Игрушка

Снег медленно, очень медленно сухими большими хлопьями закрыл окружающий мир как занавес. Даже окон их дома не видно, а он рядом, меньше пары десятков метров. Не видно. День, а не видно. Мягкий, заботливый занавес. Но она ничего и не видела, взгляд устремлённый в никуда. А может только в одну ей ведомою внутреннюю точку. Не смотрела она и на сына, мирно спящего на свежем воздухе в коляске. Крепкий, здоровый сон, маленькие щёчки как яблочки нежно-розового цвета. Он спал и улыбался во сне. Но это совсем не умиляло молодую мать. Из широко распахнутых и невидящих глаз катились слёзы. Слёзы пережитого ужаса и страха. Не скоро пройдёт шок. Пройдёт ли.

***

Игорь и Ирина, Ирина и Игорь. Счастливая пара молодожёнов. Так считали собравшиеся? Навряд ли. Ни для собравшихся, ни для молодой четы. Эта свадьба должна была стать началом счастья. Эта свадьба была надеждой на счастье, ибо зарождалась на пепелище. Не с Игорем связывала свои надежды Ирина. С Сашкой. Несмотря на то, что он отверг их ребёнка, она надеялась, что он передумает, изменит своё решение. Увидев ребёнка, от которого она не откажется, Сашка изменится. Ничего он не изменит, ничего не измениться. Никогда. Погиб. После той злополучной свадьбы. Свадьбы. Она жила, тогда как в тумане, как в таком же снежном занавесе, который окутывал её сейчас. Тогда от горя она не замечала ничего вокруг, хотя всё было ясно. Сейчас увидев, она желала укрыться и снег ей в помощь. Игорь Сашкин друг не смог тогда удержать его от пьяной поездки. Казалось его горе было единым с горем Ирины, когда Сашка погиб. Почему же она не смогла разглядеть? Ей так хотелось верить, что именно общая утрата сблизила их. Утрата, но не общая. Но сблизила. И клятвы вселяли надежды. — Сашка. Давай назовём его Саша, — счастливая молодая мать с надеждой смотрела на малыша на руках мужчины которого, она очень надеялась, её сын будет называть папой.

***

В этот гараж Ирина вошла впервые. Большой, тёплый, просторный. Она с удивлением осматривала его. У редкого мужчины в гараже такая чистота и порядок. Здесь много любви и труда. Это удивляло ещё больше. Она вошла в гараж через небольшой боковой вход. Здесь был своеобразный коридорчик. Как в доме с гардеробом, только с рабочей одеждой и инвентарём. Странные фартуки, налокотники, наколенники, замасленные куртки, лопаты всех мастей и размеров. Сам же гараж был просторен и светел, со стендами и верстаками полными разнообразного инструмента, но разложенном в идеальном порядке. Посредине рабочая яма. Да ещё какая: со спуском по небольшой лесенке, светом и лавочкой. Как маленькая каморка. За рабочим помещением гаража находилась маленькая комнатка. Комнатка с небольшим топчанчиком, маленьким телевизором и …. Она ещё не успела осознать ужас от увиденного. Осознание реальной действительности не воспринималось. Но в этот момент ворота поднялись и в гараж медленно вкатился большой темно — синий внедорожник со знаменитой фактурной мордой и логотипом БМВ. Ещё часа полтора тому назад мир был добр и весел. Оставив Сашку маме, Ирина больше часа добиралась к подруге в город на днюху. Автобусом и электричкой. После случившегося с Сашкой о таком предмете роскоши в семье как машина и не заговаривали. Весёлая компания друзей. Игорь не часто выбирался вместе с женой. Работы у него много. Но, жаловаться грех, семью он обеспечивал. Но любил ли он их с Сашкой? Часто Ирина задавала себе этот вопрос. Холоден был Игорь. Но жаловаться грех. И предаваясь веселью уже подумывала остаться на ночь, а не рваться на последнюю электричку. Вдруг слова подруги покачнули этот мир веселья: — А твой за тобой приедет? — — Ага, щаз. Автобус угонит, электричку тормознёт, — попытки отшутиться и остановить покачнувшийся мир. — Зачем? У вас же така-а-ая машина, — пьяно и шутя выбивая почву из-под ног Ирины, проворковала подруга. Растаяло желанье оставаться. Развеялось, как и хорошее настроение. Простилась быстро и ушла на ватных ногах. Какая электричка, какой автобус…. Такси. В машине успокоиться не получилось. Голова как в тяжёлом сдавливающем мозг чугунке. Судорожный звонок другу мужа. Тот охотно сообщил ей подробно где находиться гараж, выслушав её бессвязный оправдывающийся лепет. Видимо решил — все бабы дуры или, как минимум курицы. Курица, она и есть курица. Слепая курица. А ведь эту странную связку ключей она замечала не раз, видимо второй комплект. Но как так? В этом был твёрд. Какая машина? Он же очкарик с тяжёлыми линзами. Какой гараж. Но, собственно, вот и гараж. Крики ярости, переходившие в рык. Как так, она же попыталась выскользнуть незаметно. — Убью! Я убью тебя! Шарахнувшись к выходу, она увидела в его руках нож. Как же он её заметил. Прихватив пару фотографий со стола и маленького в бурых, грязных пятнах медвежонка, их там было много, очень много этих медвежат, но она почему-то взяла именно этого. И крадучись, за спиной Игоря выскользнула. Почти. Почти выскользнула, когда услышала его крики полные злобы и ненависти. Оступилась. Соскользнула по лесенке вниз под машину. В диком страхе не решилась обратно по ней подняться. Пробралась под огромным железным брюхом, приставив скамейку, раздирая в кровь руки, рванулась из ямы, с другой стороны. При больно ударилась головой о какую-то выступающую часть машины. За ворота. И истошно крича забилась в чьих-то принявших её руках. Окровавленную женщину пытались успокоить пара мужчин, остальные ринулись внутрь гаража. Полиция! — Мы недавно вышли на вашего мужа. Точнее давно наблюдали за ним. Но на преступление он пошёл совсем недавно. Мы опоздали. — Цель была не я? Он кого-то убил? — Возможно и Вы могли стать его следующей целью. Поведение его мягко говоря было странным. Но надеялись, что не более того. Его часто замечали на местах ДТП где гибли дети. Он подбрасывал туда игрушки. Маленьких медвежат. Мы после узнали, что произошло в его семье, списывали на психическое расстройство. Видимо болезнь зашла слишком далеко. «В его семье…», при этих словах Ирина закрыла лицо руками. Как можно было этого не знать! А она и не знала. В той злополучной аварии погиб не только Сашка, но и родная сестра Игоря с мужем и племянником. Она и не знала пока в той злополучной комнате с топчанчиком не видела стену, оклеенную вырезками и распечатками с фотографиями с места аварий. И на каждом фото мишки, мишки, мишки. Но главное это фотографии на столе. Игорь с годовалой мальчонкой на руках. Игорь обнимает девушку ниже его ростом, но чем-то с ним похожую. Игорь в окружении другой семьи и у мальчика в ручонках крепко зажат…. Мишка! Как сквозь вату она слушала голос следователя. Голос, который говорил о странных вещах. Подброшенные игрушки. Игорь преследует и разыскивает мальчика среди беспризорников. Из-за игрушки? Игорь пустил под откос автобус? Боже…. Это бред. Очень страшный бред. А в гараже он напал совсем не на Ирину. Он действительно её не увидел. В припадке он резал и кромсал игрушки. Резал мишек. Этот вечер навсегда теперь останется перед её глазами. Как его выводили скрученного. С заведёнными за спину руками. Но проходя он бросил на неё злобный безумный взгляд и почти прорычал: — Твой Сашка в мишке! Твой Сашка в мишке! Твой Сашка должен быть мёртв, а Егорка должен был жить.

***

Падал снег пеленой закрывая боль от мира. Крохотный мирок мамы и сына укрыт снежной бархатной завесой. Фотография чужой семьи и рядом маленький, с пластиковыми глазками, плюшевая игрушка маленького медвежонка. Можно убрать их подальше или оставить на виду. Но ничто не пройдёт бесследно, ничто не будет забыто. А Сашка…. Сашка спал на свежем воздухе в детской коляске. Щёчки розовели как молодые яблочки. И во сне он улыбался. Рядом с ним на скамейке сидела плачущая женщина. И это её он будет любить всегда, а в дальнейшем и заботиться. О той которую когда-то, в другой жизни, цинично оттолкнул, бросил.