Будильник

Лукас просыпается и резко садится на кровати, проводя ладонями по лицу. За окном темно, и он тянется к телефону, чтобы посмотреть, который час, хотя уверен, что знает и так. Шесть часов, шесть минут. Каждый день. Каждый день он видит одни и те же цифры, которые вышвыривают его из тревожного сна в какой-то бесконечный кошмар, что раньше назывался жизнью. Лукас окидывает комнату тяжелым взглядом и крепко зажмуривается. Подушка пропитана кровью, по полу разбросаны вещи, белая чашка на столе темнеет грязными разводами и красными отпечатками. Лукас судорожно вздыхает и смотрит на свои руки. На пальцах – запекшаяся кровь и едва заметный слой пыли. Лукас знает, что эта кровь – не его. Проблема в том, что Лукас не знает чья. Он медленно поднимается с кровати и тащится в ванную. Из зеркала на него смотрит собственное отражение – синяки под глазами, расширенные зрачки, искусанные губы. Лукас забыл, когда видел там что-то другое, то, что, кажется, осталось где-то далеко в прошлом, когда он еще умел улыбаться. Когда не смывал с себя чужую кровь, до ссадин расцарапывая все тело – пытаясь снять кожу. . Лукас заходит в кафе и ловит на себе приветливый взгляд девушки-бариста. Она работает здесь в ночную смену, до восьми утра, – и Лукас часто оказывается ее последним гостем, на что она ему неоднократно намекала. И на что Лукас каждый раз только вежливо улыбался, благодарно кивая и усаживаясь за дальний столик в углу, откуда хорошо видно телевизор с мелькающими новостями. "Очередное убийство произошло этой ночью… На месте преступления работает полиция… Обстоятельства выясняются..." "Министр иностранных дел совершил деловую поездку… В результате переговоров были достигнуты договоренности..." "Сегодня на юге будет солнечно и ветрено, возможны кратковременные дожди… Не забудьте зонтик..." Очередное убийство. Слова врезаются Лукасу в голову, как похмелье после дешевого вина. Он вспоминает кровавые отпечатки в своей квартире – и тщетно пытается унять дрожь в холодеющих пальцах. Внезапно дверь открывается – и в кафе вихрем влетает невысокий парень в яркой футболке и с огромной папкой в руках. – Привет, детка, сделай мне кофе, только очень-очень быстро, а то я уже везде совсем опоздал, но так и не проснулся, – тараторит он, обращаясь к девушке за стойкой. – Сию минуту, дорогой, – та в ответ ласково улыбается. Лукас скользит взглядом по тонкой фигуре гостя, замечает вычурную татуировку на руке, растрепанные волосы, круглые очки и чуть вздернутый нос. Парень чувствует, что его рассматривают, – и поворачивает голову, встречаясь глазами с Лукасом. И того неожиданно пробирает дрожь. Что-то в этом темном взгляде кажется до боли знакомым, что-то, что острой спицей пронизывает грудь, заставляя сердце пропустить удар и забиться в удвоенном темпе. Лукас опускает глаза и смотрит на остатки пенки в своей чашке. Сквозь шум в ушах приглушенно слышится веселый смех и звон колокольчика закрывшейся двери. . Лукас подхватывается на постели и не глядя запускает телефон в стену. Тот с глухим стуком падает на ворсистый ковер и моргает заблокированным экраном. Шесть часов, шесть минут. Чертов будильник, о котором Лукас никогда не просил. . На улице сыро и холодно, сильный ветер пронизывает до костей, и Лукас уже не рад, что выбрался из дома в такую промозглую погоду. Но оставаться в квартире он тоже не мог. Уходя, он всегда оставлял окна настежь распахнутыми – только так получалось хотя бы немного избавиться от тяжелого запаха крови, который, казалось, въелся в каждую поверхность, впитался в стены, остался красными отпечатками на тусклом прикроватном ночнике. У двери кафе в Лукаса врезается невысокая фигура – и он узнает в ней вчерашнего посетителя. Внутренности снова скручивает горящим узлом, и Лукас отступает, пропуская парня вперед. Тот на секунду замирает и вдруг растягивает губы в хитрой улыбке: – Я тебя помню. Ты вчера тут был и подозрительно долго на меня пялился. – Я не пялился, – Лукас сглатывает ком в горле, из-за чего слова звучат смазано и неразборчиво. – Если что, я ничего не имею против, – хмыкает тот и протягивает руку: – Меня Тэн зовут. Лукасу внезапно хочется огрызнуться и сказать, что плевать он хотел, как того зовут, потому что звать он вообще никого не собирается. Вместо этого Лукас сдержанно пожимает узкую ладонь: – Лукас. – Рад знакомству, – ухмыляется тот. – Выпьем кофе вместе или ты предпочитаешь просыпаться в гордом одиночестве? – Я уже проснулся, – хмурится Лукас и заходит внутрь, не оборачиваясь. – А по тебе и не скажешь, – хмыкает его новый знакомый и тут же ловит за руку. – Постой. Ты не подумай ничего. Просто мне твое лицо кажется очень знакомым, и кажется, я даже знаю почему. Давай как-то встретимся? Лукас поворачивает голову и пристально смотрит в сияющие темные глаза. Внутри разгорается пожар, а в кончиках пальцев покалывает, будто он случайно схватился за оголенный провод. – В общем, – выпаливает Тэн и начинает рыться в сумке. – Я уже опять опаздываю, поэтому вот тебе мой номер. Пиши в любой мессенджер, звонить не надо – я все равно никогда не беру трубку. Он протягивает Лукасу вырванный из блокнота лист с наскоро накорябанными красным маркером цифрами, солнечно улыбается и, подхватив уже готовый кофе, вылетает из кафе. – Ты ему понравился, – усмехается бариста. – Угу, – рассеянно кивает Лукас и смотрит на последние цифры записанного номера. Ноль шесть ноль шесть. Лукасу видится в этом какая-то злая ирония. . "Привет, это Лукас. Ты хотел встретиться?" "Привет! Сегодня в восемь возле входа в библиотеку?" "Ты зовешь меня в библиотеку?" "Нет, я зову тебя в свою студию, а она находится недалеко, но ты просто так туда не попадешь". "Хорошо, договорились, в восемь буду на месте". Лукас прячет телефон в карман и поднимает воротник куртки. До назначенного времени остается почти час, и этого ему как раз достаточно, чтобы подумать, во что он ввязывается на сей раз. Девушка из кафе права – он явно Тэну понравился. Но что делать с этим знанием, Лукас представлял слабо. Слова Тэна о том, что он показался ему знакомым и – что гораздо интереснее – он даже знает почему, смутно отталкивали. Кроме того, Лукас сам не мог описать то, что чувствовал. А чувствовал он то, что падает в пропасть. Тогда, в их первую встречу – Лукасу кажется невероятным, что это случилось только вчера, – его пробрало до самого нутра, и он не в состоянии был придумать этому хотя бы одно здравое объяснение. Знакомый взгляд совершенно незнакомого человека. А может, Лукасу просто стоило больше спать. Если бы он только так панически этого не боялся. . – Привет, – улыбается Тэн, склоняя голову набок. – Рад, что ты пришел. – Считай, что ты меня заинтриговал, – пожимает плечами Лукас. – Собой? – насмешливо косится Тэн. – Нет, тем, что сказал, будто откуда-то меня знаешь. Тэн запрокидывает голову и звонко хохочет: – А вдруг это просто был такой изящный способ затащить тебя в постель? – Если что, он совсем не изящный, – фыркает Лукас. – А, то есть насчет такого предложения ты ничего не имеешь против? – Тэн заинтересованно поднимает брови. – Почему мы вообще об этом говорим? – щеки Лукаса заливает румянцем. – Ладно, прости, я правда ничего такого не имел в виду, – вздыхает Тэн и тут же лукаво добавляет: – Ну, почти. Лукас хмурится и внимательно смотрит под ноги. – Я художник, – внезапно серьезно говорит Тэн. – И рисую я… Знаешь, это больше похоже на порыв, на… хммм… на вдохновение, которое не контролируемое, которое приходит совершенно неожиданно для меня самого, и я не могу с этим никак совладать. А иногда вообще не могу понять, кто рисует вместо меня. Такой, знаешь, поток сознания, который отражается на бумаге, холсте, черт, да даже в обычном блокноте или на салфетке. Ну, это если рядом нет ничего более подходящего. Лукас слушает Тэна не перебивая, хотя ему так и хочется спросить, какое же отношение ко всему этому имеет он сам. – И когда я увидел тебя, – продолжает Тэн, – я понял… Вернее, ничего я не понял, но… В общем, сейчас сам увидишь. Они останавливаются перед старым зданием – и Тэн заходит в полумрак коридора с высокими потолками, через просторный холл направляясь к лифту. Лукас все так же молча идет следом. Поднявшись на предпоследний этаж, Тэн открывает массивную дверь и щелкает выключателем. Лукас делает шаг вперед и изумленно замирает. Со всех сторон его окружают картины – карандашные наброски на клочках бумаги, акварельные этюды, акриловые абстракции, масштабные граффити прямо на бывших когда-то белыми стенах. – Охренеть, – выдыхает он и оглядывается, замечая все новые и новые детали, скользя взглядом по исключительной красоты работам. – Как ты... Это же… – Лукас пытается подобрать нужные слова, но понимает, что ему это совершенно не удается. – Добро пожаловать в мой мир, – улыбается Тэн и останавливается у Лукаса за спиной. – Ты здесь живешь? – тот наконец находит в себе силы задать вопрос. – Большую часть времени – да, – кивает Тэн. – Но я тебе хотел показать не это, – он удаляется куда-то вглубь студии, скрываясь за ширмой, из-за которой виднеется край широкой кровати с небрежно накинутым покрывалом и высокая полка с книгами. – Смотри, – он выносит целый ворох рисунков и протягивает его Лукасу. Тот нерешительно берет в руки всю охапку – и пару секунд просто смотрит, не в силах поверить собственным глазам. В легких штрихах – высокие деревья центрального парка, старые лавочки, потрепанные высотки, светящиеся окна домов. И он сам. На каждом рисунке, в каждом пейзаже Лукас замечает собственную фигуру – где-то четкую, где-то – слегка размытую, кое-где – совсем почти незаметную, но в том, что на рисунках Тэна изображен именно он, сомнений не остается. – Что скажешь? – тихо спрашивает Тэн, нервно перебирая плетеные браслеты на запястье. – Как?.. – выдавливает из себя Лукас, чувствуя, что пальцы начинают предательски дрожать. – Как это возможно? – Я не знаю, – шепчет Тэн и опускает глаза. – Только не подумай, пожалуйста, что я за тобой следил или что, – тут же вскидывается он. – Я… Я не знаю, как так получилось, но… Знаешь, – как будто решившись, выпаливает Тэн, – я тебя в кафе так и нашел. Лукас удивленно распахивает глаза. – Ну, то есть… Черт, это все звучит и выглядит как какая-то совершенно больная фантазия. Я нарисовал тебя. Снова. Это пришло ко мне само – просто карандаш по бумаге, я даже не соображал, что и как я рисую. А потом… – Тэн на мгновение запинается. – А потом я узнал это место, это кафе. Я в нем часто бываю, но никогда не видел там тебя. А тут я просто… Просто знал, что надо прийти утром. Что именно утром я застану тебя. Хотя я вообще не был уверен в твоем существовании. Понимаешь? – Нет, – Лукас потрясенно качает головой. – Нихрена не понимаю. Это все слишком… Слишком… – Слишком странно и нереально, я знаю. Но я, когда тебя увидел… Меня будто током прошибло. И я не могу это объяснить. Просто подумал, что ты... – Тэн указывает глазами на рисунки. – Ты должен увидеть. Лукас перебирает их – и находит тот самый, где он сидит в кафе за дальним столиком, склонившись над чашкой остывающего кофе. В голове Лукаса бьет набат, а сердце колотится так, что кажется, будто еще немного – и вырвется наружу. – У тебя есть что выпить? – наконец спрашивает Лукас, отдавая Тэну работы и проводя ладонью по лицу. – Есть, – усмехается тот. – Хорошее решение, согласен. – Я просто не знаю, как на подобное реагировать. Ты волшебник какой-то, что ли? Тэн грустно улыбается и, подойдя к стоящему поодаль невысокому шкафчику, достает начатую бутылку рома: – Если бы я был волшебником, все было бы намного проще. Он возвращается и протягивает Лукасу тяжелый стеклянный бокал. Тот делает большой глоток и поднимает на Тэна растерянный взгляд: – И что теперь делать? – А что делать? Жить, – улыбается Тэн. – Я и дальше буду тебя рисовать. Просто теперь хотя бы буду знать, что ты действительно существуешь, а я не сошел с ума. – Ну, знаешь, тут бы я поспорил на самом деле, – хмыкает Лукас. – Но согласись, как для способа затащить тебя в постель это оказалось слишком сложно, – с губ Тэна срывается озорной смешок. – Я бы сказал, что это очень оригинальный способ, – ухмыляется Лукас и облизывает сладкие от рома губы. – А что, сработал? – Тэн недоверчиво прищуривается. – А ты попробуй, – тихо говорит Лукас и подходит ближе, отставляя бокал на низкий столик, заваленный кистями и красками. Тэн осторожно делает шаг вперед и несмело зарывается пальцами Лукасу в волосы. Тот хищно улыбается и целует Тэна, глубоко, жарко, запуская руки под тонкую футболку, проходясь горячими ладонями по спине, вырывая из груди прерывающийся стон и чувствуя, как Тэн отвечает на поцелуй, подаваясь вперед, стягивая куртку с плеч Лукаса. Тот подхватывает его и, не разрывая поцелуя, идет к кровати, мягко опускает на нее Тэна и наваливается сверху. – Подожди, – шепчет тот и выворачивается, дотягиваясь до выключателя на стене – студия тут же погружается в красный полумрак. – Удобно, – фыркает Лукас и начинает покрывать поцелуями плечи Тэна, стаскивая мешающую одежду. Тэн тяжело дышит и непослушными пальцами расстегивает рубашку Лукаса, опускается к застежке джинсов и тянет вниз. Тот отбрасывает их и с хриплым стоном вжимается в обнаженное тело, ощущая, как Тэн дрожит под прикосновениями, прикрывает глаза и тянется за поцелуем, царапая ногтями спину. Лукас опускает руку вниз и начинает медленно его ласкать, следя за каждой эмоцией на лице, когда пальцы проскальзывают внутрь и неторопливо растягивают, осторожно, так, что с губ Тэна срываются сбивающиеся стоны. – Лукас… Пожалуйста… – тот прикусывает губу и зажмуривается. Лукас дотягивается до столика и зубами разрывает блестящую упаковку презерватива, все еще не отводя от Тэна пристального взгляда. В следующую секунду Лукас склоняется, увлекая его в поцелуй, и медленно входит полностью, с протяжным стоном, чуть задыхаясь, начиная размеренные движения. Тэн выгибается, подставляясь, и громко выдыхает, проводя ладонями по телу Лукаса, притягивая ближе, цепляясь пальцами за плечи, отзываясь на каждое прикосновение. Лукас ускоряется и покрывает поцелуями шею Тэна, прикусывая ключицы, возвращаясь к губам, проходясь языком. Тот громко стонет и прижимает Лукаса еще теснее, заставляя входить глубже, резче, сильнее, всхлипывая с каждым толчком, вскрикивая и сорванно дыша. Лукас с хриплым рыком наваливается сверху, одной рукой заводя запястья Тэна за голову, другой – чуть сжимая его горло. И по телу Тэна проходит крупная дрожь, он задушенно кричит, кончая, выгибаясь дугой, так, что Лукас сам не выдерживает и с последним рывком горячо выдыхает и содрогается, упирается лбом Тэну в плечо, захватывает его губы и топит в них собственный низкий стон. – Это было охуенно, – чуть задыхаясь, говорит Тэн и улыбается. – Твой оригинальный способ сработал, – смеется Лукас, откидываясь на подушки. – Ну, я же творческий человек – умею придумать, – фыркает Тэн и устраивается головой у Лукаса на груди. – Слушай, а еще раз на тебя такое не сработает, нет? – А ты хочешь? – ухмыляется Лукас. – А ты нет? – Ты меня провоцируешь, – предостерегающе косится Лукас. – На чтооо? – в притворном удивлении тянет Тэн. – На то, чтобы я почаще заходил к тебе в студию. А художник не терпит чужого вмешательства, разве нет? – Ну знаешь, это смотря о каком вмешательстве мы говорим. Я же могу тебя нарисовать. Будешь моей музой. – Так подожди, – хмыкает Лукас. – Я-то думал, что я уже. – Ну, вообще-то да, но я могу нарисовать вот таким, как ты сейчас, – Тэн хищно облизывается. – Нееет, нет, нет, мы так не договаривались, – Лукас со смехом садится на постели и начинает искать свои вещи. – Я пошел домой. – А я думал, ты останешься, – в тихом голосе Тэна вдруг звучит едва заметная обида. – Утром бы вместе прогулялись за кофе. Лукас оборачивается и пристально смотрит. Он не готов рассказать Тэну, что именно каждый день ведет его в кафе, почему он предпочитает сидеть один и отслеживать каждое сообщение в утреннем выпуске новостей. Лукас не знает, как сказать Тэну о том, что при первом взгляде на него внутренности скрутило в раскаленную спираль, и он представления не имеет, в какой момент она может развернуться и вспороть ему горло. Но все происходящее сейчас настолько похоже на нормальную жизнь, ту, которая была у Лукаса раньше, что он сдается. – Латте? – задумчиво спрашивает он, снова ложась на кровать и поворачиваясь к Тэну. – Айс американо, – ухмыляется тот и придвигается ближе. . Лукас просыпается и рывком садится на постели, пытаясь понять, где находится. Рядом мирно сопит спящий Тэн, сквозь большие окна льется солнечный свет. Картины на стенах играют яркими красками. Лукас смотрит на электронный будильник на прикроватном столике. Восемь часов, двенадцать минут, сорок шесть секунд. Лукас хмурится и тянется за собственным телефоном. Восемь часов, двенадцать минут.