Скучные люди

Прийдя домой после прогулки с поэтом, я залез в телефон, а там снова какая-то страна устроила бунт с фейерверками и прочим сопутствующим, а у меня под окном тишина. Даже если какой-нибудь пьяный мужик, удивившийся Красноярску  на купюре, начнет бить и насиловать красивую девушку в свитере в дворе моего дома, никто ему ничего не сделает - повозмущаются немного, да и хуй с ним. А самое страшное, что я такой же. Я перестал удивляться страшным вещам. А мог бы взять табуретку, и раскрошить ублюдский лоб. Хотя нет. Тот чувак не стал бы такое делать - у него добрый взгляд. Я мог бы начать орать о необходимости нового бунта, новых перемен и нового всепреобразующего пламени. И со мной могли бы пойти обычные работящие мужики. Поэты, писатели, вдохновители - ничтожества по сравнению с мужиком, для которого справедливость - это что-то наподобие Бога. А если он ещё и пьяный, всему пизда, поэтому революцию нужно начинать в пятницу вечером. Разгромили бы полицейскую машину, высосали из неё весь бензин и по бутылкам, чтобы коктейлей наделать. По пути набрали бы других бунтарей и пошли б от окраины прямиком к центру - к администрации. Ведь нахуя нам несколько этажей блядей и тунеядцев?! Нас будут бить, нас будут убивать. Мы будем бить, мы будем убивать. Возможно даже некоторые защитники власти встанут на нашу сторону. Буду подходить к ним и орать в лицо. Возможно одумаются, а может отпиздят. И то, и другое хорошо. Одуревший, весь в крови, с счастливо-ошарашенным взглядом буду грызть кевлар бронежилетов, отрывать забрала, плевать прямо в лица, а потом меня собьёт автозак, проткнув меня штырями открытых переломов, а потом будет смерть, а перед ней вопрошающий взгляд с обоих сторон гражданской войны. Я не хочу стать символом. Я хочу надеяться, но не надеюсь на удачный исход. Я истекаю кровью и медленно умираю. Пытаюсь закричать "Fredoooom", но сил уже нет. Всё и так всем ясно. Проблема в том, что я уже бежал с табуреткой; Проблема в том, что я уже орал на людей, но у меня ничего не вышло. Ничего никогда не будет. Революцие не быть.