Скучные люди

На следующий день пасмурная погода достигла своего пика. Снова дул холодный ветер, пробивающий до дрожи в печени и рёбрах. Лил катастрофически мелкий и частый дождь, от которого практически не намокали поэт и бунтарь, надевшие лёгкие ветровки. -Короче, -начал свой рассказ поэт, -Пришёл я значит вчера домой уставший шо капес. Поставил чайник, а пока ждал пока он закипит, рещил... Да, блять, именно рещил... Решил подышать свежим воздухом. Распахнул окно, как следует, а потом чёт перехотелось чаю и меня вырубило к хуям. Так вот, в чем суть. Сегодня я захожу на кухню, а там хаос: чай перевернут, печенье погрызано, сахарница на полу, а на подоконнике сидит голубь. Довольный такой. Печеньку в рот взял и улетел восвояси. -Ну а ты чего хотел?! -задал риторический вопрос  бунтарь, - Если тебе можно в чужие квартиры залезать, то голубям тем более. К тому же ты сам к себе домой птиц тягаешь. -Я тягаю нарисованных. -А они лучше что-ли? -Они хаос не творят и печенье не жрут, в отличие от настоящих. -И в отличие от меня, - натянул на себя широкую улыбку бунтарь. -Да, и в отличие от тебя. Они гуляли по двору панельки бунтаря, проходя мимо пустующей детской площадки. Ни на качелях, ни в детском городке, ни на горке не было ни души. Одна душа сидела на скамейке. Крупная душа в теле мужчины, в тёмно-серой от дождя майке, прилипающей к телу, шортах и кепке, защищающей не от солнца, а от взглядов редких прохожих. С перегаром, задумчивым взглядом в лужу и сигаретой в руке, на которую она опирала голову с колючей однодневной щетиной. Выпрыгнув из задумчивости она достала из кармана зажигалку, положила сигарету в рот, но быстро осознала, что влажную сигарету не поджечь. -Ребят, -обратился он к бунтарю и поэту слегка пьяным голосом, -Закурить не найдется? -Не курим, -бросил в него бунтарь, - И вам не советуем. -А мелочи не найдётся рублей пять? -Нет, -совершил ещё один бросок бунтарь, пока поэт искал в кармане куртки деньги, за что тот был награждён неодобрительным взглядом друга. -Добрее надо быть, -сказал Поэт и отдал душе десятирублевую купюру. -Хера се, -удивилась душа, поднимая купюру на солнце, следившее за ним словно за запотевшем стеклом троллейбуса, на котором кто-то от скуки рисует сердечки и примитивных человеков, -Давно я Красноярск на деньгах не видел. Спасибо большое. -Да не за что. -Вы только не думайте, что я алкаш какой. -Да мы и не -Не надо вот этого. Я ж всё понимаю. Я так. С другом вчера выпил. Мы с ним с первого класса представляете, - поэт внимательно слушал его исповедь, а бунтарь начал нервничать от желания идти дальше, -А он сейчас в прокуратуре работает, времени нет, семья, дети, работа эта. А я что? А я вот до такого ебланства дошёл. Я вас не задерживаю? -Задерживаете, -продолжил обстрел бунтарь. -На "вы" не надо ко мне. Я ж не прокурор, как этот. -Нам правда идти надо, -поддержал друга поэт. -А вы откуда сами? -Я вот из этого дома, а он с того берега. -О, я на том берегу жил раньше. Так чудил. И в ментовке ночевал, и под стволом на коленях... Ладно, идите, не буду вас задерживать. Поэт и бунтарь пошли, а душа вернулась в прежнее задумчивое состояние, но быстро вышла из него, вспомнив про купюру в своих руках, которую тут же убрала в карман, с трудом встала и пошла в ларёк на набережной. Через некоторое время солнце за запотевшем стеклом троллейбуса сменилось ярким пятном луны; дождь усилился. -Как насчёт того, чтобы спрятаться там?-сказал Поэт, указывая на открытое окно на первом этаже. -Тебе понравилось что-ли? Ответом послужил кивок поэта. Под окном зияло чёрное граффити: на ровной линии лежал кругляш, к которому вела стрелка с надписью "камень". По-моему, гениально. А за окном лежал юноша в позе эмбриона. Его лицо и руки испачкали краски, запах которых заполнил всю комнату. На указательном его пальце слабо мерцающее кольцо, сплетенное из стальной гитарной струны и напоминающее терновый венец. Гитара же, перевязанная зелёной лентой, висела прямо над его кроватью на двух саморезах. На других стенах висели его картины, а те, что не висели, лежали в куче в углу комнаты. -А этот парень художник, ты глянь ка, -сказал бунтарь, указывая на одно из творений - изображение искаженной машины с синими колёсами. -Интересно, почему колёса синие? -Метафора наркомании, -ответил бунтарь и перешёл к новой небольшой картине - голубю с разбитым на части печеньем "советское". Бунтарь хихикнул. -Ты чего? Вместо ответа бунтарь показал на картину лёгким движением улыбающейся головы. -Ха. Балин, я себе такую же хочу. -Спиздим? -Ты хотел сказать скоммуниздим? -Именно Оба друга растеклись в улыбке. И тихо, стараясь не шуметь, сняли картину с самореза и аккуратно прошли к окну. -Оставь хоть мелочи, а то некрасиво как-то. Поэт отдал картину бунтарю, загремел мелочью в кармане и, не считая её выложил несколько монет и сторублевую купюру на подоконник, после чего залез на него и спрыгнул на асфальт, протянув руки за своим новым приобретением, которое ему передал бунтарь. Поэт расстегнул куртку и, как котёнка, засунул туда картину. Бунтарь спрыгнул на асфальт возле друга, но споткнулся, упав на ладони. Вытерев их о штаны, он попрощался с поэтом и пошёл домой.