Печальное очарование вещей

Полдень. Я, раздавленная крымским солнце, лежу на кровати. Вокруг меня белые стены, советская люстра и советский ковер на коричневом полу. Такая же темно-коричневая мебель, ниша с книгами в стене. Пару чёрно-белых фото и умирающая интеллигенция в теле меня. Когда я читала книгу про Прагу 68-го года, я представляла комнаты местной интеллигенции именно так. Теперь я лежу в комнате чехословацкого диссидента и думаю. Думаю о том, что я давно мечтаю написать книгу. И я хочу спать. Часто перед сном я мечтаю о том, что мне приснится сюжет книги, но после пробуждения я уже ничего не помню. Я смотрю на белый потолок, по которому ползает черная муха. Я внимательно слежу за ней, ведь как только я закрываю глаза, стараясь уснуть, она начинает противно жужжать и прогоняет мой сон. Продолжаю размышлять. Вспоминаю, что раньше я думала написать книгу о себе, своих приключениях и мыслях, как сделал Керуак. Воодушевленная этой идей я быстро бралась что-то писать в своём блокноте. К сожалению, я так ничего и не написала. Ручка зависала над листком бумаги на минуту, две, пять. Затекала рука. Я в очередной раз понимала, что я бездарность. Легла на живот и закрыла глаза. Память у меня очень короткая. Я ненадолго расстраивалась, оставляла это дело, но потом утешала себя мыслью, что всего-то на всего, приключенческие романы - это не мое. "Что-нибудь выдумаешь,"- утешал меня внутренний голос. И я не выдумывала. Так мир лишился прекрасного фэнтези. Потом я оказалась недостаточно романтичной для романов и недостаточно старой для мемуаров. Мне приходится ложиться на бок, чтобы хоть немного подышать. До этого я делала лицом в подушку. Объема моих маленьких лёгких хватает на пару минут. Несколько секунду я смотрю в белую стену и опять закрываю глаза, не сопротивляясь своим желаниям. Тело обмякает, но я не могу провалиться в приятную темноту. Я слышу детей, которые играют на улице. Не понимаю, почему я не могу смириться с тем, что я просто человек и этого достаточно? Я сотни раз пыталась угомонить этого амбициозного ребенка внутри, который когда-то перечитал книжек. Хорошо ещё (вам, в первую очередь, дорогие мои окружающие) хорошо, что я не считаю, что могу стать великой певицей. Потягиваюсь на кровати, наслаждаясь возможностью ничего не делать. Голая кожа касается постельного белья. На минуту может показаться, что жизнь прекрасна. Но вот, я в очередной раз нахожусь в своей комнате, в месте своего рождения, в доме, в котором я прописана, и чувствую себя недочеловеком. После самоизоляции я поняла, что весна 2020 не была моей Болдинской осенью. Это было прекрасное время многочисленных нервных срывов и освоения новой привычки: выпивать в компании себя одной. Второй раз в моей жизни, когда я надолго оставалась одна в комнате и бежать было некуда: ни в чужую голову, ни в ближайшую кофейню. До чего же страшно оставаться в собственной голове! А в этой черепушке-то ужас что творится: мракобесие, сплошное невежество и блуд. Я поняла, что эта жизнь маленькой и часто восхитительно никчёмной меня складывается из побегов от себя и тонны давящих мыслей. Я играю с собственным сознанием в догонялки. Понятное дело, я в позиции убегающего. Часто со мной бывает, что я стараюсь спрятаться от собственных размышлений, слушая других людей. Но откровенно говоря, я и слушатель херовый. Думаю о том, что хотела бы рассказать об этом монстре/лавине/ цунами/ потоке мыслей. Но чтобы сделать это, надо сначала их сортировать, а это действие, как по мне, малоприятное. Что-то похожее на мытьё жирной посуды в большой раковине. Чтобы подать пищу для размышлений другому человеку, ты должен для начала смыть налёт жирно-пошлых попыток самообмана и предвзятости. Метафора конечно так себе, но и каша в голове у меня не лучше. В общем, правда, неприятная вещь - это ваше "поделиться мыслями с близким человеком". А потом думаешь ещё долго и нудно. А кто он, тот самый близкий человек? И почему вдруг так трудно открыть рот и поделиться мыслями с человеком, с которым легко делить постель или даже пол жизни.