Один роковой бутлегер

На вкус горький, как абсент

Алиса проснулась через пару часов от жуткой жажды. Она осторожно ступала босыми ногами по холодному и скрипучему полу, стараясь издавать как можно меньше звуков. В столовой Алиса, осушив полный стакан прохладной воды, звякнула им о раковину и посмотрела в окно.Томная луна и несколько мелких звездочек мерцали на небе. Тяжёлые шаги послышались позади неё и горячая волна обдала и без того дрожащее, от расшатавшихся нервишек, тело. Она слышала его тяжёлое дыхание, шорох ботинок об обшарпанный пол. Сердце застучало в горле, а по телу прошлась сладковато-тягучая нега. Аромат сильного мужского тела пробрался к её носику, позволяя почувствовать лёгкий бриз одеколона и мускус пота. Алиса застыла, тело её словно закостенело. Она старательно делала вид, что увлеченно рассматривает ночной пейзаж, осязая на своей шее горячее и влажное дыхание. Это был тот самый запах, что обволакивал её совсем недавно. В тот злополучный полдень, когда Алиса почувствовала себя иной, словно это была вовсе не она. Уже потом, лёжа в своей кровати, она заглушала себя и свои мысли стонами, что скользили с её губ, пока в зажмуренных от неги глазах плескалось лицо Бондуранта, в носу стоял его аромат, в ушах — его учащённое сердцебиение, смешавшиеся с глубокими хриплыми стонами. Алиса, прикрывая глаза и прикусывая нижнюю губу чуть‐ли не до крови, клала руку на живот и вела ладонь вниз, запуская её между ног. Инстинктивно найдя самую чувствительную точку, она двигала пальцами, выбирая такой темп, какой был угоден среднему Бондуранту. Сначала медленно, затем быстро, снова медленно и снова отрывисто быстро. Алиса извивалась на постели, словно змея. Она чувствовала как её тело пронзают иглы удовольствия. Девушка дернулась, огромный огненный шар разорвался внизу её живота, разливая тепло по всему телу. В тот вечер Алиса впервые в жизни испытала не сравнимое ни с чем удовольствие. Она плакала и смеялась, стонала и сжимала ноги, представляя в себе только его… Джеймса Форреста. В эти секунды, когда волна настигала её, как шторм, девушка была готова отдаться ему целиком, полностью подчиниться и позволить сделать с ней всё, что он только захочет, лишь бы он был рядом в этот момент. Алиса пробудила в себе женщину и, открыв для себя эту грань, она чувствовала себя новой, более усовершенствованной. Юной особе хотелось узнавать всё больше и больше о открывшейся перед ней новой главой её жизни. Она желала перелистывать её страницы, всё глубже погружаясь в пучину эмоций. Открыв для себя новый мир, она хотела досконально его изучить и узнать массу подробностей этого удивительно‐прекрасного мира наслаждений. Девушка тайком листала отцовские журналы, впивалась глазами в медицинские книжки, но этого было мало. Все её подружки будто сговорились, чёрт бы их побрал. Девушки только и делали, что вели разговоры об этом! Глупо улыбаясь и хихикая, они расписывали во всех подробностях страстных братьев Бондурант, заставляя Алису невольно краснеть. «Твоя очередь узнать их поближе, они же всё-таки твои соседи! Твоя судьба — молчун Форрест! Скажи, хотелось‐бы попробовать его на вкус?!» — подтрунивали её девушки и Алиса готова была выть держа тайну при себе, ведь она совершенно точно знала, какой Форрест на вкус — яблочный и незабываемый, а ещё немного терпкий. Она знала по каким дням девочки встречаются с Бондурантами, как проводят ночи и с какой частотой. Знала, какие они в постели — резкие и внезапные, словно первый снег, а ещё чуточку эгоистичны, как и все мужчины, но она ощутила на себе, что Форрест в делах постельных абсолютно иной. Три брата и один из них едва ли не с «придурью». Неожиданно увесистая мужская ладонь сжала округлую девичью ягодицу через тонкую ткань ночной сорочки в мелкий горошек. Алиса натянулась как струна, внутри неё всё сжалось от пронзительного предчувствия того, что сейчас произойдет. — Мистер Бондурант… Сэр, я хочу уйти к себе…— прошептала она, глядя через плечо, сверкая небольшим синяком под левым глазом, кожа вокруг которого немного припухла и выпирала в свете луны. Форрест азартно возвышался позади неё. Взбодрившись от ещё одной залитой в желудок порции виски, он дышал на неё точно огненный дракон, при этом весьма философски осматривал её, глядя с поздним сожалением на побитое лицо. Средний Бондурант прикрывал глаза каждый раз, стоило Алисе появиться перед ним с тарой полной молока, когда под губой её плясал огонёк запёкшейся крови или светил очередной фонарь на скуле. Он не хотел этого видеть, понимая как страдает девочка. Мистер Гэллоуэй всегда был загадкой для Форреста, разгадывать которую мужчине было некогда, да, впрочем, и незачем. Живёт и живёт себе мужичок — хлопот не доставляет, держит коз, немного кур. Часто сидит на крыльце и, забив в трубку дешёвую махорку, окутывает себя клубами горького дыма. Через много лет во дворе мужчины появилась русоволосая, озорная девчонка, иногда подгоняемая отцом в дом Бондурантов для обмена. И больше никаких поползновений со стороны этой семьи. Форрест наблюдал как растёт и хорошеет соседская девочка. А та в свою очередь следила как ничего не меняется в среднем брате семейства Бондурант. Он был для неё всегда бесстрашным героем книг, эталоном мужественности и силы. Форрест — огромный, с глубоким басом и тяжёлым взглядом, грубый снаружи. Но Алисе казалось, что в душе он был очень добрым и отзывчивым. Она ни разу не слышала, чтобы он повышал голос на живущих с ним братьев. Он никогда не прогонял играющую возле его дома Алису. Качаясь в кресле, он смотрел на девочку, что строила вокруг заправочной колонки домики из камешков. Алиса прекрасно видела, как пялятся на Форреста её подружки.Они нередко появлялись здесь и звали её с собой, чтобы побывать в заведении, куда девочкам вход должен быть строго воспрещён. Но Бондуранты их пускали и даже угощали детей шоколадом и газировкой, потому что эти дети были отпрысками тяжелого времени сухого закона, а ещё и дочерьми до ужаса продажных копов. А что Алиса? Она просто брела за ними и подолгу топталась возле барной стойки на входе, крутя в пальцах платье и скромно моргая. Форрест, стуча каблуками о доски, не глядя на Алису, молча проходил мимо девочки, загораживая обзор широкой спиной и, выйдя на веранду, усаживался в кресло, слегка прищуривался и, задумчиво глядя вдаль, сжимал полными губами сигару. Она каждый раз вздрагивала и волосы её вставали дыбом, когда перед ней нарисовывался здоровенный мужчина с пронзительным взглядом. Тело её и разум заполняло какой-то безумной смесью ревности и чего-то нового, до этого не испытанного ощущения. И именно эта смесь заставила её в жаркий полдень возлечь на холодную листву и отдаться тому, кто владел её разумом и нутром одновременно. И это было… Да, это было страшно, глупо, несуразно и мерзко, больно, но всё-таки где-то в глубине души приятно. — Мне нужно ненадолго уехать, — сказал он совершенно спокойно, словно не держал её за округлые ягодицы. Алиса, затаив дыхание, с трудом соображая, что он ей сейчас сообщил, хотела было повернуться, но Форрест встал теснее, вжимая её в грязное стекло. Руки его разбежались и уперлись в хлипкую раму, что зимой свистела от ветра не хуже, чем пьяный Говард. Она оказалась под его натиском, как за каменной стеной, что могла бы защитить её от бед и мелких неурядиц. — Есть простая истина — родителей не выбирают, — прошептал он в девичье ушко, задев острым носом мягкую мочку, — также, как и детей. Печальное лицо Алисы не могло не оказаться во внимании Форреста и, будучи немногословным, он смог вызволить из себя хоть что-то. — А жаль… — вздохнула девушка, смотря в одну точку, зависнув карим взглядом, — я бы не выбрала никого. Бондурант грустно хохотнул. — Глупышка… совсем ещё наивная… — и ладонь его переместилась на тонкую талию Алисы, погладила её и притянула к себе. Она чувствовала, что Форресту приглянулись её округлые и мягкие ягодицы, они были до сих пор в его руках и не отпускали ни на секунду, грубо стискивали и в то же врямя нежно поглаживали. — Ни один паренёк не сможет своими дрожащими от возбуждения пальцами прикоснуться к тебе так уверенно, как я сейчас, — хрипел ей в шею Бондурант и от шипящего дыхания Алиса поежилась, едва заметно улыбаясь. Она знала, что он её ревновал, ревновал страшно! Она видела и слышала, как знакомого парнишку Джимми братья Бондурант оторвали от танца с веселящейся Алисой и под предлогом выпить увели за старые сараи, где его уже поджидал, как добычу, средний Бондурант, чтобы превратить довольно симпатичное и мужественное лицо ни в чем не повинного молодого человека в кровавую маску. Форрест, не долго думая, повалил Джимми на землю и наклонившись над ним сначала прочитал ему философскую мораль, обозначил территорию, а после, для закрепления информации, хорошенько отметелил и, уверенно переступив через парня, и как ни в чём не бывало зашагал домой. — Расслабься, ты натянута как струна… — его голос был всё так же спокоен и ровен. Форрест не сомневался в том, что Алиса не ослушается и постарается немного обмякнуть в мужских руках, почувствовав себя защищенной. Наверное, все подчиняются Бондуранту, потому что один его голос имеет власть. Его ладони согревали прохладные ягодицы девушки, порой широко раздвигая их в стороны. Между ног Алисы всё начинало бешено гореть. Её выдавала влага, которую Бондурант демонстративно собирал пальцами и довольно хмыкал, не обращая внимания на якобы раздражительные цык и вздох. Такое с ней бывает, когда Алиса во снах видит подобные картины, они будоражат её подсознание. Негромко звякнул ремень его брюк, шляпа опустилась на угол барной стойки, пока глаза его искали опору, что выдержала бы их обоих. Бондурант схватил из-за спины стул, выдергивая его из-под столика и без стука опустил перед Алисой, что с минуту смотрела на всё это вопросительно. Что он сделает? Сядет и усадит её сверху? Форрест изощрен в любовных утехах. За скромной рожей и надвинутыми на глаза полями светлой шляпы прятался опыт, о котором Алисе знать вовсе не обязательно, лучше прочувствовать его разок-другой. Бондурант погладил её по спине и подтолкнул к стулу, помогая ей встать на него коленями и найти опору в шаткой спинке. Алиса вздрогнула, когда стул покачнулся, но сильные руки мужчины удержали её, вздёргивая вверх длинную сорочку, и приспустили с неё пропитанные желанием трусики. — Прогнись… — погремел хрипотцой голос Форреста из-за её шеи и девушка, крепче цепляясь руками за спинку стула, прогнула спину, открываясь перед мужчиной ещё шире. Его действия и слова заводили как девушку, так и его самого с полоборота, заставляя Алису тоненько постанывать, а Форреста рычать от возбуждения. Остро звякая о бокал обручальным кольцом, Бондурант смачно и с шипением, даже не поморщившись, выпил три славных глотка алкоголя, а после уткнулся носом девушке в затылок, втягивая аромат густых волос. Полупустой бокал опустился на стойку, недопитый виски плеснулся о толстое стекло. Форрест запустил в него пальцы, схватил со дна кубик льда и поднес его к открытым лепесткам лона, прогнувшейся перед ним девушки, и стал осторожно поглаживать разгоряченную, влажную кожу. Алиса вздрогнула от внезапной прохлады, заерзала и сцепила зубы, чтобы её не выдал стон. — Не нужно, сэр! — проглатывая похоть в голосе, громко шептала она, понимая что хочет его тепла. Форрест, да и сама Алиса, знали, что это лишь мнимая мольба, часть сексуальной игры и маленький ритуал, что только подогревает интерес девушки и страсть мужчины. Бегая по разгоряченной коже, льдинка начала таять, терзая холодом по краям и, порой, оказываясь внутри, приоткрывая для Форреста маленькие ворота её нежного храма. Бондурант игрался льдинкой, как ребёнок, запуская её в свой рот и вынимая уже скользкую от слюны, снова преподнося Алисе и снова охлаждая её жар. Алиса подрагивала, изнывая от желания, но по-прежнему строила неприступность, чтобы не терять в его глазах ценность, ещё не зная, что для него она абсолютно бесценна. Форрест убрал от томящейся девушки руки и, закинув льдинку в рот, погонял её, стукая о зубы. А затем с неким удовольствием разгрыз её, словно вкусную карамель. Облизав пальцы от пряной сладости, мужчина прошелся ими по стволу своего органа, проверяя боевую готовность. Алиса ждала, хотя давно могла убежать в свою комнату, закрыть на засов хлипкую дверь и спрятаться, словно маленькая, под одеялом. Но вместо этого она с любопытством в глазах обернулась и с поддельным стеснением осмотрела то, что так старательно подготавливал для неё Бондурант, приспустив до колен неудобные штаны, сглатывая подкатывающий к горлу ком желания. Форрест заметив любознательный карий взгляд, лишь довольно улыбнулся одними уголками рта, позволяя ей делать это. — Что, нравится? Не видела такого у своих мальчиков? — спросил он с издевкой, оглаживая твердый орган, — Название уже знаешь? Алиса раскраснелась, как варёный рак: её глаза всё больше округлялись, пока она смотрела на большой, с тёмно-бордовой головкой, увитый темно-синими венами половой орган Бондуранта, задевая взглядом плотную, подтянутую к телу мошонку. — Член…— забывая научное название, брякнула Алиса и лицо её стало ярко-пунцовым от стыда. — Когда-то давно похожим воспроизвели на свет и тебя, — не смог не съязвить Форрест, пока в глазах его мелькало вожделение, а грязные разговоры заводили, — А сейчас ты выросла и уже сама готова принять его, — бормотал мужчина на ушко Алисы. Закончив урок анатомии, он вжал девушку в стул. Горячая скользкая головка коснулась плотно стянутых лепестков Алисы и та, схватившись за спинку стула, оторвала одну руку и положила ладонь на оголенное бедро мужчины. В томном ожидании она царапала ногтями его ногу. Неожиданно протяжное «аах» сорвалось с губ Форреста, в предвкушении того, как хорошо ему будет сейчас. Опустив ладонь на низ её живота, он крепко прижал к себе девушку и стал медленно вдавливаться в туго сжатое отверстие, с трудом раздвигая его. Алиса безумно вцепилась в спинку стула, понимая что боль — явление временное, принимая в себя Форреста. Он давил медленно, ни на секунду не ослабляя нажим, пока плоть его буквально продиралась внутрь. Боль Алисы становилась для неё приятной и податливые мышцы с радостью пускали уже знакомое нечто, обволакивая и обтягивая. — В этот раз все будет хорошо с твоим платьем…— он целовал ей шею, касаясь влажными губами её щеки, утыкался носом и почти не дышал. Форрест опускался ниже, терся небритой щекой о небольшие холмики грудей с тонкой, почти прозрачной кожей. Он вбирал губами по очереди крохотные, затвердевшие от возбуждения и ночной прохлады нежно-розовые бусинки сосков. Легко вмещая в ладони девичью грудь — сжимал, тем временем не оставляя без внимания вторую, прикусывая острую вершину, заставляя девушку глубоко стонать. Бондурант облегченно выдохнул, немного протиснувшись внутрь с минимальным потрясением для Алисы. Он замер, перевёл дыхание и стал ждать, пока девушка прочувствует его и немного расслабит мышцы, перестав оказывать ярое внутреннее сопротивление. Форрест поглаживал её поясницу, массировал подушечками пальцев область крестца чтобы Алиса ослабила хватку, иначе выхода было два — его моментальная разрядка или же болезненный спазм её упругих мышц. Бондурант был напряжен до предела. Алиса в безумстве держалась за спинку стула, вгрызаясь в неё едва ли не зубами, пока мужчина по сантиметру проникал в её тело. — Ножки вместе, — снова зазвучал хриплый голос и Алиса свела коленки, что больно впивались в сидение грубо‐сколоченного деревянного стула, которой скрипел под их весом. Его руки тяжело опустились на девичью талию и прогнули юную девушку в спине под нужным углом. Всё — передышка окончена, нажим Форреста возобновился, бедра его начали набирать такт и он глубокими, ровными толчками входил в лоно до самого основания. — Гммм… — протяжно и не смущаясь самого себя стонал Бондурант. Прекрасная эйфория разливалась по его телу, но вот что-то его маленькая пташка никак не пела? Форрест схватил юную леди и поставил на ноги, заставляя твердый член в нетерпении покачиваться, пока хозяин думал не только о себе. Бондурант повернул Алису лицом к себе и, рывком вздернув её за бедра, протащил к гарнитуру, где Мэгги в полдень крошила морковь для супа, а там теперь были должны расположиться девичьи ягодицы. Форрест усадил девушку на столешницу, широко раздвинул ей ноги и указывая пальцем на блестящую в полумраке комнаты головку, произнес не терпящим никаких возражений тоном. — Присаживайся, — он даже попытался сентиментальничать и Алиса подалась вперёд, с тихим вздохом вбирая в себя соседского мужчину. Твердое мужское начало уперлось в её нутро и девушка подкатила глаза. «Значит, мистер Бондурант весь во мне…» — крутилось на её языке, пока пальцы с силой вцепились в гарнитур. — Оближи себе пальцы, — попросил он её спокойно, — и ласкай себя, как делаешь, когда ты одна. Алиса напряглась с мыслью «всё-то он знает!» и послушалась, пропуская ладошку себе между ног, нащупывая пальцем чувствительный бугорок, встречая огромную кипучую волну удовольствия. — А‐аау! — тихо протянула Алиса, чувствуя как его губы загуляли по её губам, мешая вырываться вздохам и вскрикам, что было совершенно некстати. Форрест крепко держал её за талию, свободной рукой поглаживая бедро, и девушка выгнулась, непроизвольно вжимая и вбирая в себя мужчину ещё глубже. Член Бондуранта медленно покидал её лоно, но не до конца, и, когда внутри оставался только его край, снова втискивался вглубь. И так раз за разом, сохраняя выбранную амплитуду. Быстрее‐медленнее, в тепло — в прохладу, снова наружу и обратно вовнутрь. Алиса мяукала, как котенок, урчала и жадно ловила воздух, что собирал с её губ Форрест. Девушке уже давно не было больно, она наслаждалась. Но что-то внезапно поменялось в её теле и подсознании. Да, по-прежнему ей было стыдно, страшно и неловко, но с каждым толчком все эти смешанные чувства уходили, сменяясь на удовольствие. Она слышала, как Форрест дышал и чувствовала, как он целовал её в губы, щеки и шею. Он лопотал что-то невнятное ей на ухо, что-то важное, а может и не очень, вынуждая её невольно улыбаться и обхватывать сильнее ногами его ягодицы. Форрест словно что-то ласкал глубоко внутри, заставляя замирать и с нетерпением ждать следующего толчка. Алиса стонала, хныкала, практически скулила, содрогаясь в такт уязвимым движениями, пока её не испепелила горящая внизу живота волна. Но, судя во всему, средний Бондурант любит делать это неспешно, размеренно и на всю длину. Внезапно, дикое цунами накрыло Алису своей гигантской волной, пока её пальцы продолжали плясать на чувствительной точке, а её тело забилось в экстазе. С губ её сошёл крик, а перед глазами замелькали яркие всполохи. Мужская ладонь заглушила её вопль, пока тело ее вибрировало крупной дрожью. — Что, хорошо на моём члене? — дразнил Форрест её, улыбаясь лишь мысленно, оставаясь невозмутимым внешне. Алиса лишь согласно промычала и едва не упала назад, но Бондурант её удержал, продолжая втрахивать её в хлипкую столешницу, на которой зазвенела чистая посуда. — Кончай же, детка, кончай на мне…— хрипло шептал ей Форрест, упираясь сильными руками в столешницу. Ноги Алисы ходили ходуном, она царапала гарнитур и выла в широкую мужскую ладонь. Девушка судорожно сжимала его член стенками и, уже словно сквозь пелену, ощущала глубоко внутри жаркую пульсацию, растекающуюся густым беловатым семенем, которое выдавалось колотящимися залпами, заполняя её. Форрест примкнул к приоткрытым в безмолвном стоне губам её и глухо, с хрипотцой в голосе произнёс её имя, вдыхая в неё свой воздух и одновременно забирая её, зажмуривая глаза от наивысшего блаженства. Оторвавшись от её губ, Бондурант двинулся назад, медленно выскальзывая из девушки. Алиса, опустив глаза, с жадным интересом наблюдала как горячее, густое семя покидает её тело толчками, медленно стекая по деревянной дверце тонкой полосой. — Иди, вымойся…— негромко прохрипел Форрест, махая головой в сторону ванной комнаты и, опершись руками о столешницу словно, пытаясь отдышаться. Он опустил голову и задумчиво уткнул взгляд в бегущую белую линию. Не спеша и не опуская подол сорочки, чтобы не испачкать, Алиса, слегка пошатываясь, направилась к лестнице, а Бондурант вынул из кармана металлический портсигар. Схватив зубами сигару, он впился в неё пухлыми губами и чиркнул зажигалкой, судорожно делая две глубокие затяжки, прищуривая серо-зелёные глаза. Сигара, мерцая во мраке кухни угольком, побежала серым пеплом. Форрест, подтянув штаны, оперся спиной о барную стойку и замер, слушая как шумит вода на этаже, как под напором душа плещется Алиса, что была с ним в этот летний вечер. В этот миг Форрест понял, что он пропал.