Один роковой бутлегер

Яблочный виски —всему виной

— Штат Вирджиния всегда таил в себе множество разных секретов, бережно хранил и передавал их из поколения в поколение также, как и я тебе, — нашептывала пожилая женщина своей старшей внучке. Приобняв уже взрослую девушку, она баюкала ее, словно маленькую, на своём плече. — Ты будешь нести эти тайны дальше и передашь их своим детям и внукам… Сейчас я открою тебе одну из них, ведь когда на голову рушится мир из-за неразделенной любви, порой даже жестокой любви, то эти тайны и легенды помогут тебе собрать себя по частям снова. На свете нет лучших мужчин и твой дедушка — Джеймс Форрест, на которого ты так сильно похожа — этому прямое доказательство, — она гладила по спине уже полусонную внучку, целуя её в каштановую макушку. Женщина убрала прядь густых волос падающую на глаза совсем юной и уже такой несчастливой девушки. Вытирая слезы, что бежали прямиком из разбитого девичьего сердца и стекали в этот миг на подушку, пока она вспоминала свою так рано начавшуюся взрослую жизнь. — Так, значит, дедушка не был достойным тебя мужчиной, ба? — растирая по щекам слёзы, спросила она. Пожилая женщина улыбнулась и поцеловала внучку в нахмуренный лобик, вдыхая родной аромат. — Он был совершенно не достоин меня, — проклокотала она вполголоса, — но он смог стать достойным позже, — кивнула старушка, обводя девушку карим взором, уже почти утратившим свою яркость, — или, почти достойным.

***

Это была тёплая весна в округе Франклин, что окутала деревья цветением и ароматом сладко-приторной пыльцы. Люди радовались её приходу, ведь такой тёплой весны ещё не было в этих краях. Радовалась и семнадцатилетняя Алиса Гэллоуэй, живущая здесь последние пару лет. Она даже не могла себе представить, как разделит эта весна её жизнь на до и после! Она никогда не выделялась из толпы. Будучи примерной и послушной, Алиса порой могла перейти на грубость в силу характера, доставшегося ей от отца, а порой на излишнюю доброту, которую переняла от матери. Она жила в этом округе недавно, переехав к родителю после смерти мамы. Их участок примыкал к владениям братьев Бондурант, известным во всей округе своей вспыльчивостью, и даже столь близкое соседство не располагало к тесному общению с замкнутым и не дружелюбно настроенному трио. Три брата и все как на подбор: хмурые, с недоверием смотрящие на посторонних, наводящие страх одним только взглядом… Не самое лучшее соседство для юной мисс Гэллоуэй, что старалась обходить стороной неприветливое семейство, ограничиваясь коротким «здравствуйте». Но ведь с лица земли не сотрешь их дом и не перекинешь «проблему» округа на другой штат. Так бы и продолжалось их «дружеское» общение, пока в одно прекрасное, наполненное нежными солнечными лучами, майское утро в голову одного из братьев не пришла простая по своей гениальности идея. Прикинув варианты, он решил воплотить её в жизнь и тем самым максимально сократить расстояние между ним и ничем не примечательной, весьма скрытной, соседской девочкой. Бондурант задумал неладное. Форрест сидел в кресле-качалке на небольшой веранде своего дома, плавно покачиваясь, сложив руки в замок, и лицезрея как на его заправку прибывают и убывают новые люди, размышляя о бренности бытия. За этим круговоротом бензина и посетителей в своих владениях, он готов был наблюдать бесконечно, томно попивая из небольшой банки крепкий и весьма ядрёный алкогольный напиток собственного изготовления. Солнышко стояло высоко, полдень был в самом разгаре. Форрест, поправив тёплый для такого зноя кардиган, покачивался в кресле и думал о своём. Его зачесанные на правый бок волосы лежали аккуратно, чего не скажешь о небрежной щетине, что стала здесь атрибутом для всех, кто в округе старше тридцати. Форресту тридцать семь и он ещё полон сил, которые бережёт, стараясь не делать лишних движений. Прикрывая серо-зелёные глаза, обрамленные густыми ресницами, он поднес к лицу прозрачную емкость и пухлые губы, смоченные секунду назад напитком, сомкнулись в молчании, а оставшаяся на верхней губе прозрачная полоска блестела в свете лучей. Нос его от броского запаха перегонки спирта раздувался и он с удовольствием втягивал в себя этот смог, да пыль с дороги. Форрест покачивался взад-вперёд и, опустив левую руку с израненными костяшками на бедро, блестя в лучах солнца серебряными отсветами тонкого обручального кольца. Да, он женат уже несколько лет на прекрасной рыжеволосой чёртовке Мэгги, что покорила его своей красотой и обаянием, окрутила и подвела к следующему этапу его жизни, к которому он никогда и не стремился— к женитьбе. — С тех самых пор я обручен, — звякая кольцом о стеклянную банку, пьяно бормотал вслух средний Бондурант, — Или обречён…кто его разберет, м-м?.. — пожимая плечами и что-то мурлыкая себе под нос, он сделал очередной жадный глоток. Ощутив тяжесть в теле и легкое головокружение от высокого градуса алкоголя, разлившегося по крови, у Форреста было два варианта: первый — пойти спать на второй этаж и приплести к этому сну Мэгги — вырвав её из привычных заправочно-кафешных будней, а второй: «пойти…пойти…» Его чумные мысли были прерваны, когда он увидел как по тропинке с небольшого холмика беззаботно спускается девушка, одетая в ярко-желтое, как и майское солнце, платьице, что-то беззаботно напевая себе под носик. Форрест наблюдал за ней уже примерно пару лет, с тех самых пор, как она переехала к отцу после кончины матери — будучи совсем ребёнком. Сейчас, спустя два года, в ней почти ничего не осталось от детской угловатости, её фигура приобрела плавные женственные очертания, и Форресту с каждым днём было всё тяжелее отрывать от неё взгляд. Зимой и летом девушка всегда ходила к речке лишь одной, известной всем живущим здесь, дорогой, держа в руке маленькое деревянное ведро. Обычно, она не бросалась даже в трезвые глаза Бондурантов так крепко, как сейчас, но стоило её приодеть и причесать, как девочка кардинально изменилась, заиграв новыми женскими красками. Мужчина, попивая алкоголь, любовался ею несколько минут, после чего, схватив со скамьи ключи, рванул за ней. Видение было весьма волнующим его грубую душу. Почти каждый раз, или через раз, Форрест нарочно проходил мимо реки, умывался или пил, чтобы заглянуть в её глаза и узнать цвет, что таит в себе радужка. Её короткое «здравствуйте» шевелило неизвестные ему самому нити в душе, а губы невольно бормотали неуклюжее «привет», пока ноги уносили его подальше, утыкая взор в носки ботинок. Он так боялся не понравиться. Её звали Алиса, а он представился ей как Джеймс Форрест. Редко средний Бондурант использовал первое имя, а с ней почему-то хотел, словно это придавало ему сил и значимости, чтобы хоть немного противостоять её красоте. А о том, что он Бондурант девушка и так знала, и обращалась всегда на «сэр» или «мистер», обязательно используя «вы», потому что Форрест явно был гораздо старше неё. Нередко, стиснув зубки, она подходила к мужчине с багровым лицом, пока тот бесстрастно, почти по-хозяйски осматривал её. Сидя в своём кресле, он читал в глазах девушки волнение и испуг, что плавал в карих очах, пока губы что-то бормотали о просьбе отца и обмене. Форрест молчал, думая и изучая её сверху донизу, опуская взгляд к загорелым икрам и ведя линию к стареньким босоножкам, а от них к пыльным пальцам ног. Поднимая глаза, он останавливался на разбитых о щебень коленках и заляпанных круглыми синяками бёдрах. В его приоткрытых губах читался вопрос, что он оставлял всегда при себе. Бондурант перенимал крынку свежего молока из её рук и протягивал ей взамен вынутую из ящика баночку алкоголя, провожая её глазами. Алиса в такие мгновение была беззащитна и трогательна, она радовалась тому, что Форрест понимает её без унизительных и выученных слов, что вбивал в её голову отец, желающий расслабиться этим вечером в компании яблочного виски. Она смотрела на него и её темно-русые, слегка волнистые, локоны падали на хрупкие девичьи плечи, прикрывая собой, выпирающие от худобы, ключицы. Аккуратная и чуть хранящая подростковость фигурка, такая юная и женственная, сводила Форреста с ума! Он её хотел, периодически и спонтанно. Она снилась ему, бегущая к реке в своем лёгком желтом платье. И Форрест просыпался: его тело обдавало пламенем и он горел! Протискивался ближе к жене и не размыкал глаз, чтобы не выпустить из сна эту девушку. Он крепко сжимал Мэгг в своих объятиях, представляя на её месте другую. И как он был чертовски сладострастен в эти мгновения в супружеской постели, знала только Мэгги, получая головокружительные всплески эмоций и гормонов, а Форрест не просыпался окончательно и не выбирался из ложбинки между ключицей и шеей жены, не скупясь на размеренный ритм, словно плавная мелодия из классики старых материнских пластинок. Его дыхание было прерывистым от бешеного биения сердца, пока глаза под закрытыми веками впивались в розовую щечку Алисы. А в это время она ласкала мужчину руками его жены, её ладони плавали по его сильным, напряженным ягодицам, изнеженно поглаживали, а после, с натиском сдавливали, сильнее притягивая к себе, как бы прося как можно дольше не выходить из неё и подарить ей себя полностью. Форрест несвязно рычал её имя, замирая и кусая ту кожу, что была перед его губами, истомно выдыхая. С дерзкими и не хорошими для юной Алисы мыслями, Форрест встал с кресла, качнувшись вместе с ним, и побрел к машине. Нащупав в брюках ключ — с трудом, со второй попытки он вставил его в зажигание и, проворачивая до отказа, усмехнулся, услышав рев мотора. «Я не пожалею деньжат и куплю тебе мороженое, если ты побудешь немного моей!» — улыбался своим мыслям Бондурант, спускаясь по склону к реке, заранее зная, что настигнет девчонку возле залеска. Сегодня все гребаные звезды сошлись на небесах, и в этот раз Форрест не смог не пойти на поводу у своих желаний, заслоняя улицу пылью и шумом, пока машина летела в сторону леса, а там и до реки рукой подать. «Раз уж я однажды положил на неё глаз, а после руки, то теперь можно вложить в неё и мой член…» — размышлял он, сбавляя скорость и приближаясь к ярко-жёлтому силуэту. Не успев толком полюбоваться её узкой спиной, Форрест приблизился к ней, продолжая движение. — Здравствуй, соседка. — выдохнул Бондурант и суховато поприветствовал юную особу в привычной ему манере. Девушка осмотрела Форреста, как картину в галерее, и уже после дала ответ. — Здравствуйте, сэр. — она снова продолжила свой путь, размахивая ведром. —Идешь на речку, кормить уток там всяких? — спросил её Бондурант весьма нескладно. Пряча глаза за широкими полями шляпы, он украдкой разглядывал её фигуру. — Не совсем! — сказала она с очередной усмешкой над ротозеем из рода Бондурантов, — Хочу воды набрать. — и посмотрела на него озадаченным взглядом, ведь в этой грязной луже сроду не водилось уток и другой живности. Форрест чувствовал, как у него чешутся и жутко зудят руки! Он хотел сгрести её прямо сейчас в охапку и, затащив в машину, хорошенько отделать! Впрочем, ему ничего не мешало это сделать, если бы не жара, наполнявшая кабину, и изъеденная ржавчиной крыша. Её вечная насмешливость над де-факто лидером банды злила Бондуранта и он точил на девчонку не только зуб, но и член. Форрест пару секунд сидел молча, подбирая слова, дабы снова не предстать истинным клоуном, а после, разомкнул плотные, сжатые губы, и сказал, не ожидая от себя такого хода. — А хочешь поедем в сторону пруда и я покажу тебе настоящих белых лебедей? Видела когда-нибудь лебедей, м? — выдумывал Форрест, вспоминая детские сказки, смешавшиеся в пьяной голове, решив, что девушки любят лебедей, — Здесь недалеко, около девяти миль к югу, — продолжил он, снимая шляпу, — Они красивые — белоснежные, гордые птицы, символы вечной и чистой любви, целомудрия и даже мужества.— вещал нараспев Форрест и Алиса нежно посмеялась, глаза её загорелись и вера в чудеса вспыхнула в её груди. — Меня вообще-то папа к обеду будет ждать, мистер Бондурант.— сомневаясь, ответила она. Форрест понимающе хмыкнул. — Не надо волноваться, — прохрипел он, — Ты успеешь на обед.— успокоил девушку Бондурант. Алиса поколебалась минуту-другую, как будто не решаясь садиться в машину, прославленных далеко не добром, соседей, но Алисе было не столько любопытно посмотреть на лебедей, сколько на самого Форреста. Она послушно забралась в машину. Они ехали пару миль молча, не оглядываясь друг на друга. Мужчина направлял машину в более густую часть леса, где находилось, высохшее ещё в детстве Форреста, озеро. — Мистер Бондурант, — сказала она, испуганно прилипнув к боковому стеклу, стоило машине оказаться в самой глубине леса, через которую шла дорога, — Мы едем к озеру? — она посмотрела на Форреста своими большими карими глазами. — К озеру. — сказал он в ответ, высовываясь из своих мыслей и даже не пытаясь выкрутиться, набирая скорость, вдавливая педаль газа, украдкой оглядывая острые коленочки под углом её платья. –Мистер Бондурант, сэр… — сказала она уже испуганно, но мужественно. –М-м…? — отозвался он лениво, чувствуя чрезвычайное удовольствие от паники в теле девушки, чьи ноги едва ли не отплясывали чечетку. — Мы правда едем к озеру? — её голос прозвучал серьёзно и как-то настойчиво, — Пруд ведь в другой стороне, разве нет? Форрест угукнул. Он забыл свою ложь, как и полагается. — Не бойся, приедем куда надо. — закончил Бондурант, сворачивая ближе к чаще и сбавляя скорость, высматривая где неприметнее оставить автомобиль, пока Алиса судорожно оглядывалась. — Прибыли. — словно нехотя сказал Форрест, приоткрывая с некоторой ленцой пересохшие пухлые губы, пока внутри него всё выло от предвкушения. Он глянул на девушку, и та вжалась в сиденье, схватившись за него руками, словно мужчина будет выдергивать её, как репку. В её глазах плескался испуг. «Ну ничего, ничего…потом еще понравится! Будешь сама прибегать ко мне за новой порцией острых ощущений, — размышлял про себя Бондурант, — Все девушки с танцев отменные шлюшки.» –Пойдём? — спросил Форрест, открывая пассажирскую дверь. — Прогуляемся. Я тебе кое-что покажу. Алиса не дернула ни одной жилой в ответ и, обычно спокойный, Бондурант стал медленно заводиться. «Я всего-то попристаю к тебе, делов-то! Не убивать же тебя веду. Лучше с нормальным зрелым мужчиной становится женщиной, чем с малолетним рыцарем наживы.» — Пойдём, Алиса. — холодно позвал её с собой Форрест и девушка, собрав все силы, нерешительно вылезла из машины, ступая на сухую листву. В этой части леса было прохладно и свежо. «Вот так солнышко, теперь ты моя.» Алиса осеклась, когда Форрест вынул из кармана тонкий нож-бабочку и тот звонко щёлкнул о кольцо. Мужчина плотоядно усмехнулся и, покрутив его в руке, словно брелок, поставил на предохранитель, дабы никого не поранить. Алиса начала задыхаться от страха, упираясь спиной в старый широкий дуб. — Вы соврали мне, сэр! Бондурант хмыкнул и подошёл ближе, указывая пальцем в сторону небольшого обрыва, всматриваясь в испуганное миловидное девичье лицо. Алиса опустила веки и длинные ресницы прикрыли карие глаза. — Хочешь сказать, что я вру?! — возмутился он, — Видишь, — поднял Форрест пальцем её подбородок, — Там озеро, только высохшее ещё до твоего рождения, — он провел пальцем по нежной коже её подбородка, легонько пощекотал под ним и усмехнулся, заметив только сейчас, как он близок к девушке, и как его грудь упирается в её. Приблизив к ней лицо, он сделал осторожное движение, касаясь губами её носика, дыша на неё спиртным и вдыхая сладкий аромат её губ. Время словно остановилось, но и его не хватило Форресту, чтобы решиться на главное. — Чего вы хотите? — спросила Алиса полушепотом, хоть и сама понимала, что именно от неё нужно взрослому мужчине в лесу. Бондурант водил носом возле её губ, собирая аромат, бормоча почти беззвучно. — Поцеловать, — вырвалось с хрипом из его груди и он впился в её побелевшие, но теплые губы. Лаская их языком, Форрест покрывал своё и её тело мурашками. Прижимая рукой девушку к дереву, свободной рукой Форрест медленно проникал под короткое жёлтое платье, что тянуло его, точно магнитом. Форрест уверенно гладил под ним стройные юные бедра, поднимаясь к трусикам, разрываясь от невыносимого желания. Лобызания не прерывались ни на миг. От мужчины терпко пахло одеколоном с примесью пота. Этот запах будоражил её мозг и Алиса, царапая кору дерева, даже не пыталась оттолкнуть от себя настойчивого соседа, чьи губы были такими обезумевшими и ласковыми одновременно. Она могла бежать, ведь Форрест её не держал, но что ей мешало? Нож в кармане его брюк или лёгкая симпатия к малознакомому, но весьма симпатичному мужчине. Поцелуй длился долго, язык его изучал её нёбо и десны, задевая зубы и щёки. Оторвавшись на миг, он услышал её сильное сердцебиение. Резко стянув с себя кардиган, Форрест швырнул его на траву, усыпанную пожухлой листвой. Он сгреб Алису в охапку и уложил на свою самодельную лежанку. Край её платья сильно приподнялся, оголяя часть её невинных бежевых трусиков. От этого зрелища Форрест едва ли не потерял голову. «Ничего, детка, скоро мы их с тебя снимем». Форрест осторожно опустил Алису на импровизированное ложе и она ощутила прохладу, идущую от земли, посмотрев на него большими испуганными глазами. — Земля холодная. — проговорил он, касаясь под листвой земли и пачкая руку. — Пустите…— пропищала Алиса и тот, промолчав, одарил её невозмутимым взглядом. Мысли её путались, язык заплетался. Алиса неподвижно смотрела в лицо Форреста, а он всё ближе наклонялся к ней. — Пожалуйста, мистер Бондурант, — взмолилась она безнадежно, — Не трогайте меня, прошу вас… Форрест пропустил её просьбу мимо ушей. Он не мог сопротивляться подстилающему его возбуждению. — Давай ты будешь послушной? Делай всё, как я скажу, так будет лучше для тебя самой. Бондурант видел, что она очень напугана и еле сдерживается чтобы не закричать, но ему чертовски это нравилось. Власть над юным, упругим и тонким, восхитительным телом возбуждала его. — Снимай низ. — попросил Форрест в полуголос, отводя от девушки масляные глаза. Алиса полностью осознала где она находится и что с ней теперь будет, пребывая в смятении. — Мистер Бондурант, сэр… не нужно… — эта умоляющая фраза заводила его не меньше, чем её коленки. Форресту на миг показалось, что еще немного и он не выдержит напряжения, но он нарочно растягивал удовольствие, чувствуя как горячая волна опускается вниз живота. Внутри него всё кипело и в брюках было жутко тесно. — Хочешь, я помогу тебе? — просунув руку под платье и опустив её ниже, он приподнял её под спину. Алиса без слов уложила голову, подчиняясь мужчине. Она отправила руки в ткань платья и, сплетаясь с ладонями Форреста, сгибая колени, стала снимать маленькое бежевое бельё. — Зачем вам это? — спрашивала Алиса сквозь дрожь в губах, ощущая как её захлестывает волнение и тягучая нега между ног. — Ты мне нравишься, а я нравлюсь тебе, я же не слепой, я же вижу…потому что ты кусаешь губы, ты облизываешься, как кот от сметаны. — проговорил он, поглаживая её округлые бёдра. — Платье… — умоляла она, — пожалуйста, аккуратнее с моим платьем. — просила девушка нервно и Форрест понимал, что речь далеко не о тряпке на её теле, а о том, что она, как и полагается, берегла с молоду. Он поднял подол платья, оголяя её до талии, и бережно уложил жёлтую ткань на живот, чтобы та не измялась. — Для тебя это всё в новинку и ты считаешь, что это неприемлемо в обществе…в приличном обществе. Но для современного мира характерно вовсе не то, что они обрекли секс пребывать в тени, а лишь для того, чтобы его оценили как тайну, — философствовал Форрест и запудренный мозг девушки успокоился, веря в слова взрослого мужчины. Она смирно лежала, вздыхая, понимая что ситуация неизбежна, да и избегать её уже не очень-то хотелось. Интерес загорелся в её глазах. — Я хочу открыть тебе эту тайну. Твои подружки наверняка приоткрыли её для себя и хвастают этим, — он припал к её губам. Целуя шею, он провел языком к скулам. Легко касаясь её щеки, Бондурант посмотрел Алисе в глаза и, опершись на напряженные до предела, с натянутыми сухожилиями руки, нависая над ней, продолжил, — Они дразнят тебя и подстрекают. — Мои подружки…они были с вашими братьями. — вставила Алиса, как бы между прочим, и средний Бондурант согласно промычал, поглаживая её упругое тело. — Ты ещё так мало знаешь обо всем этом, но я могу глубже посвятить тебя в «это», намного глубже — он целовал уголки её губ, — Я научу тебя. Если не понравится, то просто скажи и мы вернёмся домой. Бондурант аккуратно развел ей ноги. Глубоко вдыхая, он остановил взгляд на открывшейся перед ним картине. Форрест глядел словно заворожённый на нежно‐розовое, окантованное светлыми волосами, девичье лоно и понимал, что теряет рассудок. Своими широкими пальцами Форест раздвинул ее маленькие губки и перед ним открылась приятная картина, словно целая вселенная. Девушка не сопротивлялась, мужчине удалось её убедить, что ничего зазорного в том, что сейчас происходило нет. — Я лишь смотрю, — унял её дрожь Бондурант, бегая глазами по её лепесткам, насыщенным кровью, и Алиса легла, сглотнув ком. «Вот и славно, –размышлял Форрест, — хорошо, что поняла, хорошо… так будет лучше для нас обоих!» — он продолжал поглаживать Алису. Её тело, не знавшее до этого дня мужских рук, вздрагивало от каждого прикосновения грубой, шершавой ладони. Она молча лежала со слегка раздвинутыми перед ним ногами, пока Форрест уверенно расстегивал брюки, высвобождая налитый кровью, изнемогающий орган. Девушка, впервые увидев достаточно внушительных размеров член, стала пятиться назад. Её глаза наполнились страхом и она всхлипнула, хватая пальцами старую листву. Форрест коснулся губами её приоткрытого рта и, притянув её ближе к себе, мягко надавил головкой, проникая в девственное лоно. Алиса вскрикнула от неожиданности и, выгнув шею, стиснула зубы от боли. Бондурант глухо застонал и его тело дернулось от восторга. Так плотно его член уже давно никто не обнимал. Внутри девушки было так узко, что мужчина боялся там не поместиться. Алиса приглушенно застонала. Форрест слышал как от боли она скрипит зубами, и как ей неприятно. — Прости…— с трудом выдавил из себя Форрест. Он краткими толчками заполнял тугую глубину, пока её бедра, слишком высоко задранные мужской рукой, в исступлении не обхватили его торс. — Видишь, не такой уж я увалень, коим ты меня обзывала, Алиса Гэллоуэй. Мужчина упирался носом в её щеку. Отрывисто хватая губами её приоткрытый в стоне рот, Форрест двигал бёдрами в одном размеренном такте, то оказываясь полностью в её тепле, то оказываясь в лесной прохладе. Алиса, запуская руки под его рубашку, прижимала к мужчину к себе, заставляя его урчать и сильнее впиваться губами в её нежную шею. Всего лишь несколько минут назад девушка дрожала от холода, но теперь большое, горячее мужское тело согревало её похлеще жаркого дня и жгучего солнца. Боль драла её, терзала, но она хотела приоткрыть для себя завесу тайны, о которой с таким восторгом рассказывали ей подруги, и она покорно терпела всё то, что преподносил ей Бондурант. Он склонялся над ней, поцеловал её дрожащие, влажные губы и еле слышно шептал: «Всё хорошо, милая. Всё позади.» Она ощущала жар, приятно разливающийся по телу. Алиса расслабила бедра и, забывая обо всём, смотрела в голубое небо с колышущимися на его фоне кронами деревьев, пока соседский мужчина открывал для неё тайну наивысшего наслаждения. Форрест двигался, делал передышки и снова двигался, что-то бормоча под нос, отрывисто целуя плечи и слегка прикусывая тонкую кожу её шеи. — Не переживай, все девушки так делают, ничего дурного в этом нет. — успокаивал он соседскую девчонку, припадая к её губам, массируя чувствительную грудь и задвигая бедра резче, чаще и отрывистее. Страсть лилась из мужского сильного тела: Форрест рычал, стонал и хрипел. Он вколачивал новоиспеченную женщину в землю, разливая свое тепло по её телу. — Люблю… — отпыхивался он, заполняя её собой, — люблю тебя, — почти выкрикивал в порыве страсти несгибаемый и грозный Форрест Бондурант, — Алиса… — подчеркнул он. Мысли затуманились, эмоции и чувства обострились. Мужчина подкатывал глаза с расширенными от удовольствия зрачками, прижимаясь всеми клеточками тела к Алисе. Он уткнул пахнущее яблочным виски лицо в её скулу и, горячо дыша ей в ухо, излился в девушку. Сегодня он позволил себе стонать, с низкой хрипотцой, будто от боли. Сегодня, впервые за много лет из его груди вырвался чувственный и до совершенства мужской глубокий стон. Плоть его стучала изнутри, пульсировала и дергалась в узком пространстве, испепеляя и развеивая по ребристости её стенок обжигающее семя, что выдавалось им под давлением и чувствами к этой девушке. А она лежала и смотрела в сторону, видя себя в жёлтом, нежном платьице, прежнюю себя, закрывая глаза от стыда. Форрест поднялся, подтягивая брюки и стягивая ремень. Он звякнул пряжкой и заправил за пояс рубашку. Алиса присела, досконально осматривая своё платье, обнаруживая, что оно стало смятым и кое-где надорванным, грязным. Обида подступила к горлу. Её розовые, припухшие от поцелуев Форреста, губы начинали дрожать. В эмоциональном порыве девушка расплакалась, жалея далеко не платье. Она жалела себя и что поддалась на уговоры мужчины, и что всё оказалось не таким сказочным, как обещал Бондурант. И нет никаких лебедей, да и озеро уже много лет как пересохло. Слезы бежали ручьём и Алиса ловила их губами, крутя в руке края оборки. Что с ней сделает отец, какое теперь будет наказание за этот проступок? Форрест поправил волосы и с удивлёнием посмотрел ей в глаза. Опустившись на колени, он коснулся грубой ладонью её лица, стирая слезы. — Что случилось? Что такое? — спросил он тихо, приподнимая в удивлении брови. Бондурант заглянул в заплаканные, напуганные и пустые глаза Алисы. — М-м-моё платье, — хныкала она словно ребёнок, у которого отобрали леденец, — Что скажет папа? Он же меня прибьет! — утыкаясь лицом в ладони, она заревела ещё громче. Опустив голову на колени, девушка оплакивала вовсе не платье. Форрест, понимающе и с осознанием девичьей печали, попытался успокоить Алису. Поглаживая её по волосам, он поцеловал пахнущую жухлой листвой макушку. — Не плачь… — спешил он её утешить, — Хочешь, купим новое? — спросил он с надеждой. Алиса подняла голову. Он смотрел в её глаза и взгляд мужчины выражал глубокую озабоченность. Девушка решила, что он смеётся над ситуацией и над ней самой, не понимая, что дело не в тряпье. — Я куплю тебе новое платье, лучше этого — хочешь? — Это бедствие, катастрофа, несчастье! — выкрикнула она. — Мы не найдём такого же, мне не нужно другого! Форрест подхватил её с холодной земли и сгреб в охапку, обвив в кольцо сильных рук, но Алиса вырывалась, словно видела его впервые, начиная вопить и брыкаться. — Вы…вы виноваты, вы всё испортили! Оно было новым и дорогим! Моё любимое платье! — Форрест держал её намертво в своих лапах. — Это лишь платье, — парировал он. — Только платье. Мужчина услышал тихий всхлип и дрожащее, прерывающееся дыхание. Девушка вновь заплакала. И в этот миг он мог поклясться чем угодно, что ему было искренне её жаль. — Отвезите меня домой… пожалуйста. — тихо попросила она сквозь дрожь в голосе. —Конечно…поехали, — согласился Бондурант. В разорванном, мятом платье она выглядела разбитой. Держа края оборки грязными от сырой земли руками, она осторожно пробиралась к машине переступая через ветки. Форрест, чуть отставая, шёл следом, опустив в раздумьях непокорную, бестолковую голову. Мужчина захлопнул дверь, порылся в кармане, выудив из его недр скуренную до половины сигару. Он плотно сжал её губами и чиркнул спичкой. Алиса смотрела перед собой разбитым, ничего не видящим взглядом. — Сэр…— она перевела взгляд с безвольно лежащих на коленях руках и посмотрела в боковое стекло. — У меня теперь будут проблемы… Бондурант, понимая о чем говорит Алиса, грузно глянул на неё и попытался положить руку ей на плечо, но та рывком скинула его ладонь. Форрест вздохнул и поджал губы. — Нет… со мной у тебя никогда не будет проблем, — выпуская перед собой клубы дыма, мужчина скривил губы в подобии улыбки, что была несчастной, потому что он до жути сильно хотел этих проблем и, сильнее сжав в зубах сигару, завел мотор. Машина тронулась и покинула чащу, снова возвращаясь в засуху и зной штата, направляясь к дому против ветра. — Твой отец не будет волноваться, — Форрест глянул на часы, — Ты успеваешь к обеду. Девушка растерянно глянула на мужчину и ничего не ответила. Они добрались также быстро, как и уехали. Форрест уже достаточно протрезвел и внутри него смешались два противоречивых чувства: удовлетворения и полной разрухи. Его разум метался между чувством вины за сотворенное им и необузданным желанием к девушке, что тихо сидела возле него. Подъехав к её дому, Бондурант повернулся к Алисе и, резко притянув ее к себе, жадно поцеловал в красные губки, просовывая ей взятый из бардачка свёрток деньжат во влажную от порции страха руку. — На новое платье. Форест отпустил её и Алиса вырвалась из машины, подбегая к дому, швыряя клочок ценных бумаг наотмашь, не провожая Бондуранта, что так не хотел с ней прощаться. Он развернулся и вылез в окно, подъехав ближе, видя её нрав во всей красе. — Ротик на замок! — провел он полосу поперек губ, спускаясь вниз по дороге к своему дому, оставляя после себя только пыль и смог.