Ретурн (Цикл "Зов Предков")

Ким ошибся, предполагая, что Гривс отведёт его в каюту, которую дед переоборудовал в собственный кабинет. На станцию Торвальды сошли в сопровождении всей команды адмирала, потому помещение использовалось так же как штаб, откуда Асмунд координировал действия своих людей. Лишь четверо остались на борту висевшего на орбите планеты «Армагеддона», охраняя ценный груз, который не рискнули отправить на станцию. Однако Гривс свернул в коридор, ведущий мимо жилых отсеков и остановился перед раздвижными дверьми в медицинский центр. Внутри их ожидали сам Асмунд Торвальд и низкорослый седовласый врач-азиат. Последнего Ким знал под именем доктора Йоши Танаки. Ким сморщил нос, зная какая процедура его ожидает. — Я мог прийти и сам, — сказал, подходя ближе к врачу и закатывая рукав комбинезона. — Ты пропустил вчерашний приём, — сухо напомнил Торвальд-старший, не отрывая зад от громоздкого медсканера, установленного на прямоугольный лафет. — Жаловаться было не обязательно, — укорил врача Ким. Танака его жалобу проигнорировал со стоицизмом, свойственным своему народу — японцы, утратившие к началу 23 века большую часть своих территорий, поглощённых океаном и землетрясениями, продолжали упорно цепляться за независимость от материковых геополитических союзов, «наращивая» свои города не в ширину, а в высь. В войсках Содружества выходцы из Страны Восходящего Солнца встречались редко. Во время войны с хайгасами Япония единственная заявила о своём нейтралитете и продолжила заниматься спасением своих тонущих островов. В ответ на это нихондзин* были удалены со всех главенствующих постов в Содружестве и страна оказалась почти в полной изоляции под гнётом всеобщего осуждения. Несогласные с политикой своего государства военные-японцы объявляли себя апатридами* и принимались обратно на службу без права на повышение по службе. Таким был и Йоши Танака, прошедший всю войну, как военврач на флагмане Асмунда Торвальда и так и не вернувшийся на родину после окончания войны. — Это называется дисциплина, — уточнил Асмунд, следя за тем, как Танака с лёгким щелчком отправляет в плечевую мышцу руки Кима розовое содержимое инъектора. — О нарушении полагается доложить. — Не знал, что тебе всё ещё обязаны докладывать, — съехидничал Ким. Произведя напоследок забор крови, врач отошёл в сторону, оставив его потирать болезное место. Препарат вызывал сперва жжение, а затем и зуд. — И как долго мне это терпеть? — спросил он, разглядывая расползавшееся по коже покраснение. — Пока не придёшь в норму, — уклончиво ответил ему всё тот же Асмунд. Танака предпочитал молча делать свою работу — вставил колбу с кровью в анализатор и уставился на монитор, ожидая результат. — Я чувствую себя здоровым как бык, — заверил Ким. Пережитая им процедура уже успела набить ему оскомину. Каждые двое суток Ким приходил в медцентр для получения инъекций, что должны были помочь ликвидировать последствия плена у хайгасов, продолжавшие время от времени проявляться в коротких, преимущественно ночных приступах дрожи в конечностях. Не то чтобы эти проявления крепко мешали ему жить, но не обращать на них внимание не получалось. Вместе с конвульсиями приходило головокружение и мышечная слабость, которые, прознай про них Мальком Волш, лишили бы его права выхода в космос. После инъекций снижение мышечной силы почти сходило на нет, но про здоровье быка Ким всё же приврал. По монитору анализатора поползли первые данные. Танака углубился в их изучение. Дальнейшее их присутствие не требовалось и адмирал оторвал себя от своей подпорки. — Пошли, — скомандовал он коротко. — Здесь мы закончили. — И это всё? — Ким развёл руками — ему о его состоянии не докладывали, заставляя чувствовать себя неким подопытным кроликом. — А как же леденец? — Ты не у зубника на приёме. И хватит фиглярничать, младлет. Не по летам и не по званию. Асмунд умел заставить его смутится. Ким рассерженно одёрнул рукав и выбрался в коридор за Гривсом, чувствуя желание врезать если не адмиралу, то кулаком в стену. На этот раз жилой отсек миновать не стали. Асмунд ожидаемо привёл их к двери своего кабинета. Внутри обнаружились уже знакомые Киму лица. За столом с военным голографом восседал Вайла. За его спиной стоял Гриффин: капитан не отрывался от своего планшета, сосредоточенно тыкая в него стилом. Юэ Маала разместился у двери, развалившись в кресле и зевал от скуки. Появление троицы присутствующие встретили, вытянувшись во фрунт. Адмиралу отсалютовали, а Юэ дружелюбно подмигнул Киму прежде, чем Торвальд-старший отдал команду «вольно». С Маалой Ким сдружился на станции. Пилот помог ему освоить техническую часть «блохи» и дал несколько полезных уроков по пилотированию на симуляторе, что способствовало Торвальду в получении места в бригаде космических погрузчиков. Сближение парней произошло на почве общей любви к популярной сетевой игре «Новый Вавилон-2312», многоуровневой и весьма сложной, героями которой разработчики сделали альтернативную историю Земли, пребывающей в военном конфликте со множеством враждебных к землянам рас. Своё сообщество любителей игры существовало и на станции, «вавилоняне» соблюдали анонимность и сверхсекретность, но новичков приняли, и вычисление личности остальных игроков стало ещё одной общей забавой как для Кима, так и для Маалы. Время от времени к их поискам присоединялся и Ирвин Крауф. Программист покинул Заморру на борту «Армагеддона» по просьбе матери. Лизбет не без оснований предполагала, что, раскрыв его инкогнито, Асмунд подверг отпрыска Крауф опасности и поручила заботу о сыне адмиралу. Торвальд отказываться от своей ответственности не стал. Ирвин, потребовавший, чтобы его по-прежнему звали Ирвином Кэлумом, на станции прижился быстро. Мастера на все руки были нарасхват, однако адмирал из виду Ирвина не выпускал и заселил по соседству. К телу ближе — глазу виднее. Семя Крауфов было беспокойным, и адмирал не скрывал, что сыну Лизбет не доверял. Ким от его предупреждений лишь отмахивался: Кэлума знал куда лучше деда. У Программиста была своя стезя и религия, не имевшая никакого отношения к идеалам его матери. Подойдя к стоявшему у щели-иллюминатора столу, Асмунд сел в кресло и указал внуку на стул с противоположной стороны. — Садись. Ким встал у стола, но садится не стал, сплетя руки на груди. Оба любили демонстрировать собственную независимость и родовое упрямство. — И в чём была причина такой спешки? — полюбопытствовал он. — Только забота о моём здоровье? Мне даже душ принять не дали. — Это я как-нибудь переживу, — в тон ответил Асмунд. — Моему носу приходилось улавливать душок и куда крепче. Гривс за спиной Кима издал короткий смех. Ким нахмурился, тайком принюхавшись — в оболочке лётного костюма тело потело быстро, но всё же амбре было не столь катастрофическим. Уловив усмешку во взгляде деда, Ким понял, что над ним подшучивали, надеясь выбить из колеи. — Ты и представить себе не можешь, что значит провести неделю на борту штурмового бота с двумя дюжинами крепких ребят, одним отхожим местом, и отсутствием будь-какой возможности сменить подштанники, — продолжил адмирал. — Уволь меня от своих старых баек, дед, — процедил Ким. — Я знаю, что такое академическая казарма с аварийным санузлом, и сосед-неряха, страдающий запорами. Переходи ближе к делу. Асмунд деловитость внука оценил уважительным хмыканьем. Ким копировал его едкость и небрежную наглость, присущую по молодости ему самому. — Я слышал, что ты выловил отбившийся контейнер, — сказал он. Ким пожал плечами: — Не думаю, чтобы я совершил подвиг вселенских масштабов. — И тем не менее… Как ты его отыскал? Он задумался. — Сигнал маячка, — пояснил без уверенности. Асмунд с сомнением покачал головой: — Говорят, он был отключён, какая-то неполадка. Обнаружить столь малый объект со станции было невозможно, так же, как и уловить его слабыми сенсорами «блохи». Ты должен был оказаться вблизи, чтобы засечь его. — Значит, мне просто повезло, — Ким принял подсказку деда, думая о том, что, очевидно, так и случилось — нырнуть в нужный квадрат космоса, где плавал челнок, его заставило некое наитие. — Повезло… — задумчиво повторил за ним Асмунд, на мгновение зависнув взглядом в пространстве и тут же встрепенулся, поведя плечами. — Твой отец намерен прибыть на станцию. Твои родители хотят убедиться, что ты жив-здоров. Ким обеспокоенно расплёл руки. Логмэр Торвальд ненавидел любую необходимость отрываться от земной тверди после того, как чудом пережил авиакатастрофу с отрядом штурмовиков в последний год воины. Полученные тогда ранения стоили ему военной карьеры и существенно пошатнули психику, заставив искать утерянное равновесие в странных хобби. И то, что отец решился на долгий космический перелёт, Кима удивило. — Отец ненавидит межзвёздные путешествия, — произнёс он вслух. — Я не стал запрещать ему… — А мог? — перебил Ким с неожиданной злостью. — Полегче, парень, — глава семейства нахмурился, укладывая руку на стол. — Интересы семьи для меня всегда были превыше всего. — И кто их определяет? — с вызовом полюбопытствовал он. — Что мы здесь делаем, дед? Почему не отправились сразу на Землю? — А я всё ждал, когда ты начнёшь задавать вопросы, — Асмунд усмехнулся. — Считай, что я их копил и сортировал. — Ну, давай по списку, — адмирал, казалось, и не делал ничего, разве что еле заметно дёрнул бровью, но присутствующие в помещении вдруг срочно засобирались и один за другим покинули их, оставив Торвальдов наедине. Разговор между ними назревал давно и лишние уши не требовались. — Ух ты, — Ким хмыкнул, намереваясь съязвить, но вдруг понял, что Асмунд серьёзен и действительно намерен ему ответить. Ладони вдруг вспотели и он опустился на стул. — Почему меня искали так долго? — первый вопрос был самым наболевшим. — Я уже говорил тебе, мы не сразу узнали о том, куда ты отлетел с Марса. — Данные должны были сохраниться в системе космопорта, — ранее данное ему объяснение Кима больше не устраивало. Версия деда, по которой запись об его отлёте «утонула» в информационном потоке, не выдерживала никакой критики. Асмунд не говорил ему всей правды и Ким хотел знать почему. — Они не могли быть просто утеряны. — Ты должен был вернуться домой на спецтранспортнике академии, но мог отбыть на Землю на личной космояхте друга-выпускника. За многими из вас прислали собственный транспорт, а их пассажиров часто регистрируют ненадлежащим образом. И надо ли говорить, что по дороге домой вы могли завернуть на Луну или Европу, чтобы повеселиться в купольных городах, напичканных соблазнами, как раз для сорви-голов. — Якоб Шиллер предложил мне вернуться на Землю на «Шкипере» его отца, однако я был вынужден отлететь в спешном порядке, — Ким ощутил укол стыда, вспомнив историю, что привела его к побегу. — Я перепутал рейс по причине того, что был пьян. Но информация об оплате мною рейса на Заморру была обязана сохраниться в системе космопорта… — Система выдала нам совсем иные данные, — ровно возразил Асмунд. — Убедившись, что ты не воспользовался личным транспортом, мы кропотливо перелопатили всю базу данных и обнаружили, что ты купил билет в один конец — на Землю. — Но это неправда! — Место, время, рейс и имя указывали, что ты отбыл на Землю, однако таможня космопорта в заливе Виролахти твоё прибытие не зафиксировала. — Это значит лишь то, что информацию о моём отбытии на Заморру стёрли, заменив ложными данными! — Ким, горячась, поднялся на ноги, нависнув над столом. — И первым подозреваемым в подлоге стал ты сам, — огорошил его Асмунд, глядя на внука снизу вверх. — Я? — возмутился Ким. — Вот уж с больной головы да на здоровую! Это Клаус Ксавье подделал записи! — Он не сомневался в том, что знает того, кто мог провернуть подобную операцию с подменой данных. Знал и причину ненависти Ксавье к его персоне. — Ты обвиняешь в подлоге главу академии? — А кого же ещё? — Торвальд-младший оторвал ладони от стола. — Этот сукин сын отомстил мне, отправив на задворки вселенной, под бок к хайгасам… — Ты же сказал, что сам перепутал рейс. — Перепутал, — не стал отрицать Ким, — но Ксавье сделал всё, чтобы я не получил помощь… — И что же заставило его ополчиться на тебя? — похоже, Асмунд имел дурную привычку перебивать собеседника. Теперь Ким знал от кого получил её в наследство. Его запал угас, сменяясь приступом растерянности. — Одно… неверно истолкованное им событие, — объяснил он размыто. Асмунда его пояснение не удовлетворило. Адмиралу требовались подробности, о чём он и заявил, сверля его пристальным взглядом. Щёки Торвальда-младшего вспыхнули румянцем. — Это личное, — попытался увильнуть он. — Тогда давай я расскажу тебе всё сам, — предложил Асмунд. — То, что услышал от Клауса, а затем и от его внука, который подтвердил, что ты совершил над ним насилие, а когда был застигнут на месте преступления, бежал, скрываясь от ответственности. — Насилие? — Ким поперхнулся. Обвинение захлестнулось на его горле удавкой, сажая голос. — Лоуренс не стал бы утверждать подобной мерзости! — Мальчишка сказал именно то, что я озвучил. Ты подпоил его, добавив в напиток препарат с бензодиазепином и взял против его воли. — Это ложь! — Мне показали заключение с положительной реакцией на наличие клоназепама… — Зачем мне было травить его? — в голове Кима медленно, но уверенно выстраивалась цепь собственных умозаключений, что вела к устрашающему осознанию неприятностей, в которые он влип исключительно по собственной глупости. — Лоуренс сам хотел этого. Весь последний курс он лип ко мне, как банный лист, писал любовные записки, а в последней заявил, что выйдет за купол без скафандра, если я не проведу с ним ночь перед возвращением домой. — Тебе следовало рассказать об этом его деду. — А ты бы рассказал — будь на моём месте? Асмунд был честен с собой — не рассказал бы, но и в койку неуравновешенного парня не потащил бы. — Лоуренс несовершеннолетний, Ким, ему семнадцать, — напомнил адмирал, — тебе светило полицейское разбирательство, потому то, что ты исчез — сочли попыткой уйти от ответственности. Ксавье согласился не давать ход делу, чтобы не позорить внука, но ты был объявлен ушедшим в самоволку и твои дальнейшие поиски были поручены военной полиции. — Которая и днём собственный зад не найдёт без подсказки, — буркнул Ким. — Потому я сам подключился к поискам. — Информацию подчистил Ксавье, чтобы отомстить мне за то, чего я не совершал. — По его мнению ты испортил его внука, погрузив в грязный порок, который сам Клаус считает худшим из грехов. — Да брось… — Ким, не удержавшись, фыркнул. Заявление было нелепым, не в 23 веке! — с его сексуальной свободой, правом смены пола, и брачными союзами, как парными, так и квартетами. Да женись хоть на бабуине, главное оплати брачный налог! — Семья Ксавье — ревностные католики. Он глава Лиги благочестия и ещё двух десятков обществ, так или иначе ратующих за сохранение веры. И у него есть последователи и союзники во всех административных структурах Содружества. Именно так он получил свой пост. — Что ж, должен его огорчить, Лоуренс предпочитает мужской член в своей заднице всем остальным радостям. Его набор девайсов довёл бы ханжу-деда до инфаркта. Хоть я и был у него первым живым партнёром — дыра там была, хоть кулак засовывай. — Я бы предпочёл не слышать подробностей, — остановил его поток откровений Асмунд. Ким согласился, что был излишне циничен. — Значит, я дезертир? — спросил, оценивая последствия своей глупости — по шкале от «дерьмово» до «глубокой задницы» его отметка была последней. Что ж, это было бы даже смешно, если бы не было так грустно. Пасть из-за одной юной задницы, жаждущей приключений, на самое дно. — В самоволке, — поправил Торвальд-старший, что было ничем не лучше. — Счастье, что не в военное время, иначе тебя поставили бы к стенке. — И… что меня ждёт? — Разбирательство твоего дела комитетом по дисциплинарным проступкам. Ты не прибыл в часть, в которой должен был проходить дальнейшую службу, согласно подписанного тобою контракта. — Контракт аннулировали? — Для этого должен пройти год. А в часть ты должен был прибыть в течение 30 дней, после возвращения из академии. — Но если объяснить всё поступком Ксавье и непредвиденными обстоятельствами — пленом у хайгасов… — Случившееся на Заморре не должно стать известным комитету. И кому либо ещё, — твёрдо постановил Асмунд. — Ты будешь молчать, парень. Твоим делом займутся наши адвокаты, а ты будешь делать то, что они тебе скажут. Торвальд-младший запнулся, ошеломленно глядя на деда. Лицо Асмунда не выпустило наружу ни единой эмоции. — А знаешь… — выронил Ким, — я вспомнил кое-что. Ксавье ненавидел меня с первого дня занятия своего поста. И первым, что он меня спросил, было то, не являюсь ли я внуком Асмунда Торвальда. — Не думаю, чтобы он не знал кто ты, — Асмунд был само спокойствие. Ким вновь склонился к столу. — Он знал тебя, — сказал с уверенностью. — И имел с тобой счёты. — Возможно, — не стал ни уклоняться, ни подтверждать Асмунд. — Я так и знал! — Ким в чувствах хлопнул ладонями по столешнице. Стоявшие в круглой чаше электронные стила задребезжали. — Но не я переспал с его внуком, — резонно напомнил адмирал, отодвинув чашу подальше от края стола. Его довод крыть внуку было нечем. — Я хочу вернуться домой, — заявил Ким. — И со всем разобраться. — Пока это невозможно. — Почему? Асмунд со значением скосил глаза на укрывавший его руку фиксатор. — Надеюсь, ты не забыл об оставленном твоим хайгасом подарочке? — Адмирал с любопытством проследил за тем, как Ким неосознанным жестом инстинктивно укрыл руку за спину. — А так же о его… некоторых свойствах. — Он будет обнаружен сканерами при прохождении таможни, — догадался Ким. — Верно, и совершенно очевидно, что военной разведке станет интересно узнать, как ты его получил. А их интерес к твоей персоне крайне нежелателен. В покое тебя не оставят, какое бы объяснение ты им не дал. — Ты сказал, что защита липового фиксатора может сработать… — Пока в этом уверенности нет. Наберись терпения, внук. Мои люди работают над действенной защитой, как только найдём выход, отправимся домой. Ким в его бодрое заверение не поверил, но продолжать разговор не стал. Ему следовало обдумать сложившуюся ситуацию и найти собственное решение. Асмунд задерживать его не стал, проводив взглядом в дверь. В одиночестве он пробыл недолго. Кима сменил Йоши Танака и Торвальд указал ему на покинутый внуком стул. — Ну что? — нетерпеливо бросил он врачу, как только тот сел. — Количество инородных клеток не снижается, а растёт, я назвал их зет-клетки, для удобства, — сообщил Танака. — Созданный мною ингибитор всё ещё работает, но это долго не продлится. Ему успешно противостоят, подстраиваясь под новые условия. Торвальд разочарованно обмяк плечами. — И ты больше ничего не можешь сделать? — Что-то запустило защитный механизм, и чужаки принялись активно встраиваться в его генную структуру. — Они не были чужаками, — пробормотал Асмунд, — лишь спали, ожидая своего времени. Оно могло и не наступить, но судьба распорядилась по-иному. Никто не мог знать, что Ким встретится с хайгасом, который сработает, как триггер. Вероятность этого была столь мала, что даже не учитывалась. — Мне нужно больше информации, — сдержано потребовал врач. — Иначе я не смогу помочь должным образом. — Помочь? — Асмунд хмыкнул. — Это нам не по силам. Лишь сдерживать, пока я не получу помощь от тех, кто единственные могут всё исправить. — Могу ли я узнать каким образом? — Не можешь, — отказал Торвальд. — Я наломал дров, Йоши, мне и исправлять свою ошибку. Пусть и совершённую из крайнего отчаяния. Адмирал показал, что разговор окончен и врач покинул кабинет. Поднявшись из кресла, он подошёл к стоявшему в углу столику со спиртным. Отвинтив крышку крепкого таллирийского виски*, Асмунд плеснул на дно квадратного стакана рубиновую жидкость и одним глотком отправил её в желудок. нихондзин* — так себя называют японцы. апатрид* — человек без гражданства, в 23 веке правовое положение апатрида определялось зачастую или рабочим контрактом, или же территорией государства постоянного места проживания. таллирийское виски* — производилось в колонии Таллирия-1. Любимый напиток адмирала Торвальда.