Путь к исцелению.

Геральт пересекся с Йен нихера не вовремя. Прошла только неделя после того, как Ламберт и Лютик спешно уехали от него. Младший ведьмак тогда ничего не объяснил, только смотрел на Геральта так, словно готов разорвать на месте. В какой-то момент Белому волку стало боязно за Лютика. Ламберт был не в себе, и ладно, если бы напал на Геральта, у него были все шансы с этим справиться. Но вот парня тот вполне был способен разорвать. И его беспокоила эта неизвестность дальнейшей судьбы барда. Теперь для Геральта было очевидно, что между ними что-то есть, и хотя бы со стороны Ламберта это что-то серьезное. Геральт боялся, что младший ведьмак что-то сделает с парнем, но когда Лютик, так быстро собравшийся, смог остановить уже вышедшего из себя ведьмака, и Ламберт посмотрел на него так обеспокоенно, что сердце щемило, Геральт понимал, что весь гнев и ярость направлены только на него самого. Лютик ушел тогда первым, ловко прошмыгнув между ними. Геральт думал, что Ламберт тут же пойдет за ним, но младший ведьмак остался стоять на пороге. Барда уже не было рядом, чтобы остановить его, и Белый волк стал ожидать худшего. Защищаться ему нечем, так что он не строил иллюзий по поводу того, чтобы голыми руками сразиться со столь же умелым ведьмаком. Но Ламберт только ударил его. Пару-тройку раз. Белый волк не чувствовал себя виноватым перед ним. Лютик сам выбрал это. А потому, Геральт не мог позволить просто так давать младшему ведьмаку вымещать на себе злобу. Он перехватил рукой резко взятый Ламбертом меч. Никто из них ничего не говорил. Белый волк смотрел с напускным спокойствием, а Ламберт был поглощён яростью. Геральт не винил его в том, что тот напал на него. С младшим ведьмаком часто такое было, что собственные эмоции не позволяли ему думать головой. А уж тем более, если он действительно любит Лютика, то Геральту ещё повезло с тем, что Ламберт только с силой полоснул лезвием по его руке, а после так же молча вышел из комнаты. Белый волк не пытался поехать за ними. Да, он мог бы снова вступить в перепалку с Ламбертом, но уже на равным условиях, что может кончиться чьей-то смертью. Но Геральт просто отпустил их, надеясь на ещё одну скорую встречу, при которой они смогут, наконец, спокойно поговорить, окончательно успокоившись. Всю последующую неделю он пытался заниматься, кажется, всем. Пил, был поглощён работой, пытался искать среди шлюх тех, кто был бы похож на Лютика, но никогда не мог закончить, в итоге доплачивая за прерванный процесс. Все они казались не такими. Не могли дать столько, сколько он. Геральта тошнило от них всех. Он много думал, выпивая вторую бутылку крепкого алкоголя, о том, зачем это было Лютику, если он связан с Ламбертом настолько, что ведьмак даже после измены с его собратом принял барда обратно. Может быть, на них наложено проклятие? Может быть, Лютик следует за Ламбертом не по своей воле? Но рядом с младшим ведьмаком бард выглядел вполне счастливым. Может быть, Лютик просто внушил себе такой вид благодарности Ламберту? Геральт никогда не мог закончить ни одной своей мысли, не мог найти ответов на вопросы. Он ни к чему не приходил, не мог сделать выводов, и все догадки забывались. Потому что каждый раз он вспоминал о том, как Лютик сидел на нем, как удобно ложилось в руках его худое тело, думал об оставленных бардом следах на его коже, которые пропали довольно быстро, но порой Геральту казалось, что он все ещё мог их чувствовать. Йеннифэр появилась неожиданно. Геральт и сам толком не понимал, где находился в тот момент, в какой деревне или городе. Он по чистой инерции ехал куда-то, брал заказ, выполнял его и напивался после. Теперь это был его обычный распорядок дня. И когда чародейка нашла его в каком-то захудалом кабаке, далеко не в лучшем состоянии, то на ее губах появилась презрительная усмешка. Ей противно видеть его таким, но ей все равно до причин. Она только безразлично спрашивала его из вежливости. Потому что мир не идёт под откос, ничего очевидно серьезного не случилось, а значит, все остальное неважно, и, по мнению чародейки, одно лишь ее присутствие перед его взором должно всё исправить, заставить его думать только о ней. А если нет, то все исправит секс. Потому что невозможно думать о чем-то или о ком-то другом, будучи с ней. Геральт невольно задумался, что сделал бы Лютик в ситуации, найди он ведьмака в таком состоянии. Скорее всего, тепло улыбнулся, как умел только он, и выслушал, даже если бы Геральт отнёсся к нему грубо и прогонял. Он старался не думать о нем, находясь рядом с ней. Не потому что боялся очередных криков, ругани и расставания. Он боялся за Лютика. Если шлюхи всегда были обезличены, и для Йен это скорее как игра, глупое соревнование, то узнай она о том, что Геральт полюбил вполне себе конкретного человека, то он даже предугадать ее реакцию не мог. Поэтому он принял ее правила и пошел с ней. В нем все еще теплилась призрачная надежда, что это наваждение спадет. Что в чем-то чародейка права, и Геральт не сможет думать ни о ком другом. Что это было мимолетное влечение, и вот, получив в заветном итоге тело Лютика, он угомонится. Но он проебался тут же, стоило им только дойти до кровати. Он не знал, где они, куда она их перенесла. Йен часто забирала себе апартаменты каких-то важных людей на время своего прибытия. Ей нравилась роскошь, и сейчас они пребывали именно в ней, а у Геральта перед глазами небольшая комнатка в обычной корчме. Чародейка красивая. Она не может быть не красивой. Йеннифэр всегда ставила слишком многое на кон именно в плане своей внешности, и ею просто невозможно не восторгаться. Но у Геральта перед глазами бард, который не смотрит на него как на кусок мяса, а просто показывает себя, как бы говоря, что это все, что есть, и только твое дело брать или нет. Йен же позволяла взять ее. У него просто не было выбора, она не давала ему успевать подумать. Потому что уверена, что иначе и быть не может. Геральт не мог перестать сравнивать. Йен все равно на него в процессе, пока он корячился в попытках доставить ей как можно больше наслаждения. Ведьмак и так кончит, какая нахуй разница, не так ли? И он не выдержал. Перестал даже пытаться. Потому что у него перед глазами не чародейка, которая с каждым разом старается выглядеть все лучше. У него перед глазами Лютик. Такой юный и умелый, так отчаянно пытающийся, чтобы Геральту было хорошо, но при этом словно точно знающий, что ведьмаку нужно. Геральта привел в чувство только электрический разряд в бок. Ведьмак зашипел от боли и упал на кровать, перевернувшись на спину. Йеннифэр вскочила с койки, и когда Геральт нашел в себе силы посмотреть на нее, она уже была одета в черный шелковый халат. - Ты в край охренел, ведьмак? – начала кричать она. Но не истерично, как обычно это происходит с другими. Ее тон угрожающий, и Геральт верил ему. Потому что кто-то посягнул на святое. Йен всегда должна быть лучшей и первой. Мало есть тех, с кем она считается. И тут в момент, когда в голове у Геральта должна быть только она, появился тот, кого ведьмак с лёгкостью предпочел бы ей в этот момент. Где-то глубоко у него возникало чувство вины. Стыда. Но на деле сильнее всего он хотел остаться в одиночестве и продолжить путь с надеждой, что рано или поздно он снова встретиться с Лютиком. Пусть даже если это и значило, что с Ламбертом тоже. У Геральта не было желания отвечать. Ему и нечем ей ответить. Если она прочла его мысли, то нет смысла как-то оправдываться и говорить, как все обстояло на самом деле. Он любит его, и хер ты с этим поспоришь. Но это Йен. Она, блять, поспорит. - Вот так значит, да? Парень, которому нихера лет отроду, и ты знаешь его сколько? Несколько месяцев, но по факту пару дней. - А если вычесть все те моменты, когда при встрече мы только и делали, что спали, то сколько мы по факту знакомы, Йен? – устало спросил Геральт, натягивая на себя брошенную куда-то в сторону чародейкой одежду. - Да точно, тебе же хватило и пары часов, чтобы связать нас, Геральт! И вот теперь, спустя столько лет, ты вдруг сомневаешься в этом? - Я не сомневался в этом никогда, потому что на кону стояла твоя жизнь. И напомни из-за чего? Из-за твоего собственного тщеславия! Уж извини, что не придумал ничего лучше в тот момент! - Не сомневался, но теперь так просто отказываешься от всего этого, потому что перед твоим носом покрутился какой-то певун, ведущий себя хуже любой шлюхи! Это было типичное для них времяпровождение. Кричать друг на друга, расставаться, сходиться вновь. Они не могли по-другому. - Мы просто не сможем никогда ужиться вместе, Йен! Тебе нужен кто-то, кто будет иметь силы противостоять твоим порывам, и вы будете равны, а мне нужен… - А тебе нужен он, да, я поняла, - усмехнулась она и отмахнулась от него, не желая больше слушать. - Ты дорога мне, - уже спокойнее сказал Геральт. – Мы не чужие друг другу люди, Йен. И этого ничто не изменит, но просто это все не для нас. Можно быть близкими и без постоянного секса. Чародейка снова повернулась к нему, и на мгновение Геральта захлестнуло сожаление. Все это время ведьмак был уверен, что он - ахуительно удобный персонаж в ее жизни, чью силу можно использовать. Но Йеннифэр смотрела на него с такой болью и тоской, что ведьмак понимал - она его любит. По-своему, но любит. - Мы все равно встретимся вновь, Геральт. И кто знает, что тогда будет. Может быть, ты изменишь свое мнение. Может быть, все станет как раньше. А может быть, все останется как сейчас, - она подошла к нему вплотную и мягко коснулась его губ своими. – Но что бы между нами не происходило, будь мы друзьями или любовниками, помни о том, что этого я не забуду, и в любой момент ты можешь пожалеть об этом. Геральт не мог отвести взгляда от ее фиалковых глаз, которые, при всем ее напуском безразличии, казалось, в любой момент могли загореться огнем. Ему не было смысла не верить ее словам. Йен никому ничего не прощает, и, рано или поздно, придется хряпнуть хуйни за свою ошибку, совершенную с ней. И Геральт был готов к этому. Видя боль и презрение, с которым она смотрела на него, понимал, что заслужил. - Собирайся, я открою тебе портал. - Просто скажи, где мы, и я сам дойду, - сказал Геральт. Даже если они на другом конце земель – он дойдет. - Перестань ныть, ведьмак, - упрямо сказала чародейка и, когда Геральт едва успел забрать последнее из своих вещей, Йен открыла портал и толкнула в него ведьмака.