцах мечтая передернуть на светлый образ дяди, что измывался над ним, то из ванны выйдет в одном полотенце на бедрах, хер знает на чем держащихся, то посуду моет только в шортах, потягивается. В общем действовал на нервы, как мог. И в чем проблема вроде бы, подрочи ночью в ванной? Да только жили они вместе… Под конец недели Аксель не выдержал, держался как мог честно, но не выдержал. Во время обеда, после очередного выкидона со стороны Августа, племянник сжал пах через одежду и кончил от одного прикосновения. Проиграл. Позорно спустил от вида, пьющего воду дяди, который якобы случайно плеснул на себя. Младшему брату Саше повезло больше, он жил отдельно, натуралом был. Был, до спора с дядей. Заданием младшего было развести за неделю на секс молоденькую сотрудницу дяди. Ему бы отказаться от такого спора, да надоели подколы в сторону его робости, следовательно, и девственности. Август знал, что Саша не сможет выполнить условия спора. Ожидаемо не смог. И вот теперь стоят они перед клубом с сомнительным названием "Уют".

***

Аксель шагнул ко входу, не оборачиваясь назад, чтоб убедиться, что брат следует за ним, проиграли, значит надо исполнять желание. А желание было простым, как мир: посидеть с дядей в ночном взрослом клубе, приглашения им выдадут. Проще не придумать вроде бы, да только это их дядя Август, значит здесь должен быть подвох. Внутри обстановка отвечала за название самого заведения: темно-зеленые стены, у дальней стены массивная барная стойка, по бокам длинные сцены. Столики разграничены ширмами, с потолка свисают небольшие светильники, создавая приятный полумрак, не было светомузыки, режущей глаза и уши, под ногами темный ковер. На фоне играет какая то классическая тихая музыка. Первое впечатление оказалось положительным, где тут взрослость? Парни прошли вглубь зала, заняли один из свободных столов за ширмой, к ним подошел официант, от вида которого у братьев отвалилась челюсть. На парне-официанте надета простая белая рубашка и обтягивающие брюки, ремешки оплетали торс и ноги, на голове ажурная маска, скрывающая половину лица. Зачем ему маска? Оглянувшись, Аксель заметил, что у всех официантов, что смог заметить из-за полумрака, было такое же одеяние, только маски разных цветов, да и поведение слегка отличалось. Что то простым клубом это место назвать сложно. Он простой на первый взгляд, но если присмотреться, то это определение не подходит. Через некоторое время приносят их заказ, слегка улыбнувшись официант отходит, по пути перешептывается с другим, кивая подбородком в их сторону, отчего ребятам становится не по себе. — Может, не поздно уйти? — с надеждой в голосе спрашивает младший из братьев. — Струсил? — равнодушно отзывается старший, потягивая безалкогольный коктейль из трубочки. — Да что-то не по себе от этого места, не знаешь чего ожидать, — дернул плечом Саша, уставившись на брата. — Ну, тут ты прав. Блять, он и сам хотел уже все бросить и свалить домой, к своему любимому питомцу, большому доберману по кличке Кардинал. Сбежать, значит принять поражение, еще более унизительно, чем посидеть здесь, в клубе. Спустя десять минут обзор на зал перекрывает подошедшая фигура в черном. Ну, вот и гвоздь сегодняшних страданий. Дядя. Август выглядел великолепно, темно-каштановые кудри зачесаны назад, очки в круглой оправе спущены на кончик носа, губы изогнуты в ухмылке, черная рубашка расстегнута на первые пуговицы, брюки обтягивали бедра, подчеркивая накаченные ягодицы. У Акселя от вида дяди пересохло во рту, а член в штанах подал признаки жизни. Черт, дядя знал, как действует на племянника, и оделся так… так сексуально вызывающе, еще эта ухмылка, что тронула его тонкие губы. А самое обидное то, что при всем этот дядя смотрел не на него, а на Сашку. "Пиздец" — второй раз за час пронеслось у них в голове, ибо какого хуя дядя так смотрит на младшего племянника? Как будто взглядом пытается раздеть. Саше стало неуютно от такого внимания, может что то не так с его внешним видом? Он оглядел свою светлую футболку с удлиненным рукавом, зауженные джинсы. Все нормально с ним. С Акселем тоже. На нем рубашка с коротким рукавом и драные на коленях джинсы. Но дядя все равно внимательно смотрит. — О-о-ок… Может, хватит пялиться? — наивно, но раздраженно спросил Саша. Ему не нравился этот шальной взгляд. Август падает на диванчик рядом с Сашкой, беззастенчиво толкая его. — Что ты, я вовсе не пялюсь, — мило улыбнувшись младшему, Август смотрит на старшего. В глазах мелькнули черти, когда он заметил, как Аксель присосался к трубочке. Что ж, результат не заставит себя долго ждать. Аксель пытался списать на волнение, но коктейль и правда вкусный. Метнув ревнивый взгляд на Сашу, с него на дядю решает поддержать этот недоразговор. — Так зачем ты нас сюда позвал? Попялиться? — с прищуром интересуется. — Ну не совсем, мне что, нельзя смотреть на своих красивых племянников, — добродушно угрожающе ухмыльнулся он, откинувшись на спинку, расслабляясь. — Ты и дома можешь посмотреть на нас, — со стуком ставя стакан на столешницу, ворчит, делая акцент на последнем слове. Августу зрелище определенно нравится, вон как внимательно смотрит, следит за каждым вздохом, будто выжидает чего то. Хмыкнув на такой мало скрываемый упрек в свою сторону, он перегибается через стол к другому краю, внимательно изучая растерявшегося племянничка, Август на выдохе томно произносит: — Дома — это дома, а я хочу здесь посмотреть и другим показать. Саше это не нравится, ой, как сильно, блять, не нравится. Смотрит, как чертыхается брат после слов, которые он не расслышал, и понимает, что они попали, как кролики в ловушку. Пиздец им. — Как вам клуб, ребятки? Нравится? — незатейливо спрашивает Август. — Уютно, правда? Парни в синхронно кивнули и уткнулись снова в свои стаканы. Саше все хотелось узнать цель их пребывания в этом клубе. Тело постепенно расслабилось, мысли медленно скользили, но смысл уловить было сложно. Аксель чувствовал теплые волны возбуждения, что щекотали расшатанные за неделю нервы, хотелось чего то, чего не понятно. Оглянувшись на зал, Никита пропустил момент, когда ему стало жарко, посмотрев на Августа, что с невозмутимым лицом общался с Сашей, будто о погоде, но по заалевшему лицу последнего, сложно было судить. О погоде ли они вообще разговаривают. — Мы долго еще тут сидеть будем? — от чего то хриплым голосом интересуется младший. — Что делать то будем? — А вот это сейчас мы с вами и узнаем, — с загадочной улыбкой произносит Август, мельком бросает взгляд на наручные часы, говоря себе, что пора начинать, детишки выдузили напитки до конца. Подымается с насиженного места, манит за собой племянников пальцем, обнимает за талию обоих и ведет меж столиков к неприметной двери рядом с барной стойкой. Сколько там уровней пиздеца? Сейчас они на третьем уровне, явно. Дядя привел их в зал, похожий на прежний, но без танцоров, зато было много стеллажей со странными предметами, сделанный в красных, интимных тонах. Тут тоже были столики, но меньше, больше полураздетых людей, музыка громче. Некоторые люди сидят на полу, одни вообще раздетые, то тут, то там слышатся вскрики. Братьев подтолкнули вглубь зала, мимо людей, удерживая за талию младшего и за руку старшего. На них с интересом оборачивались люди, шептались, возвращались к своим прежним делам: кто целоваться, кто получать ласку, весьма странную. Дойдя до барной стойки и заказав всем троим мартини, сегодня можно, Август с наслаждением стал наблюдать за происходящим в зале. Заметил ошарашенный взгляд Саши, который то краснел, то бледнел, отмахивался. У Акселя лицо было попроще, он смотрел на всё это с легким удивлением, но то, как он быстро выпил алкогольную смесь, выдавало его нервозность. С удовольствием отметив, что оба мальчика возбуждены, дядя кивнул бармену и утянул за собой в следующий зал. В этом зале долго они не задержались, мило улыбнувшись девушке, что стояла за стойкой, забрал ключи и пошел быстрым взглядом в один из коридоров, не оборачиваясь, да и толку, знает, что парни будут следовать за ним. Саше все труднее удавалось удерживать сознание, может алкоголь так на него подействовал, или пацан поддался эмоциям, временами заваливаясь на Акселя, который чувствовал себя едва ли лучше младшего. Дойдя до двери красного цвета с черным номером "21", Август быстро открыл ее, пропустил вперед младших. Зайдя вовнутрь, он с удовольствием смотрел на парней, что медленно оседали на пол с мутным взглядом. Ощущение, будто у вас из-под ног, мерзкое, хуевое. Аксель не понял, как его тело оказалось на полу, а сознание махало ручкой и готовилось съебаться в закат, радостно повиливая хвостом, но заметил довольную улыбку дяди, перед тем как провалиться в темноту.

***

Пробуждение было неприятным. Голова гудела, во рту Сахара, тело занемело. Открыв глаза, Аксель нашел себя сидящим на диване, с расставленными ногами, закрепленными руками за спиной, на торсе тоже чувствовались веревки, что не особо приятно натирали кожу. Осмотрелся, отмечая, что комната похожа на отельный номер, со шкафами из темного дерева, светильниками на стенах, по левую сторону от него стояла большая кровать. Повернув голову в правую сторону, челюсть Аксель устремилась на встречу с полом, стремясь треснуть на две части. Недалеко от него находился Саша, связанный по рукам и ногам, подвешенный к потолку, все еще в отключке. Не зря ему желание дяди показалось странным, не может быть все просто, не с ним. "Пиздец, попали блять" — промелькнуло на задворках сознания, как подвешенное тело издало стон и начало шевелиться. Веревки сковывали так, что и пальцем не пошевелить без огромной силы, алкоголь все еще гулял по телу, но сознание прояснилось от шока. Когда Саше удалось сфокусировать взгляд в одной точке, он заметил, что висит над полом. Сказать, что он охуел, значит промолчать. Поднял голову и сразу наткнулся на не менее охуевшего Акселя. Когда до него медленно дошло, что они блять не понятно где, голые, связанные, да еще и под чем то. Несмотря на весь пиздец в виде веревок, у обоих каменно стоит. — Что за пиздец, блять, происходит?! — первым отмер Саша. Дерганье ему не помогло, только натерло кожу. — Эй! Кто это сделал? Это ты, Август?! — не прекращая дергаться в путах не прекращал орать. Его можно было понять, к такому никто не был готов. Но Аксель подозревал, что такой итог может быть, но искренне надеялся на другой. Тут в комнату входит Август, вальяжно усаживается на кресло, что стоит напротив дивана, с интересом оглядывает каждого племянника, улыбаясь чему то своему. Закатывает рукава рубашки до локтя, облизывается смотря в глаза Акселю. — Ну что, крольчата, готовы к отработке проигрыша? — спрашивает пошло. — Ты… Ты что задумал? — в ужасе спрашивает Саша, понимая, что не пазлы собирать привел их дядя. — А ты не понял? — склоняет голову к плечу, встает и обходит диван, подходя к Саше, прихватывает откуда то бутылку, видимо со спиртным. — Поиграем, всего то, — буднично, легко, а в братьях внутренности обрываются. Август откупоривает бутылку, как оказалось, виски и отпив с горла, припадает к губам Сашки, переливает в его рот и заставляет проглотить, пальцами другой руки сжимая челюсть. Отстраняется, довольно хмыкая, обходит по кругу, отмечая, что кожа в некоторых местах покраснела. — Ты же не серьезно? — с робкой надеждой спрашивает Аксель. — И мы не просто так отключились при входе сюда? Что было в первом коктейле? — осторожно спрашивает парень, боясь гнева старшего. — О да, я серьезно, крольчонок. В бокалах был афродизиак и успокоительное, что при смешении действует снотворным, но ты не волнуйся, это безопасно, всего лишь необузданное возбуждение. Мы в клубе БДСМ «Уют», где нет места смущению и стыду, но есть место похоти, боли и желанию, — пожимает плечами дядя. — Ничего страшного делать с вами не буду, — племянники холодеют от услышанного, обреченно переглядываясь. Решает, что тянуть резину нет смысла, заходит за диван к стеллажам с девайсами, выбирая с чего бы начать. Остановившись на плети и небольшой пробке для начала, возвращается обратно к Акселю. — Давай, милый, мы тебя перевернем, — ласковым голосом вещает дядя с улыбкой маньяка. В голове проносится мысль, но ухватиться за нее не получается, полнейший беспорядок там. Дыхание перехватывает, когда его не развязывая, с распоркой на ногах, легко переворачивают и ставят на колени, заставляя плечами опереться о спинку дивана, занемевшие руки поднимают кверху и фиксируют. Локти простреливает легкая боль, Аксель скривился. Наблюдавший со стороны Саша заметил, что, похоже, дяде нравится причинять людям боль, он снова улыбался и нежно поглаживал напряженную спину брата, после чего отвесил пару звонких шлепков Акселю и на его стон довольно хмыкнул. Садист. А Август тем временем разрабатывал задний проход племянника, чтобы через пару минут вставить пробку, похлопать, отвернуться и подмигнуть Сашке. У младшего мурашки пробежали вдоль позвоночника. Надев для уверенности на члены племянников эрекционные кольца, чтобы помучить, да оттянуть конец, потянулся за плетью. Неожиданно воздух разрезал свист опускающейся кожи, шлепок, следом крик. Дядя пожалел силы для первого удара. Аксель — чувствительный мальчик, потрясающе. Проводит по первому следу, отвесил второй, наслаждаясь видом: полосы от плети вспухли и покраснели. Пробка наверняка двигалась от каждого вздрагивания, тело племянника покрылось испариной. Уже. Август улыбается еще шире. Проходится серией ударов по бедрам, задевает внутреннюю сторону, замечает, как содрогается младший, пытаясь сдержать стон наслаждения, тем самым признавая, что ему это нравится. Младший из братьев смотрит на весь этот пиздец, с ужасом подмечая, что ему нравится видеть брата таким беспомощным, стонущим от ударов, нравится такой властный дядя, доминирующий и не знающий жалости. В подтверждение его мыслям комнате раздается вскрик: дядя бьет уже ладонью, приводя в действие пробку внутри, которая упирается в комочек нервов. Черт, ему нравится, ему тоже хочется ощутить на себе тяжесть дядиной руки, этот взгляд. При особо тяжелом шлепке понимает, что стонет вместе с Акселем, во все глаза следит за скатывающейся на обивку дивана слюной. Ему бы кончить, но проклятое кольцо мешает. Наконец обратив свое внимание на Сашу, у Августа перехватывает дыхание, тот смотрит так жалобно, умоляюще, взглядом просит, чтоб и к нему прикоснулись, поласкали, видит, как тот дрожит предвкушая. В последний раз огладив алые ягодицы одного крольчонка, крадется к другому, по пути включает пробочку, оборачивается и замечает тень удивления на покрасневшем личике. Не ожидал, что она начнет вибрировать? Остановился позади висящего, провел ладонью от коленки до тазовой косточки, вызывая дрожь от предвкушения и неизвестности. Приседает перед лицом на корточки. — Уже не терпится испытать подобное на себе, маленький? — почти ласково промурлыкал Август, оглаживая с нажимом плечи, чуть массажируя, дразня. Напоследок потрепав по щеке отходит к стеллажу, выбирает стек, чуть гнет, хлещет по своей ладони, слыша участившееся дыхание за спиной. Да, готовься, это для тебя, крольчонок. Встает слева от Саши, не закрывая обзор Акселю, медленно проводит кожаным наконечником по позвоночнику, почти нежно по животу и резко опускает его на внешнюю сторону бедра, не сильно, позволяя коже порозоветь. От неожиданного удара тело дергается, вскрикивает, закусывая губу. Приседает, касается губами следа, слюнявит; сухой рукой обхватывает член, большим пальцем растирая по головке предэякулят. Младшенький на пределе, замечательно! Август слушает стоны племянника и еле сдерживается сам, напоминает, что рано, он не показал еще ту боль, которая перетекает в удовольствие, от одной мысли о ней заводишься, сладкую, тягучую, как патока. Оставив самый смак на потом, он, наносит удары один за другим, легкие, тягучие, поглаживая, все больше возбуждаясь от стонов. Август специально сначала начал играть с Акселем, оставил наблюдать Сашу, медленно вариться в собственном соку, самоуничтожаться. Испытывать спектр эмоций, до сегодняшнего дня не знакомых. Специально подвесил так, чтоб все видел, наблюдал, изучал. И Акселя тоже оставил в той позе, чтоб смотрел, как познает новые широты удовольствия его младший нелюбимый, но все же брат. У них один отец, но разные матери. Старшему досталось больше боли, а младшему больше ласки. Такие непохожие, разные, но все равно уважающие друг друга. С дивана слышится задушенный всхлип, который заставляет Августа оторваться от Сашеньки, поднимает глаза и замечает плачущего Акселя, которого бьет крупная дрожь, который кончает в сухую, терпит боль, но не прекращает смотреть на дядю моляще. От такого взгляда по телу скользит судорога, остатки совести пытаются укусить, пристыдить. Он сжалившись подходит к дивану, осторожно отвязывая, разминая затекшие конечности, относит на кровать, дает отдохнуть, сам же возвращается к Саше, проделывает то же самое. Прихватив с собой бутылку простой воды, поочередно поит братьев, ласково поглаживая волосы. Мальчики пьют жадно, захлебываются, проливают на себя. Кожа поблескивает от пота и пролившейся воды, манит, завораживает. Август садится между крольчатами, мягко улыбаясь каждому, целует в коленку Сашу, рукой оглаживает внутреннюю сторону бедра Акселя, извиняется за боль, просит извинить за предстоящее. — Какие вы красивые у меня, крольчата, невозможно красивые, и только для меня, — восхищенно выдыхает дядя, поглаживает напряженный животик Саши, целует другого в выпирающие ребра. — Аксель, ты же позволишь братику быть первым? Получает положительный кивок. Подсаживается ближе к Акселю и осторожно вынимает пробку, слыша недовольный стон сверху, улыбается, заверяет, что это ненадолго. Сам быстро смазывает небольшой вибратор, заранее приготовленной смазкой и проталкивает вовнутрь, заполняя хныкающее тело снова, снова стон, подхватываемый другим, более жалобным, просящим внимания. Как отказать, когда тебе предлагают столь отчаянно. — Аксель, солнышко, развлеки братика, пока я его буду подготавливать для нас, — мурлычет на ушко старшему. Тот тяжело переворачивается на живот, подползает на локтях к Саше и утягивает его в смазанный, неловкий поцелуй, немного детский, пробный. Наблюдать за малышами можно вечно, но упирающееся, в ставшую грубой ткань, член требует, чтобы его выпустили из плена. Что Август и делает. Он не носил белья в этом клубе, зачем, ведь оно лишнее здесь. За бедра подтаскивая к себе племянника, чтобы было удобно разрабатывать его девственную дырочку, замечает, что те уже во всю лижутся языками, гладят друг друга, постанывают. Жаль, что оба под возбудителем, и по большей части ими движет желание, но потом можно будет попробовать и без таблеток. Дядя растирает капельки смазки по всему стволу, наклоняется и лижет верхушку члена, пока его хозяин заходится в стоне с языком старшего брата во рту. Очаровательно. Оглаживает чувствительное колечко мышц и погружается на одну фалангу, размеренно надрачивая, незаметно просовывая все глубже, ощупывает гладкие стеночки. Старается как можно незаметней пропихнуть второй палец, но все же слышит поскуливания, заглушенные поцелуем. Мальчики увлеклись друг другом, хорошо. Неожиданно нащупывает внутри простату, по комнате разносится полноценный стон. Убирает руку от члена младшего, обхватывает ствол старшего из братьев, проводит тугим кулаком от головки до основания, смешивает смазку, наслаждается видом, стонами. Когда четыре пальца свободно входили в анус Саши, Август отстранился от обоих. Разделся под внимательными глазами младших, раскатал презерватив по стволу. Пристроился. Притянул для поцелуя, затем надавливает на плечи. Тот тянется к члену Августа, намереваясь взять его в рот. — Э-э нет, не сейчас, малыш. Помоги Сашеньке расслабиться, милый, — оставляет невесомый поцелуй на губах, за голову притягивая ближе к подрагивающей плоти младшего. Аксель не сразу понимает, что от него требуется, а когда осознает, то осторожно начинает лизать головку, придерживая за основание. На наличие там кольца недовольно сводит бровки на переносице. Стягивает пыхтя, под смех Августа и облегченный вздох Саши, забывает про себя. Август не тянет, входит одним плавным толчком до конца, пользуясь тем, что мальчик занят ощущениями губ на своем естестве, вплетает пальцы в черно-красные вихры брата, шире разводя бедра, расслабленно стонет. Проникновение не осталось незамеченным, стоны стали громче, глаза забегали по потолку, не зная куда ими уткнуться. Некогда девственное колечко мышц крепко обхватывает его, заставляя сжимать зубы, чтоб не кончить от одной тесноты и жара нутра. Младшенькому хватило пары минут, чтоб с криком кончить в горло Акселю, который высосал его до последней капли, глухо постанывая от боли в своем возбуждении. После пары финальных толчков, Август покидает анал племянника, снимает презерватив и переводит дыхание: на него смотрит две пары возбужденных глаз и буквально пожирают. — Хотите приласкать папочку? — выгибает брови и призывно поглаживает себя внизу живота. Парни тут же среагировали, сели рядом друг с другом, Саша начал облизывать головку, щекотать уретру, а Аксель принялся вылизывать основание, сладко причмокивая. Долго продержаться Август не смог, не реально наблюдать за действиями своих крольчат и сдерживаться. Он кончил на лица обоих, довольно порыкивая и размазывая головкой сперму по губкам обоих, чтобы в следующий момент оба синхронно слизали семя. — Какие старательные крольчата! Поворачивайтесь ко мне попочками, а ты Санечка, потом можешь его занять спереди, — мурлычет тихо, видя они растерянно переглядываются, но выполняют просьбу-приказ. Подтягивает к себе бутылек со смазкой и еще один вибратор, смазывает и вставляет Саше. Похлопывает по ягодицам, приводя в движение игрушку, под дружные стоны братьев. Август осторожно вынимает работающий вибратор из нутра Акселя, оглаживает пальцем вспухшие края дырочки под протяжный стон. Красиво. Дядя врывается в старшего племянника более грубым толчком, проезжаясь по простате. Спереди уже пристроился Саша, заполняет рот, заглушает стоны. Под шумок Август осторожно стягивает кольцо, проводит по потной спине, мягко массирует затылок, не снижая темпа. Аксель кончает громко, бурно, зажимая в себе член дяди, тот кончает следом в презерватив. Расслабленно выдыхает и выходит. Использованный контрацептив отправляется в полет под скулеж Саши, который снова кончает в рот Акселя. Саша никогда еще не испытывал такое возбуждение, да и Аксель тоже. Перед глазами плывет, в ушах шумит, тело сладко ломит, запахи перемешиваются и давят на обостренное обоняние. Это слишком. Это пиздец. Укладывает мальчиков рядом друг с другом, любуется расслабленными, уставшими крольчатами и припадает губами к члену старшего из племянников, ласкает, заглатывает до основания, вслушивается в стоны сверху. Надолго не хватает его. Следом дядя тянется к губам младшего, позволяя попробовать своего брата на вкус. Улыбается, мягко оглаживая бедра. Обоих клонит в сон, но не до сна сейчас. Август обоих хватает под руки и относит в ванную, отмывает от пота, спермы и усталости, в перерывах лениво целуя. Обмазывает успокаивающим кремом истерзанные тела. Стаскивает с кровати грязное покрывало, укладывает чистых малышей на подушки, сам ложится между ними, обнимает, целует в макушки, счастливо выдыхая, ведь племянники обнимают его в ответ. Завтра он узнает много хорошего о себе и своем роде, отвезет мальчишек к себе, будет ласкать поочередно, втрахивать в кровать до изнеможения, ставить отметины. Но это потом, в мечтах, а пока можно понежиться до утра в компании своих крольчат.