Путь к исцелению.

Геральту понадобилась неделя, чтобы уговорить чародейку отправиться искать джина. У него не осталось сил, они должны были любым способом расторгнуть эту связь. Пусть он и не злился на нее в полной мере, сам, в конце концов, виноват в этой мести, но теперь он хотел быть уверен в самом себе и в своем отношении к людям. Они много ругались. Йен пыталась убеждать его множеством разных способов, в том числе и кроватью, что Геральт отторгал сразу же. Единственное, чем она не давила на него - Лютик и его влияние на жизнь и состояние Геральта. Знала, что если хотя бы заикнуться об этом, то с проклятием джина или без, но Геральт больше никогда не появится в ее жизни. И именно с помощью этого довода он смог уговорить чародейку. Тем, что в ином случае, даже если проклятие заставит их вновь и вновь следовать друг за другом, то он станет тем, кто всегда будет сбегать. Они потратили около месяца на то, чтобы решить этот вопрос. Пока Йен искала информацию, Геральт собирал все нужное для нее и попутно спрашивал в любом месте, где оказывался, не проезжал ли здесь другой ведьмак с бардом. И редко когда получал утвердительный ответ. В основном это было возле Новиграда. Но он перестал спрашивать, когда они отправились на Скеллиге. Вряд ли Ламберт решил бы так скоро забрать Лютика на острова. Они разошлись с Йеннифэр мирным путём. Пусть чародейка и была гордой, но он видел боль в ее глазах. Это не конец для них. Может быть, немного позже, но они вновь сойдутся друзьями или кем-то большими. Но не сейчас. Сейчас у Геральта была другая цель. И по возвращению на большие земли он обошел, кажется, все заведения с вопросами о Ламберте и Лютике. Даже заказы стал выполнять редко, только когда деньги кончались. И, к его удивлению, в самом городе много кто говорил, что да, бывали у них такие. И Лютик даже выступал, мало-помалу приобретая популярность. Геральт гордился им. Тем, что Лютик смог так быстро, не то что бы прийти в себя, но продолжить нормально жить. Но никто нигде не знал, куда они отправлялись дальше. Геральт осознавал, что преследовал их, и если бы Ламберт узнал об этом, то остановился и просто уже сам бы выследил его, чтобы снести седую голову. Но Геральт просто хотел поговорить. Объясниться. Извиниться со всей сраной искренностью, на которую только способен. Это стало его единственной целью. Но она не оправдала себя, и с первыми холодами Геральт отправился в Каэр Морхен. Он не надеялся, что младший ведьмак отправится сюда на зимовку. После всего, что произошло, Ламберт вряд ли оставит Лютика одного хер пойми где. И на то, что он привезет Лютика сюда, надежды тоже не было. Потому что Ламберт знал, что Геральт будет здесь. Но, к удивлению Белого волка, когда уже никто и не ждал, когда снег уже лежал, в крепость приехал Ламберт. Его тогда вышел встретить Эскель, а Геральт остался вдалеке. Просто наблюдал. Неизвестно, чем все могло закончиться, выйди Белый волк ему навстречу. И когда Геральт увидел, что вслед за Ламбертом с лошади слез Лютик, то ему показалось, что дышать он перестал. У него появился шанс поговорить с ним. С ними обоими. Если Ламберт это позволит. Но быстро понял, что он не способен себя даже заставить показаться в их поле зрения. Геральт не знал, стоит ли спускаться в тот же вечер на ужин. Он с ними ещё не пересекался, трусливо свалив тогда со двора. Но если Ламберт привез барда сюда, то должен был понимать, что их встреча с Геральтом неизбежна. За ужином все было практически как обычно. Лютик, как и в их первую встречу, вел себя с ведьмаками абсолютно свободно, на равных. Он практически сразу подружился с Эскелем, и большую часть вечера разговаривали именно они. Иногда встревал Ламберт, то с возмущениями, то с сарказмом. И на Геральта Лютик внимания не обращал вообще. Может быть, это было и к лучшему. Потому что желание сдохнуть вернулось бы, увидь он его напуганный взгляд. Но зато Геральта замечал Ламберт. Смотрел уже не так смертоносно, но как на говно. Похлеще, чем Йен. И, на первый взгляд, эти двое вели себя так же, как при Геральте в первую встречу. Если бы не одно но. Ламберт то и дело свободно приобнимал Лютика, поглаживал его по ногам, легко их сжимая. Не чтобы доказать Геральту и всем остальным принадлежность барда ему, а потому что это Ламберт. Он вел себя так со всеми, с кем спал. Но Геральт знал, что с Лютиком это значило нечто иное. Потому что Лютик не бросался на него в ответ. Да, здесь был кто-то помимо них, но Геральт знал, что парню на это плевать. Потому что это - прямые намеки, а за неподчинением следует боль. Но Лютик реагировал как самый нормальный человек. И когда все уже поняли, что они вместе, Ламберт перестал себя сдерживать и мог прижимать Лютика к себе, шептать ему что-то на ухо, целовать. На все возмущения остальных ведьмаков горделиво посылал их, а Лютик нагло дерзил и смеялся. В общем-то, за неделю Лютик успел сблизиться со всеми, но Геральт так и не смог поговорить с ними. Он вообще старался не говорить в их присутствии с кем-либо, чтобы не обращать на себя внимание. Пару раз он хотел зайти в их комнату, но так и не смог пересилить себя. Потому что, а что сказать? Вряд ли какие-то оправдания и причины здесь уместны. Как-то даже Эскель заметил, что Геральт, и без того не особо разговорчивый, теперь не разговаривал совсем и смотрел на Лютика так странно. Спрашивал, в чем причина такой неприязни, но Геральт смог ответить лишь то, что они уже знакомы, и это вообще нихера не объясняло. Потому что у Геральта не было неприязни к Лютику. Но Эскель – икона деликатности. Он заботится, но если кто-то не хочет говорить, то у него сразу включаются установки, что это не его дело, и ему не интересно. Прекрасный человек. В отличие от Геральта, который влезет туда, куда его не зовут, а после происходит это. Лишь спустя месяц его избегания общества Лютика и Ламберта, второй сам нашел его, когда Геральт в одиночестве разбирался с зельями. - Не выдержал и пришел всё-таки поквитаться? – спросил Белый волк без намека на агрессию или насмешку. Ламберт имел на все это полное право. - О, я бы с радостью, - младший ведьмак сложил руки на груди. – Знаешь, порой мне все еще снятся прекрасные сны, как тем же вечером я медленно душу тебя, и это лучшие сны из всех. Но нет, я здесь не за этим. Не выдержав, Геральт пытался начать объясниться хотя бы перед ним, но Ламберт грубо его оборвал: - Заткнись. Я знаю, почему ты это сделал. И Лютик тоже знает. Геральт посмотрел на него недоуменно и Ламберт усмехнулся. - У твоей чародейки… - Больше не у моей, - торопливо, уже на рефлексах, поправил его Геральт. - Мне похуй, - безразлично бросил Ламберт. – Так вот у нее совести побольше твоего, на удивление. Видимо, не ожидала, что ее месть, направленная на тебя, настолько навредит Лютику, потому что к нему у нее ненависти поменьше. Сейчас так вообще практически нет, и они даже в какой-то мере приятели, хотя я все ещё хочу скинуть ее с обрыва. Но, как бы то ни было, она рассказала, что произошло на самом деле, и в некоторых делах даже помогла нам, чтобы хоть как-то отплатить. - Тогда зачем… - Затем, что тебе нужна определенность, но, что волнует меня больше, она нужна Лютику. Потому что он не любит напряжение. Ему нужно знать, может ли он вести себя с тобой как обычно, или ты настолько пизданулся в самобичевании, что теперь будешь обходить его за пять метров стороной. - И ты так просто позволишь мне остаться с ним наедине? – удивлённо спросил Геральт. - Да, - нервно повел плечом Ламберт. – Потому что ты ничего ему не сделаешь. Не потому что я уверен в тебе, мудила. А потому что я уверен в Лютике сейчас как никогда и ни в ком раньше. Ламберт, уже собравшийся уйти, неожиданно остановился у двери и заговорил совсем тихо. Так, что било сильнее, чем любые его угрозы. - И что бы вы в конце не решили, я все равно буду ненавидеть тебя, Геральт. Ты все ещё будешь мне братом, я все ещё убью за тебя, но я буду ненавидеть тебя до конца своей сраной жизни. Геральт принимал это. В конце концов, Ламберт не ставил крест на их взаимоотношениях. Просто Белому волку теперь жить с его ненавистью. Он нашел Лютика во внутреннем дворе. Бард разговаривал о чем-то с Эскелем и выглядел при этом как обычно. Весёлым и беззаботным. И Эскелю комфортно в его обществе. Кто бы мог подумать. Человек. Бард. В Каэр Морхене. Ахуеть просто. Когда Геральт подозвал Лютика к себе, то не увидел в его глазах страха или отторжения. Только лёгкое удивление. Попрощавшись с Эскелем, Лютик побрел за Геральтом. Они шли так несколько минут в полной тишине, пока не отдалились от всех. Геральт шел по дорогам, а Лютик ходил по краю стен, на которых обычно тренируются ведьмаки. И ведьмака даже не тянуло страховать его. Пусть Лютик и не такой ловкий, как ведьмаки, но стоял весьма уверенно, и даже словно забавлялся со всего этого. Геральт заметил, что Лютик в целом уверен в себе. Не столь самоуверен, как Йен. А просто человек, который знает, кто он, и который принадлежит сам себе. Видимо, Ламберт всё же смог. - Ламберт подначил тебя поговорить со мной? – заговорил первым Лютик. - Так заметно? – нервно улыбнулся Геральт, и Лютик пожал плечами. - Я вижу, что ты не хочешь разговаривать со мной. Да и вообще существовать в моем присутствии. Боишься, что когда я посмотрю на тебя, то ты увидишь результат своих действий. Лютик ловко спрыгнул и встал прямо перед ним, упрямо смотря ведьмаку в глаза. И Геральт не видел в них боли, потерянности или страха. Только уверенность и крайней степени человечность по отношению к такому, как Геральт. - Я просто хочу, чтобы ты знал – я не ненавижу тебя. Мы оба просто стали жертвами обстоятельств. И все это не может продолжаться вечно. Рано или поздно мы все равно встретимся. Помимо этого, нам ещё до конца зимы как-то сосуществовать. И либо мы общаемся и пытаемся наладить дружеские отношения, отпустив все это, либо ты избегаешь меня, а я больше не заморачиваюсь на этот счёт. Геральт просто не мог не гордиться им. Потому что Лютик в свои года звучал разумнее, чем он сам. - Почему ты так спокоен? – с долей отчаяния спросил ведьмак. – Почему для тебя все так просто? - Потому что моя жизнь коротка, Геральт. И я не хочу тратить ее на ненависть или сомнения. К тому же, - впервые Лютик как-то дергано улыбнулся. Эта тема, так или иначе, все еще болезненна. – Кто знает, может быть, если бы не вся эта ситуация, то я до сих пор бы не мог отказывать, до сих пор был бы жертвой. Конечно, по большей части, это заслуга Ламберта. А если брать наш с тобой эпизод, то там Йен постаралась. Но ты послужил сильным толчком, чтобы я взял на себя инициативу в своем исцелении. Меня никогда не насиловал тот, кому я доверяю. Геральт хотел опуститься перед ним на колени и просить прощения. Ему сложно терпеть то, что Лютик так спокойно говорил об этом. Бард был сильнее. Он отпустил все это. В то время как Геральт все ещё помнил его слезы и крик. Его останавливал только сам Лютик. Парень не требовал к себе жалости, хоть из них двоих жертва именно он. Пострадавшая сторона. Но опустись Геральт сейчас перед ним на колени, жалким выглядел бы только он. Требующий понимая к своему сраному чувству вины. - Я не хочу терять тебя, - на импульсе выдал Геральт, и Лютик тепло улыбнулся. - Тогда перестань сомневаться и жалеть себя. Я же смог бороться с самим собой. Значит и тебе под силу. И знаешь что, я даже могу немного помочь тебе, - сказал Лютик и резко обнял его. Не так, как Ламберта. Скорее, как брата. Геральт не имел сил сопротивляться ему. Лютика все ещё страшно касаться. Когда бард слегка сжал его куртку в своих руках, Геральт вспоминал только то, как он сжимал простыни, в попытках справиться с болью. Но Лютик так сильно верил в него в этот момент, что Геральт просто не мог подвести его. И поэтому осторожно обнял в ответ, зарываясь носом в его волосы. Ведьмак чувствовал себя уже физически слабым рядом с ним. В его голове смешивались воспоминания о том, как Лютик пытался облегчить насилие над собой, но каким слабым оказывался в сравнении с ведьмаком. И настоящее, в котором Геральт отчаянно цеплялся за него, как утопающий, а Лютик, теперь уже гордый, осторожный, все еще спасал его, относясь к чудовищу, которое разорвало его, как к человеку. - Ну, здоровяк, - сказал бард и отстранился, похлопав его по плечу. – Пойдем что ли? А то холодно у вас здесь, пиздец просто, а ещё даже не середина зимы. - Постой, - остановил его Геральт. – Ты теперь можешь отказывать? Лютик утвердительно кивнул. Геральту не хотелось задавать следующий вопрос, но он должен быть уверен после всего случившегося. - Но что, если кто-то попытается взять тебя силой? Лютик с довольным видом слегка откинул свой плащ, и Геральт увидел у него за поясом кинжал. Конечно же Ламберт озаботился и этим. Скорее всего, Лютик уже натренированный на обращение с оружием. В этом была разница между ними. Ламберт не хотел владеть Лютиком. Давал ему свободу, добился того, чтобы бард сам мог делать выбор, и дал ему умение постоять за себя, а не нависал темной тучей, что бдела за каждым шагом. Когда они вернулись обратно в крепость, то Лютик тут же убежал в сторону, где стоял Ламберт. Бард запрыгнул на стол, и младший ведьмак встал меж его ног. Они тихо говорили о чем-то, находясь слишком близко друг к другу, и Лютик смеялся так счастливо, что сиял хлеще солнца. - Идите в свою ебучую комнату, придурки! – крикнул Эскель, только зашедший внутрь с улицы, и заметивший, как Ламберт нагло сжимает руками бардовские бедра. - Пошел нахуй! – прокричал ему Ламберт в ответ и поднял Лютика на руки. Тот, коротко вскрикнув от неожиданности, обхватил ногами ему талию и крепко прижался. И Геральт понимал, что ни черта для Лютика не значили те моменты с ним. Они не были чем-то особенным, лишь отработанные по принуждению действия. Отчаяние. Особенным было то, когда Лютик не пытался отвлечь Ламберта от собственных мыслей, скрывая свое состояние за этой иллюзией желания. Особенно то, когда он взял лицо Ламберта в руки и поцеловал так нежно и проникновенно, а после совсем тихо сказал ему что-то, от чего младший ведьмак выглядел так, будто готов бросить к его ногам хоть дракона, хоть голову короля, хоть весь сраный мир.