Ретурн (Цикл "Зов Предков")

По-разному нам нить плетёт судьба, то в косу вьёт, то нить, увы, идёт одна, но если уж вплела искусница в узор любовь, ты щит и меч в защиту ей готовь. И так — спиной к спине врага встречая, друг в друга плотью и душою прорастая, бессмертье обретёшь, покинув плен оков, услышав Предков и Вселенной тихий зов…*

— Ты что творишь, Джуниор? Рассерженный голос прервал медитацию Кима Торвальда, заставив встрепенуться в пилотском ложементе и потянуться к мигавшей огнями панели. — Выполняю данное мне задание, — отозвался он, крепко обхватывая джойстик управления и плавно наклоняя рукоять влево. Небольшой погрузочный кораблик ML-4, прозванный за чуткость и маневренность «блохой», выпустил клещи захвата и ловко выловил из черноты космоса отбившийся от грузового прицепа контейнер-челнок. — Ты отошёл от основной группы, — судя по сильнейшему ирландскому акценту, на вахте сегодня пребывало само его величество — Мальком Волш, в чьё ведение был отдан погрузочный док орбитальной станции, носившей имя Сцилла-1. — Один из челноков потерял магнитную сцепку, я это заметил и сейчас возвращаю беглеца в стадо. На некоторое время в эфире повисла тишина. Его сообщение проверяли. — Контейнер CW347682, — подсказал Торвальд, ясно читая подсвеченную маркировку с бока челнока. — Опять Куртиц не проследил за исправностью захватов, — проворчал Волш, утихая. — Третий случай за неделю. — Многовато, — вежливо согласился Ким, хотя в обсуждение его не приглашали. Волш явно бросил свой упрёк не ему. — Мы подтянем контейнер лучом, а ты возвращайся на базу. Твоя смена закончена, Джуниор. Отбой. — Слушаюсь и повинуюсь, — ответ был не по уставу, но Торвальду нравилось нарушать правила. Подогнав контейнер поближе к остальным и дождавшись, когда его затянут в аркан силового луча, Ким развернул «блоху» к висевшей в мнимой пустоте серебристой вытянутой капле. Торвальд в который раз восхитился гением космических инженеров, создавших творение, сочетавшее в себе высокие технологии и эстетику. Таковыми были главные требования Аршада, поставленные перед разработчиками: создать нечто ранее невиданное, опережавшее своё время, и при этом не лишенное красоты и целесообразности. Чертежи станции переделывались неоднократно — Иса отвергал всё, что считал не соответствующим видению своего детища, но в конце получил то, чего так жаждал его неугомонный мозг. «Сцилла-1» висела на орбите невзрачной планеты, открытой два десятка лет назад и выкупленной Аршадом в полное владение у Земного содружества. Планета, вращавшаяся вокруг жёлтого карлика, ожидаемо получившая имя Харибда, не была пригодна к колонизации, как и две её соседки поменьше, и ушла по смешной цене в пятнадцать миллионов кредитов. Всё, что понадобилось Мардуку, чтобы провернуть выгодную сделку — подделать геологическое заключение об отсутствии значимых запасов ценных руд в системе. Солидная взятка подмазала совесть как геологов, так и высоких чинуш в Комитете по колонизации. В этом деле Иса был мастер, кредиты переводились на нужные счета, попутно формируя компрометирующие материалы. Ушлый контрабандист умел позаботиться о козырях в рукаве. Через шесть месяцев нужное заключение было подано на рассмотрение Комитета по колонизации, а заявку на аукцион подал лишь один покупатель — сам Аршад, и Харибда ушла в его собственность с правом первоочередного выкупа всей звёздной системы в течении десяти лет. Взносы вносились аккуратно и своевременно. За этим Иса следил лично. Космический патруль, как и Комитет, свой нос в его дела не совали и совместными капиталовложениями семерых учредителей за три последующих года была построена гигантская станция, ставшая прибежищем для дельцов, специализировавшихся на незаконной скупке и перепродаже руды. О том, что сама система, а точнее астероидный пояс вблизи её светила, получившего имя Нэфтис, содержали богатейшие запасы лития, кобальта, никеля, палладия, платины и золота, было надёжно скрыто под ворохом липовой информации о бесперспективности разработок. Золото и платина резко упали в своей ценности после открытия залежей благородных металлов сразу в трёх звездных системах Альфа Центавра, однако должно было дать неплохие доходы. Родий и рутений, обнаруженные в малом поясе астероидов дальнего радиуса так же стали неплохим бонусом к приобретению Аршада. На литий, кобальт и никель спрос не падал никогда. Шахтерские купола и буровые вышки были установлены в рекордные сроки, и ценный ресурс потёк рекой в колонии, смотревшие сквозь пальцы на оформление таможенных деклараций. Аршад любил называть себя честным торговцем и изо всех сил поддерживал этот имидж. Был лишь вопрос времени, когда обман Мардука стал бы секретом Полишинеля, но пока ему удавалось держать власти Содружества на расстоянии и упорно развивать сектор, лелея честолюбивые замыслы создать собственную торговую империю, подобную земной ТНК «Зерон индастрис», получившей век назад право на разработку руды в поясе Койпера за орбитой Нептуна, а также в скоплении объектов рассеянного диска и облака Оорта. Доходы ТНК за первый же год работы преодолели все рекордные отметки, а открытие новых элементов, существенно расширивших таблицу Менделеева, стало толчком для развития технологий, которые ранее считались плодом фантазии писателей-фантастов. Иса надеялся повторить успех «Зерон индастрис» и даже превысить его. По мнению Асмунда Торвальда честолюбивые планы Мардука имели все шансы на успех. Потому предприимчивый адмирал стал одним из семи учредителей, вложивших немалые средства в детище Аршада. Разумеется, через подставных лиц и целую сеть «дружественных» компаний. Глава рода Торвальдов сумел сделать не только военную карьеру, но и создать весьма успешное предприятие, которым управлял дядюшка Кима — Освальд Торвальд. То, что последний и шагу не смел ступить без согласия Асмунда, в семье знал каждый. Как бы там ни было, а именно станция стала следующим пунктом остановки «Армагеддона» и вместо скорейшей отправки на Землю Ким с дедом уже три месяца торчали на Сцилле-1. Обоим отвели собственные апартаменты, состоявшие из четырёх спаренных кают и даже приставили обслугу, от которой адмирал в своей манере, щедро приправленной непечатными выражениями, избавился уже на вторые сутки с кратким пояснением, что «не пристало Торвальдам использовать халдеев на военном задании». Каким была его суть, Кима в известность не ставили, да он и не интересовался. По большому счёту ему было всё равно. Первые недели после отлёта с Заморры Торвальд-младший провёл в вязкой мути полнейшей апатии, а большую часть перелёта провалялся в койке, не выходя из каюты. По настоянию обеспокоенного его состоянием деда, Ким прошёл тщательное обследование в медотсеке корабля. Медсканер выдал краткое заключение: организм Кима был обезвожен, имелись признаки незначительных нарушений периферической нервной системы, проявлявшейся в покалывании и жжении в конечностях, но в остальном Тринадцатый был в порядке. После успешной ликвидации нарушений с помощью медикаментов, Ким стал крепче, но по-прежнему предпочитал проводить время в своей каюте. Лежа на узком жёстком ложе, Торвальд пялился в потолок и напряжённо морщил лоб с выражением глубочайшей растерянности на лице. Выглядело это так, будто он безуспешно пытался вспомнить что-то важное, но никак не мог осознать что. Вероятно, именно такое состояние Кима и вынудило Асмунда сделать остановку по пути следования к родной планете и дать ему прийти в себя, прежде чем вернуть блудного сына домой. Что ж, адмирал, как всегда, оказался прав. Пребывание на станции пошло Киму на пользу. Он постепенно пришёл в себя и от скуки попросился помогать в доках. Окончание элитной лётной академии, а так же имя Торвальдов, давало некие привилегии, и вскоре ему позволили оседлать «блоху». Как оказалось, в космосе Ким чувствовал себя как рыба в воде и довольно быстро стал одним из лучших в своей бригаде. Но неожиданно для себя он загорелся иной мечтой — сесть за штурвал одного из остроносых «рапторов» — четырёхкрылого истребителя RM-3, которым была доверена охрана станции. Однако службу безопасности Сциллы-1 возглавлял Митч Ливонт по прозвищу Циклоп — суровый одноглазый ветеран с тяжёлым характером и такой же рукой. Летчиков для «рапторов» он отбирал сам, не позволяя вмешиваться в свой выбор даже Исе, и желторотому новичку, пусть и с академией за плечами, место в его команде асов не светило. Кима это не останавливало и на некоторое время поиск возможностей попасть в отряд Ливонта приглушил грызущую его изнутри тоску. О хвостатом он не забывал ни на одно биение сердца. Просто пытался наладить жизнь без Рош’Шэнара, раз уж оказался ему без надобности. Злился ли он на лекая? Да. Возможно, решение Иллирэна и было правильным, и иная концовка их не ждала, но сделать этот выбор должны были они оба! — и в этом праве Рош’Шэнар ему отказал. Что ж, раз он решил за них обоих, Ким продолжит жить без упрямца лекая. Пришвартовав «блоху» к магнитным рельсам у одного из десятков узких шлюзов, Ким подождал щелчок серво-захватов, обхвативших выступы на крыше ML-4 и отключил функции пилотирования. Дальнейшее сделает станционный компьютер. Станция была полностью автоматизированной и вполне могла обходиться без контроля со стороны человека. Менее чем через три минуты «блоха» была помещена в ячейку отстойника, а Ким покинул ложемент, открыв прозрачный кокпит. Его уже ждали два механика для краткого отчёта. Жалоб у Торвальда не было, и он покинул шумный ангар, проследовав к раздевалке лётного состава. Внутри его встретил шум голосов и мелькание полуголых тел. Раздевалки выходили на душевые с роскошью настоящей воды, лившейся из квадратных рассекателей в потолке. Кабинок не было и в помине. Мылись все в одном помещении, как мужчины, так и женщины. Нравы на станции царили свободные, но за насилие или его попытку виновник вылетал со станции. Лишаться жирной заплаты и щедрого пакета «социалки» никто не желал, потому если хрен куда и совали, то в добровольно подставленное отверстие или в кулак. Именно такая строка стояла как обязательное условие в контракте каждого, кто работал на станции, независимо от пола нанятого работника. Иса умел составлять документы с чёткой аргументацией. Если правило и нарушалось — наружу ничего не выходило. «Что произошло за закрытыми дверями, там и оставалось». Киму контракт подписывать не пришлось. И хоть команда «блохарей» и приняла его, каждый понимал, что долго в их среде внук адмирала не задержится. Впрочем, это не помешало норвежцу сблизиться с двумя погрузчиками — весельчаком Моа Бинксли с позывным Мышь, доставшимся ему за малый рост, и его полной противоположностью — угрюмым здоровяком Йостой Эггерстом, больше известным как Йети. В своё время именно они взяли Кима под своё крыло и обучили основным премудростям жизни на станции. С чьей подачи, Торвальд догадывался, но от протянутой руки отказываться не стал. С Моа он сошёлся легко, оба были одногодками. Йоста достиг тридцатки и, умудрённый опытом, больше молчал и делал, терпеливо поправляя его огрехи и подставляя плечо, когда требовалось. Каждый дал ему недостающее, и Ким был благодарен деду за ненавязчиво подсунутую компанию, в которой он так нуждался. В раздевалке он первым делом отыскал Моа с Йостой, окончивших смену одновременно с ним, и, обнаружив друзей в дальнем углу у шкафчиков, уверенно направился к ним, на ходу стягивая тяжёлый лётный комбинезон с плеч. Моа приветствовал норвежца улыбкой и рукопожатием, Йоста ограничился кивком. Оба были официальной парой и практически не расставались друг с другом. — Слыхал, ты выловил сбежавший контейнер, — Моа дружески хлопнул его по плечу. — Старина Волш был впечатлён и велел накинуть бригадный бонус. — Куртица ждёт нагоняй, — подтвердил Торвальд, укладывая шлем в ящик поверх своего шкафчика и отправляя туда же перегрузочную амуницию. — И поделом, потеря челнока с рудой отразится на премиальных всей его команды. Ему давно надо было убрать оттуда всех, у кого руки растут не из нужного места. — Там таких половина, — проворчал Йоста, усаживаясь на скамью и стягивая громадные ботинки. За ботинками последовали штаны, и Эггерст, не стесняясь наготы, вытянулся во все свои впечатляющие два ноль пять роста. — Куртиц набрал молодняк, а обучен он плохо. Ким, соглашаясь, закивал головой, стараясь не глядеть вниз. Эггерст сплошь состоял из мышц и завидных пропорций, а уж о некой впечатляющей своими размерами части его тела слухи ходили по всей станции. Йоста неторопливо обернул бёдра полотенцем и направился к душевой. Торвальд тихо выдохнул. Его реакция от Моа не укрылась, и тот выдал короткий смешок, провожая своего любовника взглядом в спину. — Производит впечатление, да? — подколол он беззлобно. Ким поджал губы. Зависти не испытывал, только смущение от того, что пробуждалось в его памяти при виде Йоста. Швед имел тот же рост, разворот плеч и шоколадную косу, доходившую до лопаток. Он бередил в нём воспоминания, от которых Торвальд старательно пытался укрыться. — Тебе с ним повезло, — пробормотал он, садясь на лавку. — На такого всегда можно положиться. — И сверху посидеть, и с боку полежать, — охотно подтвердил Моа, смахивая со лба длинную выбеленную чёлку. — Но на первых порах у нас было не всё так гладко, как сейчас. — И кто был в этом виноват? — Я, — признал он, продолжая безмятежно улыбаться. — Бегал от него и от самого себя. Но этот мужик умеет быть упорным. А уж терпение у него и вовсе безграничное. Только такой меня и может держать в ежовых рукавицах. — Меня, похоже, выдержать не может никто, — мрачно выдал Ким. Бинксли склонил голову к плечу, рассматривая его как птица — чуть сбоку, с недоверием во взгляде прищуренных голубых глаз. — Что так? — Невезучий, — Ким одним рывком стащил комбинезон к лодыжкам и сел на скамью, снять ботинки. — Так не бывает, — философски изрёк Моа, оборачивая в полотенце тощие бёдра с тату двух скрещенных мечей над пахом. — Невезение — временная вещь. — А у меня, видать, постоянная. — Ким многозначительно поднял правую руку, укутанную в массивную накладку фиксатора от запястья до локтя. — Кто бы ещё сломал руку в двух местах, занимаясь болдерингом в симуляторе? — Наверное, мало кто, — признал Бинксли, рассматривая фиксатор: форма у того была необычной, ранее такой видеть Моа не приходилось. — И сколько ещё тебе носить эту штуку? — Не менее двух месяцев. Хорошо хоть управлять «блохой» не мешает. — Значит, тебе всё же повезло. Бинксли замолчал, услышав как дневальный прорявкал сообщение о прибытии командующего офицера. Смена «блохарей» поспешно вытянулась у шкафов, встречая появление группы «хищников» во главе с самим Митчем Ливонтом и его заместителем — Карго Девонсом. Оба сегодня совершали вылет со всей командой и пришли по традиции принять совместный душ, после чего полагалась дозволенная уставом попойка в станционном баре — «Звёздная дева». Элиту, состоявшую из двух десятков парней и пяти девушек, пропустили по образовавшемуся коридору в полном молчании, провожая завистливыми взглядами. Попасть в их ряды мечтал каждый, но большинству не светило ничего, кроме ложемента ML-4. Когда последний из «хищников» исчез за дверьми отдельной раздевалки с душевой, погрузчики расслабили спины и вернулись к прежнему разговору и неторопливой возне. Большинство так или иначе обсуждали команду Циклопа. Тем позволялось гораздо больше, чем остальным и сходило с рук то, за что любой другой был бы удалён со станции пинком под зад. — Держись от них подальше, парень, — посоветовал Торвальду Моа. От Бинклси не укрылось, с каким жадным вниманием Торвальд смотрел на «хищников». — Поверь мне, с нами тебе будет куда спокойнее. — Меня готовили летать на «рапторах» и «стрелах», а вместо этого… — Ты гоняешь грузовые челноки, чувствуя себя птицей с подрезанными крыльями, — саркастически договорил за него Моа. — А знаешь, что делал Йоста до того, как встретил меня? Сидел в рубке настоящего военного корабля, был штурманом, но бросил всё, чтобы уйти за мной на задворки вселенной. И теперь летает на «блохе», — его голос дрогнул от пролившейся горечи, — бездарно просирая свой талант. А всё потому, что по молодости я влез в дерьмо, закрывшее мне двери в любой цивилизованный мир. — На тебя выдан ордер? — догадался Торвальд. — Даже два. Появлюсь на Земле или в ближних колониях — и меня закроют. Да не дрейфь ты, — с деланным весельем успокоил он, — руки в крови не марал. Так, стряс с парочки богатеев крупную сумму под липу, но со старым я завязал, как только встретил Эггерста. — Каждый ордер выдается на определенный срок, Моа. Ордер, согласно нового уложения Космического патруля, носил временный характер, по истечению которого терял силу. Тратить десятки лет на поиск незначительного преступника считалось нецелесообразным, и ордер оседал в электронных архивах с пометкой «Ожидание обнаружения». Об этом Ким знал из краткого курса права, входившего в академическую программу. — На моих стоит отметка «восемь лет», Джуниор, — уныло ответил он. — Жутко длинный срок. Боюсь, Йоста не выдержит и сбежит от меня. И осуждать его я не буду, — завершил Бинклси с печалью. — Любимых не ломают под себя, и знают, когда надо отпустить. Закончив разговор, Моа направился к душевым, а Ким замер, оглушенный его последней фразой. …не ломают под себя, и знают, когда надо отпустить… Иллирэн Рош’Шэнар поступил с ним так же. Отпустил его к своим, не желая ломать под себя. — Ты должен был спросить меня, Рэн, и позволить ответить, — собственный шёпот завершился коротким глухим стоном. К счастью, его не услышали. В своём углу он остался сидеть в одиночестве. Впрочем, продлилось оно недолго, рядом материализовался Гривс, одетый в облегающий штурмовой комбинезон цвета хаки, и Торвальд понял, что услышит следующим. — Тебя хочет видеть адмирал, — «не разочаровал» Йен, прислонившись плечом к шкафчику Торвальда. — Я собирался принять душ. — Примешь в своей каюте, — отсёк Гривс. — Приказы твоего деда я не оспариваю и тебе не советую. Ким и не собирался, хотя излишнее давление Асмунда начало его порядком раздражать. Избавившись от лётного обмундирования, Торвальд облачился в вытянутый из шкафчика простой станционный комбинезон, в которых щеголяла большая часть базы контрабандистов и последовал за ним на выход. Гривс вышел первым. Ким чуть отстал и столкнулся в проёме грудь в грудь с крепким малым в форме «хищника». Торвальда грубо оттолкнули тычком ладони в плечо, вынуждая уступить дорогу. Норвежец открыл было рот, чтобы возмутиться, но узнал в обидчике одного из дебоширов Ливонта — Смита Роуда и сомкнул зубы. Бритую голову Роуда украшали впечатляющие шрамы, что вкупе с грубо рубленными чертами лица, перекошенными злобным оскалом, мгновенно отбивали желание требовать извинений. Торвальд молча пропустил нахала мимо себя, но тот выловил его взглядом мутных серых глаз и уцепился за комбинезон норвежца. — Гляди, куда прёшь, — выцедил лётчик, обдав его парами застарелого перегара. — Думал задать тот же вопрос, но ты с языка ухватил, — огрызнулся Ким, морща нос. — Интересно, знает ли Циклоп о том, что некоторые его «хищники» садятся за штурвал только после бутылки ядрёного пойла? — Хочешь, чтобы я тебе все зубы пересчитал? — Роуд дёрнул его к себе, сгибая бычью шею. — Только, чтобы ты дышал против ветра, — Торвальд помахал рукой у лица. «Хищник» рыкнул, собираясь вбить его в стену, но, пресекая конфликт, между ними встрял Гривс. Скалить зубы и выпирать челюсть штурмовик умел не хуже лётчика и молчаливому предупреждению Смит внял, отступив назад. — Скажи спасибо деду адмиралу, что не свернул тебе шею, молокосос, — брезгливо бросил Роуд в сторону Кима, прежде чем уйти. Торвальд отвечать не стал. Ссора с «хищником» ему была ни к чему. Когда они покинули раздевалку, он развернулся к Гривсу и ткнул его пальцем в каменную грудную мышцу. — Давай договоримся сразу, Йен, — сказал он, глядя в безмятежные глаза сержанта. — Меня не надо прикрывать. Я сам справлюсь со своей защитой. По лицу штурмовика промелькнула ирония, однако Гривс, соглашаясь, кивнул. — Как скажешь, парень. Торвальд, удовлетворённый их консенсусом, опустил руку. — Но тогда перестань заводить врагов со стремительностью, присущей незрелому подростку, — договорил Гривс, копируя отеческий тон адмирала. Ким скрипнул зубами, однако замечание проглотил, не споря. Его ждал дед, и у него накопилось несколько вопросов к Асмунду Торвальду. * стих авторский.