Один роковой бутлегер

Коньяк не уничтожает личность, а сохраняет ее

Звук раздающегося на всю уборную плеска раздражал как мистера Гэллоуэя, так и саму Алису, что вторую неделю не могла отойти от «бондурантовского алкоголя». Девушка умылась холодной водой, глянула на своё отражение и, почуяв из кухни «ромовые ароматы», вновь прильнула уже к раковине, держась за неё тонкими пальцами. В прихожей весело звякнули пустые банки и Алиса, хватаясь за сведенный в спазмах живот, вновь склонилась к смыву. Мистер Гэллоуэй считал ёмкости, осторожно складывая в сколоченные деревянные ящики, покрытые на дне слоем соломы. Братья вошли в прихожую: пока Говард пересчитывал банки, глаза среднего Бондуранта бегали по знакомому интерьеру, выглядывая юную хозяйку дома. — Нагнали несколько галлонов, — прохрипел он, поглядывая на старика, а тот, чтобы показать своё усердие, тщательно обтирал сухой тканью банку, — Тебе за всё это… — Форрест обвел глазами стоящую на полу тару, — две бутылки, не более, — подвел итог Бондурант, поднимая взгляд на отца Алисы, дрожащего в похмельном синдроме и покорно кивающего головой. Девушка смотрела на себя в зеркало. Она слышала бас Форреста за дверью, обтирая лицо прохладными, дрожащими от волнения ладонями. — Деньги… — начал было Форрест и на мгновение замолчал, слыша как в ванной комнате девушка вновь зашлась в рвоте В воцарившейся тишине, она молча плакала от безумной боли под ложечкой и откашливалась. -Что с ней? — спросил он и отец Алисы лишь развел плечами. Откуда он, Пресвятая Мария, мог знать? Средний Бондурант поймал на себе взгляд брата и даже не повел глазом, ни один мускул не дрогнул на его каменно-невозмутимом лице, на что Говард, складывая друг на друга ящики, еле слышно хмыкнул. — Заработанные деньги, — он продолжил свою мысль, указывая на дверь уборной, — Дам только в руки девчонки, — Форрест грозно посмотрел на мистера Гэллоуэя, — И не смей отбирать у неё больше, чем полагается отцу, — напомнил он о его положении, запуская руку в карман. — Алиса! — гаркнул старик, — Алиса! Девочка моя, выйди, пожалуйста, к папе! — он сделался вычурно-нежным, тем самым вызывая у Форреста ещё больше презрения. Девушка сглотнула очередной позыв, смывая с губ тягучую слюну, наспех омыла раковину и поправила на груди тесное платье, прилипшее к влажной от пота коже. Алиса глубоко вдохнула, пытаясь унять волнение, и, наконец, набравшись смелости, открыла дверь. Она подошла к Бондурантам, поднимая карий взор на мужчину, который, не отсчитывая, протянул ей несколько крупных купюр, дав намного больше, чем стоила работа её отца. Форрест изучал вблизи изменившуюся с их последней встречи Алису. Он с удивлением рассматривал её отекшее лицо, вглядывался в покрасневшие, слезящиеся глаза, осматривал бисеринки пота, покрывающие маленький носик, подмечая неестественную бледность кожи и глубокую синеву под глазами. «Что с ней такое, в конце концов?» — задумался он, проводя пальцем по девичьим скулам, совершенно забывая о том, где он сейчас находится и что рядом с ними находились ещё двое. Сейчас он думал лишь о той, что стояла перед ним так робко, утопая в его тёплых касаниях лёгкой надежды. Алиса скомкала банкноты в пальцах и покачнулась, ощутив лёгкое головокружение от запаха его тела. Табачный дым с примесью одеколона противно бил по и без того перевозбужденным рецепторам. Чуя выдыхаемые мужчиной винные пары, девушке захотелось вдохнуть чистый воздух, и без каких-либо слов и эмоций она медленно уплыла в сторону входной двери. Форрест обвел глазами её силуэт, отметив про себя, как обтянуто сидит на ней прежнее платье и как нерасторопна стала сама девушка. Тут же в голове его всплыли подсчеты дней, превратившихся в недели с того момента, как они были вместе в её маленькой спальне, закрываясь плотными шторами не столько от палящего восхода, сколько от всего мира. «Недели три с половиной… А может, четыре назад…» — мыслил он вслух, вспоминая и количество раз, когда он забирался к ней в спальню, наблюдая за спящим пластом образом, укутанным в мягкое одеяло. Он помнил, как опускался рядом, целовал её в ушко и тоже засыпал под баюкающее женское тепло и сопение. Форрест в последнее время не часто ловил её возле пруда и в ответ на предложения прокатиться или прогуляться ответ был коротким: «Папа ждёт». И юная леди убегала, но Бондурант был самым настырным из трех, хватая девчонку за руку и притягивая к себе. — Куда же ты? Я невыносимо скучал… — усаживал он её, как марионетку на водительское сиденье своей пыльной машины, жадно целуя её ножки, обдавая дрожью гладкие икры. — Много думал о тебе. — Я тоже очень скучала…— признавалась она и Форрест тут же запечатывал её правду губами, зарываясь острым носом в волосы, спадающие на нежную девичью шею. — Я сильнее…–шептал он поглаживая внутреннюю сторону её бёдер, водя большим пальцем к заветному бугорку желания, который сейчас был непоколебим как и сама Алиса, отползающая от настойчивого мужчины. Он, с непонимающим бликом в серых глазах, опускал ласковые поцелуи на мягкие плечи девушки, поглаживая худые бедра, пытаясь разжалобить, как пёс, свою строгую до лакомств хозяйку. А она недовольно твердила ему только «ну, пожалуйста, нет», смотря в его глаза, ища понимания и покоя, и Форрест уступал ей. Мужчина поджимал губы и отпускал тиски своих рук, из которых Алиса, вылетев пулей, направлялась к своему дому, прикрывая ладонями лицо. Бондурант, опустив плечи, забирался в кузов. Он сидел там ещё какое-то время, наслаждаясь ароматом её простеньких духов, витающих вокруг него. «Разлюбила? Опротивел? Надоел? Нашла замену?» — спрашивал он самого себя ударяя по и без того хлипкому рулю, желая в этот миг передушить, как куриц, всех прохвостов крутящихся возле Алисы. Форрест проводил её взглядом, померкнув обидой во взоре. Он глубоко выдохнул, покидая её дом вместе с братом. Волоча в сильных руках тяжеленные ящики, он старался прогнать её образ. «Подойдёшь ещё ко мне и не раз, — ворчал он про себя, — я тоже буду к тебе холоден». Алиса облокотившись о раму смотрела в окно, провожая его взглядом. Устало вздохнув, она прикрыла карие глаза. Спустя некоторое время Тёплый августовский полдень висел над округом и Алиса, глубоко вдохнув, натянула платье, на выдохе поправляя его и, более‐менее, удовлетворенно кивая. Она схватила с полки гребень, запустила его в волосы, но те спутались, став за последние недели совершенно непослушными, а излишняя раздражительность вынудила девушку разломать его пополам, швырнуть на пол и растоптать ногой. Алиса кое-как причесала волосы, собрала их в тугой пучок и уверенным шагом отправилась к Форресту, переступив в гостиной лежащего на полу мертвецки пьяного отца. Сандалии её лопнули и Алиса, оставив их стоять, где они стояли, побрела по сухой, потрескавшейся земле босиком, вновь ощущая волну страха и подступившую от переживаний тошноту. Взгляд её был решительным и весьма уверенным, в то время как тело потряхивало в волнении, которое она съела, впервые оказавшись в лапах Бондуранта. Форрест мирно сидел в своём кресле, попивая в одного привезенный партнёрами коньяк. Час назад Мэгги, потеряв последнее терпение, отвесила нерадивому супругу пощёчину за «скотство» и, собрав чемодан, растворилась на горизонте. Щека все еще неприятно горела и Форрест нашёл выход, прикладывая к лицу ледяной бокал и с упоением изучал привычную местность, при этом совершенно не испытывая угрызений совести в отношении женушки, словно ничего сверхъестественного и не произошло. «Ничего нового за тридцать пять лет на этой сраной земле не появилось!» — сидя неподвижно, бормотал он себе под нос, вливая в себя коньяк и разочарованно водя глазами. Алиса подошла к нему вплотную неожиданно для последнего, задевая мужское плечо вспотевшей от волнения ладонью. Форрест почувствовал её ещё за метр от себя. Он услышал аромат духов и лёгкий скрип половиц от её шагов. Мужчина лениво обернулся, решив, что Алиса, наконец-то, соскучилась и пришла к нему за «милостыней». Первое, что бросилось в глаза и мысли Бондуранта — это босые девичьи ноги. — Ты ведь не пьешь, а куда деваешь деньги, которые можно потратить на хорошие сандалии? — прохрипел он, чуть подавшись вперёд и посмотрел на её ноги, прикрытые до колен подолом платья, — Мм? — промычал он вопросительно, но Алиса желая сказать своё, пропустила его издевку мимо ушей. — Коплю, — отмахнулась она на сухое Бондурантское «на что?» и выпалила на одном дыхании, — потому, что я беременна, мистер Бондурант, — эти слова полились как из ведра её переживаний и девушка застыла, напрягая каждую жилу, ожидая его ответа. Форрест, оставаясь как всегда невозмутимым, учтиво кивнул в ответ. Облизав смоченную в коньяке губу, шипя и откидываясь на спинку кресла, он продолжал глазеть сквозь Алису на поднимающееся от земли полуденное марево. — Это всё?! — с горечью в голосе воскликнула она и её губы задрожали от обиды, — Это всё, что вы можете сказать, сэр? Форрест поднял глаза, держа во рту напиток. Он в искреннем недоумении смотрел на девушку. Алиса еле сдерживала себя, чтобы не разреветься от горечи и обиды. —Да…— Форрест лениво поднял на девушку глаза, — А, — встрепенулся он, — Ты наверное пришла за поздравлениями, или, может, решила пригласить меня на свадьбу по старой дружбе? — издевался над ней Форрест, пытаясь заглушить раздирающую его изнутри боль. — А может будущий папашка отказывается на тебе жениться? — продолжил мужчина сделав большой глоток, –Ну, если дело обстоит так, то я, так уж и быть, помогу тебе, — мужчина грустно усмехнулся, — я найду того обсоска, который обрюхатил тебя и заставлю жениться… И, можешь не благодарить меня, а теперь, девочка, иди домой, ради всего святого, — закончив свой монолог, Бондурант вернулся к коньяку, сейчас, казалось, он был важнее всего. — Его отца не нужно долго искать! — выкрикнула девушка.— Вам всего-то будет достаточно посмотреть на себя в зеркало, сэр! — пытаясь обратить на себя внимание, она встала перед его лицом, перегородив вид на заправку. Форрест, раздувая ноздри в злобе, шумно втянул воздух. Внутри него бушевал ураган готовый в любую минуту вырваться наружу. –Не надо со мной так шутить, крошка! — сцепив зубы, проговорил Форрест. –Почему вы мне не верите? — девушку било в ознобе, а в глазах стояли слёзы. Форрест поставил стакан на пол и, сложив руки в замок, равнодушно глянул на неё исподлобья. — Подойди‐ка к дяде Форресту ближе, — поманил он её пальцем, пристально осмотрев любимую и лучшую фигурку, которую он должен будет стереть из своей памяти. Алиса сделала шаг в его сторону и мужчина, схватив её за локоть, рывком усадил к себе на колени. Бондурант продолжал придерживать девушку за руку, чтобы та не вздумала от него улизнуть. Форрест прильнул к маленькому ушку, провел по нему носом, прихватил мочку зубами и, приникнув вплотную губами, горячо и влажно прошептал: «Я абсолютно бесплоден…милая». Алиса отпрянула, она попыталась выскочить из его лап, но Бондурант сцепил сильные руки на девичьей талии. — Ты живёшь здесь уже несколько лет и неужели не слышала, что судачат обо мне люди? Ты же вроде не глухая? — с горечью в голосе вопрошал мужчина, дергая девушку за подбородок, крутя голову, с любопытством отыскивая у той уши. — Здесь каждая псина знает, что у Форреста Бондуранта нет и не может быть детишек после той болезни, что я перенёс. — Словно успокаивая, он гладил её по спине. — Максимум, если я тебя удочерю, — насмехался он без тени улыбки, лишь интонацией и словом, — ты же знаешь, видишь мою семью каждый день уже более двух лет, — продолжал он, — знаешь и моих братьев, и их чудесных малышей, а мне достается от законной женушки только кровь на тряпках. — Форрест, скрипя зубами, сцепил кулаки так, что побелели пальцы. Алиса пребывала в шоке от услышанного и, тряхнув головой, вышла из раздумий. Указывая себе на живот, она произнесла: — Я знаю, о чём говорят люди, — говорила она твердо, — но это и не важно, сэр. Там, — указала она пальцем на живот, ткнув в себя пальцем, — ваш ребёнок — понимаете? Ваш! Я ношу будущего Бондуранта, клянусь вам! — заверила его девушка и Форрест не выдержал. Скинув её со своей ноги, мужчина поднялся и, глянув на девушку в упор, отрывисто спросил: — Чего ты хочешь, Алиса, продолжая убеждать меня в невозможном? — спросил он. Мужчина казался невозмутимым в то время, когда вена на его виске бешено пульсировала, а в глазах разгорался огонь. — Может ты хочешь попросить у меня денег? А? Чтобы избавиться от…– мужчина сделал паузу, выдерживая утомительно долго, обводя взмахом руки её подол, –…этого?! — с пренебрежением спросил Форрест, указывая взглядом на её живот, — А что, тот, кто постарался запихнуть «это» в тебя, отказал тебе в финансовой помощи? — не дождавшись ответа вопрошал он, пытаясь докопаться до истины. — Не нужны мне ваши проклятые бумажки! — отчеканила Алиса каждое слово. Форрест с пониманием угукнул и, уводя от неё взгляд, поднял с пола стакан и сделал смачный глоток, запивая кипящие в нем чувства. — М_м…ну раз такое дело, то иди домой малышка и больше с этим вопросом ко мне не подходи. — Бондурант вновь опустился в кресло, стараясь не смотреть на поникшую девушку. Алиса не дернулась, она смотрела на отстранённого, холодного, даже ледяного Бондуранта и вновь попыталась доказать свою правду, не понимая, что на него нашло и как она посмела себе оказаться в его теперь уже «грязных» лапах. — Я же ни с кем, сэр… Вы же знаете… Вы мой первый и единственный, — пробормотала она, растирая по лицу слезы, теряя последние ноты надежды, — Что мне теперь делать? Бондурант не реагировал на её истеричные выпады, равнодушно попивая из стакана, крутя его в руках. — Отец же меня убьёт, вы понимаете?! — срываясь на безысходный крик, девушка выбила из рук Форреста стакан и тот с глухим звоном покатился по полу, разливая остатки. Бондурант опустил взор на несчастный сосуд, видя как содержимое его растекается, а после терпеливо вздохнул и посмотрел на Алису исподлобья. Пожав плечами, он пробормотал что-то невнятное себе под нос, а после вынул из кармана тонкий нож и, раскрыв его, поднёс к животу Алисы. Девушка оцепенела, глядя, как завороженная, на блестящее в солнечных лучах лезвие. —Не нужны деньги? Так, давай я избавлю тебя от ноши? — предложил Форрест бесстрастным, ледяным голосом, — М? — крутил он ножом возле её бёдер, задирая платье и впиваясь глазами в розовую кожу нежных бёдер. Алиса закрыла глаза, из-под век её катились слёзы. Она медленно досчитала до пяти, а после, овладев собой, подавив инстинкт самосохранения согласно кивнула, выдавливая приглушенное «да». — Боишься, что тебя отец убьёт? — спросил Бондурант, поглаживая девичью кожу лезвием, — «Он» тоже боится, — прохрипел мужчина, — Что ты его тоже убьешь. Вот они превратности судьбы… Форрест убрал нож, сложив его пополам. — Ладно, — выдохнул он, — Приходи сегодня вечером… к девяти, — хмыкнул он, — Я сделаю всё возможное со своей стороны.