Путь к исцелению.

Весь пиздец навалился на Геральта в их третью встречу. Он не видел ни Лютика, ни Ламберта два месяца. Иногда он слышал о том, что какой-то ведьмак с бардом проезжали в разных местах, но никогда не придавал этому значения. Не следовал за ними ради встречи с Лютиком, как бы того ни хотелось. Геральт надеялся, что после их последнего расставания все пойдет как обычно, но неожиданно начал улавливать себя иногда на мыслях, особенно во время охоты, что было бы, будь Лютик сейчас с ним, а не с Ламбертом. Скорее всего, барду пришлось бы часто его зашивать, учитывая, что даже в его отсутствие Белый волк умудрялся отвлекаться на него. Ламберт в этом плане был, видимо, аккуратнее. Он и сам не понимал, что такого в этом парне, что его так сильно на нем заклинило. У Геральта было много времени, чтобы подумать о последних словах Ламберта, пусть он и не собирался придавать этому большого значения. Само вышло. И с каждым разом всё сильнее понимал, что с Лютиком определенно что-то не так ещё с самой первой встречи барда и младшего ведьмака. Не стал бы Ламберт так яро защищать кого-то, когда даже угрозы нет. Геральт таковой уж точно не был, но Ламберт считал иначе. Может быть, они и в самом деле спали, но тогда Геральт увидел бы это. Ламберт совершенно не умел держать руки при себе, и уже в первую же минуту их встречи это стало бы очевидным. Это было чем-то другим, чего Белый волк не мог понять, как ни пытался. Те, кого он снимал в борделях, постепенно переставали быть женщинами. Он искал парней, таких же молодых, как Лютик, чем-то даже похожих на него, но все этот было не тем. В его жизни осталась одна женщина - Йен. Она знала о том, с кем он спит. Конечно же, блять, она знала. За этим следовал скандал насчёт того, что ей теперь магией себе член, что ли, отращивать, потом шло бурное перемирие и снова скандал. Она пыталась понять, чего ему не хватает, а он старательно думал о чем и о ком угодно, кроме Лютика. Рядом с ней было единственное время, когда он не вспоминал о нем, пусть и насильно. Геральт никогда раньше не слышал пения Лютика. Хоть парень и выступал в первую их встречу, но тогда Белый волк просто посчитал это приятным дополнением к атмосфере и не вслушивался. Но когда он остановился у корчмы вблизи города, то сразу понял, что поет Лютик. Геральт даже не увидел его, услышал музыку ещё с улицы и понял, что это он. Думал, стоит ли заходить, но, в конце концов, он долго ехал и ему нужны заказы, потому что денег не оставалось. Хотя, если Лютик здесь, то и Ламберт тоже. Вряд ли заказы в принципе остались. Когда он воочию увидел барда, то все, что одолевало его эти два месяца, навалилось с новой силой. Лютик выглядел счастливым. Слушатели вблизи крупных городов подкованные, а рядом ещё музыканты, и бард чувствовал себя в своей тарелке. Геральт осмотрелся среди посетителей и не заметил Ламберта. Это уже казалось странным, потому что Лютика нельзя оставлять без защиты, а если этот мудак бросил его на произвол судьбы из-за того, что ему надоело, то Геральт свернет его шею. Он успел найти себе отдаленный столик и сделать заказ, прежде чем Лютик закончил выступать и, заметив его, упал на стул напротив. Бард уставший, слегка покрасневший, но довольный. И выглядит таким счастливым, приветствуя его, что Геральт невольно думал о том, что они с Йен, вроде как, должны любить друг друга. Но при встрече она всегда смотрит на него так высокомерно, как на говно. Красивое, по ее мнению, но говно. - Ну, здравствуй, Белый волк. Какими судьбами здесь? Когда Геральту принесли еду, он заметил, как загорелись глаза Лютика, и подвинул к нему одну из тарелок. - Думал пару заказов найти. А страж твой где? - Эм, Ламберт? – нахмурился Лютик. – О! В каком-то поместье неподалеку призраки завелись и, ну, он не берет меня на призраков. За несколькими физическими врагами уследить проще, чем за кучкой бестелесных. Да я и сам этих левитирующих бесоёбин недолюбливаю. Что до заказов, то это вряд ли. Кажется, это последний из тех, которые здесь были. - Только если он не выставил за каких-нибудь утопцев ценник как за дракона, - закатил глаза Геральт. - Я думал, вы не убиваете драконов. Лютик наглый. Это Геральт понял, когда парень хлебнул из его кружки. - Не убиваем, но заплати Ламберту побольше - убьет. - Хм. Я бы посмотрел на драконов. Пойдем со мной, и я покажу тебе все, что только захочешь, - думал Геральт, видя его широкую улыбку. Обычно люди стараются, чтобы выглядеть настолько довольными и счастливыми. Лютик не старался вообще. Будто родился таким, и потому это выглядело так естественно. - Давно Ламберт свалил? - Да нет, меньше часа назад, а что? У тебя к нему какое-то дело? - Думал попытаться договориться поделить оплату пополам. Или больший процент в его сторону. Денег сейчас нет, - соврал Геральт. Денег действительно не было, но ему просто нужно было знать, насколько долго Ламберта может не быть. И хотя бы час у него точно есть. Но вот для чего? Об этом он не подумал. - Это вряд ли. Мы и сами сейчас немного на мели. - Чтобы Ламберт и на мели? – вздернул бровь Геральт. - Ну, - протянул Лютик и издал тихий смешок. – Недавно в городе был турнир по Гвинту и кое-кто проебал в нем все наши деньги. И не смотри на меня так, я надеялся, что рано или поздно мне повезет, - бард обиженно надулся и сложил руки на груди. Геральт поднял руки, сдаваясь, и не смог заставить себя не улыбнуться хотя бы так, как он умел. Лютик – недоразумение. Переломанный изнутри ребенок, который осознает мир вокруг, но относится к нему с такой простотой, что остаётся только удивляться тому, откуда он берет в себе силы идти дальше, пока мир потихоньку его перемалывает. - Ладно, ты, должно быть, устал с дороги, - Лютик встал из-за стола, и Геральт едва сдержал в себе порыв встать следом и взять его за руку, чтобы остановить, но бард остановился сам и развернулся к нему, уже более спокойный, но немного неловкий. – Слушай, я так и не поблагодарил тебя за то, что ты тогда помог мне с Ламбертом. Ты утром куда-то свалил. Так что, если я могу что-то для тебя сделать… - Я что-нибудь придумаю. Геральт не собирался пользоваться этим. Конечно, нет. Если Лютику мало просто сказать «спасибо», и если Ламберт действительно так для него важен, и парню станет легче, если он выполнит услугу в ответ, то Геральт попросит его о чем-то незатейливом. Спеть, например. Ему не хотелось, чтобы Лютик чувствовал себя обязанным ещё и ему. Учитывая его слова с их прошлой встречи, Лютик и без того чувствует себя в бесконечном долгу перед младшим ведьмаком. Наваливать ещё чего-то сверху не хотелось. - Тогда, если что, я в последней комнате на втором этаже. И будь Геральт проклят, если это не приглашение. Может быть, думал он в этот момент далеко не головой, но в ином случае, зачем бы Лютику это делать? Хотя парень никогда толком и не показывал свою симпатию к Белому волку, у которого все и так на лице написано. Но вот Лютик, разве что, пообщаться с ним любил и по-своему относился ко всем ведьмакам. Но Геральт хотел думать, что это приглашение. Не ради того, чтобы отблагодарить. А потому что бард сам того хотел. Ведьмак снял другую комнату и, наспех скинув ней свои вещи и броню, потому что вряд ли она ему сегодня ещё понадобится, пошел к указанной Лютиком комнате. Он постучал, и за дверью послышались едва различимые ругательства. Ему пришлось прождать около минуты, прежде чем бард открыл ему. И у Геральта созрели сомнения насчёт того, было ли это приглашением. - О, Геральт! - воскликнул Лютик, немного опешив. Видимо, бард вообще не ожидал, что Геральт придет. По крайней мере, не так рано. Вряд ли за минут двадцать, которые они не виделись, он успел бы придумать просьбу. Лютик только помылся. Геральт заметил это по наспех натянутой одежде, которая липла к его телу. Он должен был что-то сказать, но так и не смог. Лютик красивый. Бард не старался таким быть, просто растрепанный парень, который смотрит на него непонимающе, но вместе с тем полный доверия, хоть и стоит, считай, что в клетке с хищником. Йен всегда была рядом с ним вторым хищником, и Геральт даже не пытался вести это соревнование, сдаваясь под ее напором. Шлюхи всегда были невинными овечками, которые делали все возможное, чтобы зверь их не сожрал. Лютик оказался первым, кто смотрел на него как на человека. Геральт переступил порог и закрыл за собой дверь. Не говоря ни слова, он притянул Лютика к себе, обняв его за талию. Ведьмак почувствовал, как по телу барда прошла странная дрожь, но не придал этому значение, списав на желание. Парень судорожно выдохнул, когда Геральт поцеловал его. Пробный раз, короткий. Потому что если Лютик не хочет и скажет ему нет, или начнет что-то лепетать о том, что между ним и Ламбертом на самом деле что-то есть, то Геральт спокойно уйдет и не станет больше мешать. Тем более что, если в прошлый раз Ламберт его едва ли не прирезал из-за того, что бард просто уснул на нем, то в этот раз, кажется, он в полной мере исполнит свою угрозу. Когда ведьмак отстранился, то не смог даже прочитать взгляд Лютика. Уже не тот доверчивый. Удивление, возможно, доля разочарования. И что-то темное. Что-то, из-за чего Геральту стало даже жутко. Это не попытка соблазнить. Он не мог перестать сравнивать его с чародейкой, потому что это нихрена не та темнота, с которой обычно смотрит она. Азарт, вожделение, игра. Все не то. Это мольба. Но Геральт не успел задуматься об этом, потому что Лютик уже бездумно повел руками по его груди. - Такую благодарность ты хочешь? – спросил бард, и звучало это нихера не как намек, но руки парня уже действовали, и ведьмак не мог сопротивляться им. Геральт не хотел этого как благодарность. Он хотел этого обоюдно. Но если Лютик не прогнал его сразу, то это же что уже значит, правда? Парень отошел от него на шаг и стянул с себя успевшую намокнуть рубаху, слегка встряхнув головой. Он не пытался строить из себя что большее, чем он есть, как обычно это делают шлюхи, не пытался вести соревнование за звание лучшего, как Йен, для которой потрахаться – значит два часа подготовки, в которые Геральт должен бродить и пинать хуи. Лютик просто демонстрировал себя как товар, совершенно ничего не стесняясь, и будто спрашивал: «Берешь?» И ведьмаку не нужно предлагать дважды. Уже в следующий момент он целовал Лютика, на ощупь оценивая мягкость его кожи. От барда пахло какими-то цветочными маслами и немного травами. Ненавязчиво. Этот запах не бил в нос, не заполнял собой все пространство вокруг. Просто было приятно. Геральт уткнулся носом в его шею, медленно глубоко вдыхая. Лютик такой теплый, такой родной. Он не должен таковым ощущаться, но ведьмак не мог назвать это иначе. Особенно в тот момент, когда парень положил руки на его напряженные плечи, разминая их, а после обнял за шею, поглаживая пальцами по загривку. Ведьмак всегда был напряжен, и всем всегда на это было плевать. Они считали это за силу, за лютый самоконтроль. Восхищались этим, тогда как Геральт просто хотел хотя бы на секунду перестать быть чертовой скалой. И под руками Лютика это получалось, потому что парень делал то, чего никогда с ним не делали. Геральта никогда не любили так. Тихо, спокойно, нежно. Лютик словно чувствовал, что ему нужно и давал это. Даже если это было ненастоящим, Геральт готов жить в этой иллюзии. Потому что руки у Лютика мягкие, а сам он тихонечко что-то начал напевать, то ли пытаясь убаюкать ведьмака, то ли успокаивая себя самого. Вопрос висел в воздухе, и Геральт понимал это. Но он не понимал того, зачем сказал то, что сказал. Потому что именно в этот момент он совершил свою главную ошибку. - Да, - запоздало ответил ведьмак. И этого хватило для того, чтобы Лютик взял всю инициативу на себя. Бард целовал его неторопливо, но глубоко. Просунув руки под одежду, он блуждал ими по его телу, выискивая слабые точки ведьмака, и стал активно пользоваться этими знаниями. Обычно все на Геральта запрыгивали. Он же сильный, удержит. Но Лютик наоборот, даже будучи намного меньше, держал его в своих руках, мягко массируя ему шею, чтобы ведьмак полностью расслабился, а другой рукой вел вдоль его позвоночника, просунул под ремень его штанов и сжал ягодицу, от чего ведьмак прижался к нему ближе, и парень слегка приподнялся, потеревшись об него всем телом. Геральт ненавидел то, что он все еще в одежде. Потому что даже на тех участках его тела, которые были открыты, это ощущение кожи к коже заставляло член наливаться кровью. Видимо, поняв это, Лютик торопливо стянул с него черную рубаху, и Геральт ожидал чего угодно, но не полного безразличия. Лютику вообще плевать, что под этой одеждой. Казалось, его больше интересовало то, что он может с этим сделать. Просто инструмент. Но ведьмак не успел толком задуматься об этом, потому что Лютик едва ощутимо провел пальцами по низу его живота и опустил руки на ремень, тут же расстегивая его. Бард стал медленно опускаться перед ним на колени. Геральт млел, когда Лютик вел своим языком от его ключицы к груди, обхватив ладонью его член. Но долго возбуждать ведьмака не пришлось. Еще с того момента, как он увидел прилипшую к мокрому молодому телу одежду, он был, блять, готов ко всему. Оставив легкий укус на его боку, Лютик покорно зализал его и сел на колени. Он обхватил пальцами его член у самого основания и лизнул головку, вбирая ее в рот. Геральт сжал в руке его влажные волосы и сдавленно простонал, запрокинув голову назад, когда парень стал заглатывать его член едва ли не до основания, наращивая темп. Но кончить Лютик ему не дал. Поглаживая внутреннюю сторону его бедра, он провел языком вдоль всей длины напоследок, смачивая его член слюной. - Не против? – хрипло спросил бард, поднимаясь на ноги. Но Геральт поцеловал его сам. Ему хотелось бы сделать что-то и для самого Лютика, но он мог думать только о том, чтобы перебраться с парнем на кровать. Лютик не позволял ему думать о чем-то ином, потираясь животом об его уже болезненно вставший член, да заставляя тихо постанывать ему губы, когда с силой сжимал его плечи. В этот самый момент Геральта перестала устраивать, вбитая уже в подкорку, установка о ведьмачьей смерти в пасти чудовищ. Умереть от рук Лютика – другое дело. Хорошее, блять, дело. Геральт никогда не получал столько. Даже с Йен. Тем более с Йен. Пусть чародейка и была такой же страстной, умелой, но ее больше волновал эпатаж всего действия. То, какой Геральт будет ее видеть, потому что она должна быть самой сногсшибательной даже во время оргазма. Иногда ему было от этого даже забавно, что придумает эта женщина в следующий раз. Но Геральт редко получал что-то от нее. Йен привыкла только брать, но никак не давать. С Лютиком все было иначе. Парень совершенно не думал о себе. Он только отдавал и ничего не просил взамен. Ему было все равно на то, как бы это выглядело со стороны. Ему все равно на то, что переберутся они на кровать, а не на ебучую крышу башни ради ахуенного вида. И Геральт полюбил его за это. Он, блять, полюбил его. Потому что Лютик настолько настоящий, не пытающийся что-то доказать, а просто отчаянный в своей страсти, что его просто невозможно не любить. И в полной мере Геральт ощутил это, когда уже в кровати, избавившись вообще от всей одежды, Лютик оседлал его бедра и склонился к его уху, легонько прикусив за мочку. - Или хочешь, чтобы я оказался под тобой? – прошептал бард. Но Геральт не успел ответить. Да и не хотел особо. Потому что Лютик так ахуенно вылизывал его шею и тёрся своей задницей об его член, что пусть тот хоть его хер в морской узелок завяжет, Геральту будет все равно, лишь бы парень с него не слезал. Ведьмак опустил руки на его задницу, и Лютик стал покорно ластиться к нему, когда он сжал его ягодицы. Но стоило ему потянуться дальше, чтобы растянуть его, потому что ведьмак все же не зверь, то Геральт понял, что Лютику это практически и не нужно. Может быть, у них с Ламбертом и вправду что-то есть, - подумал Геральт. Но вот если Лютика это в данный момент не волновало, то почему его самого должно? Они разберутся с этим после. Потому что Геральт любит его, а Лютик не может с таким рвением отдаваться каждому, иначе стал бы одной из самых знаменитых шлюх всего континента. - Не думай об этом, - сказал ему Лютик. И Геральт не может не поверить. Потому что в следующий момент бард поцеловал его так глубоко, что думать в принципе стало сложно. Лютик сдавленно простонал, самостоятельно насадившись на его член, и отстранился от ведьмака, тяжело дыша. И теперь у Геральта наконец-то выдалась возможность разглядеть его как следует, пока парень привыкал к ощущениям. Ведьмак огладил его по бедру, поднял руку на талию и заметил один шрам на его боку. Второй он увидел на плече. Третий чувствовал под своими пальцами, второй рукой поглаживая его по спине. Ему оставалось только надеяться, что Ламберт разобрался с этими уебками в своем стиле – как можно более жестоко. Геральт жалел, что не сможет их воскресить и убить еще раз. Старался не представлять, как это покрасневшее нечто, восседающее на нем, истекало кровью, умирая. Лютик заслуживал жизни больше, чем кто-либо. Все это нечестно. Геральт чувствовал себя на месте Йен, получая все, что ему дают, но не мог ничего дать взамен. Правда, в том случае сама чародейка давать ничего не хотела. А он хотел. Хотел, чтобы Лютик тоже чувствовал ласку, чтобы знал, что о нем тоже заботятся, что он тоже любим. И ведьмак не выдержал. Присел на кровати, придерживая парня за спину, и потянулся губами к шраму на его плече. Ему необходимо почувствовать тело Лютика в своих руках, ощутить его жар, дать ему хоть что-то. И бард, словно поняв это, позволил ему, склонив голову на бок и путаясь пальцами в белых волосах. Геральт уловил у своего уха тихий жалобный скулеж, когда стал с силой сжимать его бока, опускаясь к его бедрам. Ведьмак попытался взглянуть на него, но Лютик тут же поймал его в поцелуй и, будто дразня, слабо двинулся на его члене. Опустив руки на его грудь, бард уложил Геральта обратно на кровать и начал медленно двигать бедрами. Лютик оставлял мелкие красные следы от ногтей на его груди и прессе, когда насаживался до самого основания. И ведьмак был не против. Даже если бы эти следы никогда не сошли, он хотел быть полностью помеченным им. Геральт не мог думать ни о чем и ни о ком другом. Лютик красивый. Ахуенно красивый. Не в сравнение с теми, кому он платил, и те за деньги готовы скакать на его члене и орать при этом так, что наверняка слышно в ближайших домах. Не в сравнение с Йеннифэр, которая даже в такие моменты ведет себя надменно и пытается красоваться. Лютик тихий, не выдавливает из себя больше, чем есть, сосредотачивается только на ощущениях и, в большей мере, именно на ощущениях самого Геральта. Ведьмак бездумно до синяков сжимал его ноги, оглаживал бока и, когда Лютик стал набирать обороты, невольно сжал руки под самыми ребрами. Наверняка тоже синяки останутся. И Геральт задумался о том, что какими бы между Лютиком и Ламбертом не были отношения, младший ведьмак его убьет. Но в данный момент ему плевать на это, так же как и плевать на то, что Йен сделает с ним что-то и похуже смерти. Лютик стоит любых последствий. Когда Геральт кончил, бард наклонился к нему и, обхватив его лицо руками, горячо поцеловал, не позволяя ничего сделать. Но ведьмак все равно упрямо огладил низ его живота и потянулся к члену, чтобы помочь. Лютик перехватил его руку за запястье и завел над головой Геральта, переплетая их пальцы. - Не думай об этом, - повторил он и снова поцеловал, с тихим стоном слезая с его члена. Лютик отпустил его и упал рядом на кровать. Повернувшись к нему, Геральт заметил, что руки у парня слегка подрагивали, и сам он выглядел откровенно заебавшимся, утыкаясь лицом в подушку, словно в попытках спрятаться. Да и дышал еле как, судорожно. - Лютик, - обеспокоенно позвал его Геральт и провел пальцами по покрасневшим щекам. Горячий, сука, как печь. - Да, сейчас, - сипло отозвался бард и на непослушных руках попытался приподняться, видимо, посчитав это призывом к продолжению. Но в этот момент в дверь затарабанили с такой силой, что казалось, та вот-вот слетит с петель. Геральт раздраженно поднялся с кровати, ворча маты под нос и, натянув на себя штаны, открыл дверь. На пороге стоял Ламберт, разъяренный как черт, и смотрел на Белого волка так, будто в следующую секунду перережет ему глотку. - Верни моего, блять, барда.