Дьяволы особого назначения

      Настасья сидела возле спящего Игоря, крепко держа его за руку. Утром нефилима перевели в обычную палату, дозволив колдомедикам следить за его состоянием. Оставшись без присмотра Марио и Сергея, Настя сменила ночную сорочку на тёплое платье и тихо проскользнула в лазарет, чтобы повидать друзей.       В палате ещё было светло от проникающего в окна уже заходящего за горизонт морозного солнца. На столике у постели стояли бутыли со снадобьями, в ногах был прикреплён планшет с анамнезом Игоря. Настя заглянула в бумаги, тяжело вздохнув: она сумела вытащить душу в практически уничтоженное тело. Одним богам было известно, чего Афинской и Овчинникову стоило собрать его тело снова в единое целое, восстановить превращённые в кашу органы.       Настя бережно убрала вьющуюся прядь с бледного горячего лба нефилима, когда он приоткрыл глаза. Увидев улыбающуюся Настасью, он едва заметно улыбнулся в ответ, тихо-тихо вздохнув: — Здравствуй, котёнок.       Из серых глаз Настасьи закапали слёзы. Всхлипнув, девушка так же тихо ответила: — Здравствуй, Гарик.       Осторожно прижав ладонь парня к губам, Настасья выдохнула сквозь слёзы: — Никогда больше так не делай. Второй раз не вытащим.       Игорь прикрыл глаза, вслушиваясь в голос боевой подруги. Слабый, всё ещё говорящий о пережитой боли и усталости, теперь он всю жизнь будет напоминать о том, что совершила эта храбрая девушка для него. Снова клонило в сон, тело до сих пор плохо слушалось его. Настя, заметив накатившую слабость друга, провела над его глазами ладонью, усыпляя: — Спи, Гарик. Набирайся сил, голубчик.       Тихо выскользнув из его палаты, Настя так же незаметно прошмыгнула на выход, направляясь в сторону жилых корпусов для сотрудников министерства. Редкий для этого февраля мороз лизал оголённые руки и щёки девушки, подгоняя в тепло корпуса. Спустившись на нулевой этаж по широкой каменной лестнице, девушка шагнула за высокую дверь, ступая по каменному полу жилой залы Матвея.       Тритон вынырнул из-под воды, широко улыбнувшись гостье: — Оправилась уже?       Сбросив с плеч тёплый плащ и скинув сапожки, Настасья подошла к краю бассейна, в котором обитал тритон: — Не до конца ещё. Меня стерегут так, будто я царевна какая, шагу без соглядатая не ступить.       Матвей подплыл к бортику, на который села девушка, поправив полы платья вокруг босых ног: — Значит, сбежала. Ты у Гарика была? Как он там?       Настя улыбнулась, тронув влажную от воды макушку тритона: — Жив, постепенно восстанавливается. Не переживай, Мотя, он уже выбрался оттуда, откуда не возвращаются.       Тритон прикрыл глаза, положив голову на свои руки рядом с коленями девушки: — Спасибо тебе, что вытащила его.       Настя покачала головой: — Я сделала только полдела, Афинскую с Овчинниковым благодарить надо. Это они его тело в прежнее состояние вернули. Он бы долго не протянул без них. А почему ты сам к нему не идёшь? Ты ведь можешь выходить на сушу.       Матвей вздохнул, вытаскивая себя на бортик, усаживаясь на край, оставляя ноги в воде: — Геката Зевсовна запретила. Я там два дня под дверью его палаты торчал безвылазно.       Настасья с укором посмотрела на друга, покачав головой: прав, ой прав был Сергей! Всё же сжалившись над другом, девушка хитро улыбнулась: — Я сегодня подслушала в лазарете разговоры колдомедиков. Говорят, царице не до посещения больных, ищут тех, кто заварил всю кашу. Так что завтра можешь ненадолго проникнуть в палату, после обхода, часиков в двенадцать.       Матвей с огромной благодарностью посмотрел на Настасью, осторожно сжав её ладонь: — Спасибо. Ты бы возвращалась в свой корпус, темно уже, не безопасно.       Бросив взгляд на висевшие на длинной цепочке часики, Настасья вздохнула: — Твоя правда. Ох, и получу я сейчас нагоняй за самоволку. Ладно, пойду, пройду через библиотеку. А то просто так в потолок смотреть совсем тоскливо. Бывай, Моть.       Одевшись, девушка выскользнула за дверь, удаляясь так же тихо, как и пришла. Весь путь до дворца ей казалось, будто за ней кто-то следит. Списав всё на усталость и бродящих на территории дежурных мракоборцев, девушка зашла во дворец, наткнувшись на одного из големов Фёдора. Прижав к губам палец и подмигнув, Настасья сняла капюшон, двигаясь в сторону библиотеки, когда услышала звон бьющегося стекла и неясный шум оттуда. Вспыхнувший позади голем заставил девушку сжать ладонь, готовя магический перстень с малахитом к бою.

***

      Серхио стоял напротив Дениса, направив на младшего сводного брата почерневшее копьё-реликвию. Позади него стеклянным взглядом разглядывал собравшихся в библиотеке магов Лука: совершенно непонятно было, о чём может думать этот невысокий фейри.       Костя нервно сглотнул: даже он не мог сейчас придумать, как задержать этих двоих. Их ведь всего двое! Но такая мощь исходила от них, что маг попросту терялся от магического давления. Стоявший рядом Федя потерял всю свою весёлость, глядя на врагов с полным сосредоточением. Магия плясала на кончиках его пальцев, пронизывала всё тело, требуя найти выход. Костя знал, что это означает. Костя боялся этого состояния Феди, потому что даже он не был в состоянии успокоить наречённого в такие моменты. Марио же просто стоял на изготовке, чуть прикрывая плечом Дениса: выработанная годами привычка телохранителя позволяла Марио не думать о движениях, тело двигалось практически само.       Будто время замерло вокруг, все звуки стихли. Но стоило лишь Серхио шевельнуться, как Федя немедленно направил ладони в сторону стоявших в библиотеке пустых доспехов, заставляя их ожить подобно големам. Марио же, создав магический щит, оттолкнул Дениса из-под удара за спину Константину, уводя копьё в сторону. Металлические големы окружили противников, выставив оружие в сторону Луки и Серхио. Денис, почуяв неладное, успел лишь крикнуть: — Ложись!       Яркая вспышка — и искорёженный металл полетел во все стороны, едва не раня замешкавшихся Федю и Костю. Марио же успел укрыться собственным щитом, не сводя взгляда с замершего с поднятой рукой Луки. Вокруг массивного перстня с ониксом ещё плясали чёрные искры.       Решив отвлечь фаворита брата разговором, Денис громко спросил: — Как вы умудрились незаметно пересечь границы империи?       Лука, вышедший на передний план, глухо ответил: — Я перенёс нас по пространственным коридорам. Иное измерение служит мне не только хранилищем, Ваше Высочество.       Руки Луки покрылись густым фиолетовым сиянием, и спустя мгновение фейри уже сжимал в ладонях сулицы, всё так же безэмоционально разглядывая своих жертв. Денис крепко сцепил зубы, тихо ругая свою забывчивсть: — Пространственная магия, ну, разумеется.       Константин переглянулся с Фёдором, ведя безмолвный диалог. Они временами попадали в неприятные засады, и научились слаженно работать в таких условиях. Решив, что занятый принцем и Марио фейри, да ещё и с оружием в руках, не успеет среагировать на их двойной удар, маги резко выпрямились. Элементаль воды направил магию в сторону падавшего за окном мелкого снега, превращая его в острые льдинки, Федя же направил древесную магию созидания прямиком на Луку и Серхио.       Они не учли боевых способностей фаворита старшего принца. Ловко бросив обе сулицы в щит Марио, Лука перенаправил оба выпада пространственной магией прямиком за спины напавших. Послышался вскрик Кости, закрывшего собой Фёдора. Резко обернувшись, Федя с ужасом увидел истекающего кровью от заряда острым льдом наречённого, постепенно покрывающегося древесиной. — Вьюрка… — Федя даже не успел закончить то, что хотел сказать, как посреди библиотеки раскинула ветви маленькая липа, увешанная цветами.       Скрипнувшая половица заставила всех отвести взгляд от заколдованного Кости и стоящего перед ним на коленях Фёдора. Настасья направила перстень в сторону Серхио, метнувшегося к ней.       Всё произошло за доли секунды. Настасья не успела даже удивиться, откуда перед ней взялся Марио. Хитрое лезвие копья скользнуло под щит, пробивая грудину, застревая в кости ребра. Кровожадно усмехнувшись, Серхио резко повернул копьё, оставляя наконечник в груди своей жертвы. На месте его вновь выросло остриё. Воспользовавшийся суматохой Лука уже держал вырубленного мощным оглушающим заклинанием Дениса в своих руках.       Настасья держала голову Марио на своих коленях, прижимая к его груди свой платок. Позади послышались быстрые шаги, и в дверях полуразрушенной библиотеки появились Геката, Максим, Игорь и Сергей. Увидев Гекату, Серхио поклонился ей: — Приветствую тебя, прародительница. Я пришёл, чтобы по праву рождения взять то, что принадлежит мне. Не смей! — Серхио немедленно направил копьё в сторону Дениса, стоило только Сергею поднять свой посох. — Если хоть одно заклинание полетит в меня или моего фаворита, я убью его. Вам ведь не нужны проблемы с Благим Двором? Так вот, я пришёл за последней частью короны Мертвецов. Отдайте мне её — и я сохраню вам жизни. В первую очередь — ему. — Принц указал на лежащего перед Настасьей Марио. — Даю вам два дня, чтобы добраться до святилища Лунной Царицы. Потом я уничтожу каждого, кто попытается встать у меня на пути к величию.       Комнату заполнил густой фиолетовый туман, и Серхио вместе с Лукой и Денисом исчезли из дворца. Настасья тихо всхлипнула, глядя сверху вниз в распахнутые карие глаза своего самого давнего и близкого друга: — Держись, я прошу тебя, только держись…       Казалось, Марио её не слышал. Но вот широкая мужская ладонь поднялась к лицу девушки, пропуская её в собственную память.       Маленький кудрявый златовласый мальчик сидит в дальнем углу огромной чужой спальни. Вокруг суетятся люди, слышится тревожный шёпот. Матушка мальчика, невысокая миловидная колдунья, хлопочет над лежащей на широкой постели женщиной. Ему уже хорошо даётся русский язык, он хорошо понимает, о чём говорят окружающие: тяжёлые роды отнимают все силы у той женщины, над которой трудится его мама-колдомедик.       Их привезли сюда прямиком из усадьбы по приказу самого императора Николая. Его возлюбленная, Матильда, начала рожать чуть раньше намеченного срока. Прима никак не могла разрешиться, начались осложнения, и тогда, по рекомендации самой Афинской, их вдвоём привезли в царский дворец. — Марио…       Матушка глядит на него немного устало, подзывая поближе. Пятилетний ребёнок вскакивает со стула, подходя к постели роженицы. Он знает, что должен делать. Темноволосая, невероятно красивая даже в муках, женщина смотрит на него с мольбой и трепетом. Он берёт её тоненькую ладонь в свои детские ладошки, направляя магию по её венам. Женщина затихает, из её глаз льются слёзы, не то от боли, не то от счастья. Слышится первый детский крик, и Марио внезапно поворачивает голову к матушке, держащей на руках новорождённую девочку. Голос его изменился, будто сам Оракул заговорил устами ребёнка: — Дитя последнего князя взойдёт на кровавый престол. И повинуются воле её, якоже воле первой из рода. И замкнётся круг, рассеивая длань тьмы, и под десницей её развоплотится мёртвое племя. Не будет покоя в жизни её, и тёмный князь трижды получит отказ руки её.       Присутствующие в комнате шарахнулись в разные стороны, когда за спинами их тот же голос подхватил первое пророчество, но говорил на этот раз придворный ясновидящий, Григорий Распутин: — Трижды бросит дитя вызов, трижды спасёт невинные души от ангела Смерти. Когда тёмное светило войдёт в полную силу свою на исходе последней кровавой зимы, рассеет дитя древнюю тьму, и рухнет мир старый, возвещая зарождение мира нового.       Туман встал перед глазами Настасьи, перенося её в другое вспоминание, не позволив даже отдышаться после первого.       Детская была наполнена светом осеннего солнца, дарившего последние крохи тепла засыпающей земле. Возле люльки стояла статная дама в тёмно-синем одеянии и высокий мужчина с выправкой военного. Чуть позади них на софе сидела мать радостно лопочущей что-то малютки, нянюшка девочки и её сын. — Пророчества не лгут. Я не знаю, откуда такой дар в пятилетнем ребёнке, но Григорий никогда не даёт ложных предсказаний. Анастасия - непростой ребёнок. Ты этого не чувствуешь, но в ней таится магия колоссальной силы. Если не научить её пользоваться своим даром, он сведёт её с ума, как много лет назад погубил сестру Петра, Наталью.       Николай тяжело вздохнул: на носу была свадьба с принцессой Гессенской, но преждевременное рождение дочери от фаворитки затмевало это знаменательное событие. Регент магической империи предлагала прекрасный выход из деликатной ситуации: она брала ребёнка под опеку своего супруга, уважаемого профессора магической академии Колдовстворца, Максима Эрмия.       Тут голос подала Матильда Феликсовна, слабо спросив: — Моя дочь будет в безопасности там, куда вы её заберёте?       Стоявший чуть позади Максим Владимирович тихо подал голос: — Поверьте, мадам, Анастасия Николаевна будет с нами в куда большей безопасности, чем во дворце среди обычных людей. Я возьму её под своё личное покровительство инкогнито, ни она, ни её окружение не будут знать тайны рождения девочки. Кроме, разве что, Марио.       Мальчик поднял удивлённый взгляд на мужчину, с улыбкой продолжившего: — Марио и донна Мариса спасли вам жизнь, мадам. Им можно доверить столь щепетильную тайну. Кроме того, у мальчика большой магический потенциал, нисколько не уступающий потенциалу княжны. Ей потребуется защита, если верить пророчествам, могучая защита верного ей человека.       Марио вскочил на ноги, тут же поклонившись Николаю: — Ваше Величество… Я суметь защищать Настасия.       Неожиданно, Николай опустился на колено перед ребёнком, положив ладонь на кудрявую голову: — Служи мне верно. И я воздам сполна.       Никто не заметил, как вздрогнула при этих словах Афинская, отводя взгляд в сторону. Николай же поднялся на ноги, решив: — Максим Владимирович, прошу вас, позаботьтесь о моей дочери. Я понимаю, нам нельзя будет видеться с ней, но, прошу, хоть изредка сообщать мне о её успехах и взрослении.       Эрмий поклонился молодому государю, заверив, что непременно будет посылать депеши через венценосную супругу. Марио же подошёл к колыбельке, в которой уже сладко спала малютка Анастасия. — Я защитить тебя, Настасия.       Рука Марио ослабла, возвращая Настасью в реальный мир. Мысли в голове девушки путались от подступающей истерики и нарастающего вокруг шума. Все суетились, не зная, к кому бросаться первым делом. Только прибывшая с задания команда Игоря тоже была здесь.       Внезапно, взяв себя в руки, Анастасия громко и властно крикнула: — Хватит! Сейчас нужно отнести Марио в лазарет. Я попытаюсь удалить осколок самостоятельно. Не спорить! — Хотевший было сказать о том, что девушка ещё слишком слаба, Сергей не проронил ни звука. Такую Настасью он видел впервые. — Я и Марио — в лазарет. Вы помогите Феде расколдовать Костю, после чего Константина сразу ко мне — он был серьёзно ранен обращённым против самого себя заклинанием.       Вытерев слёзы, девушка поднялась на ноги, твёрдым шагом удаляясь из библиотеки, унося Марио на волшебных носилках с собой. Несколько мгновений все молча смотрели ей вслед, после чего Геката выдохнула: — Ищите способ повернуть вспять заклинание одревенения без помощи кровавых уз. Расколдовывать надо быстро, иначе он так и останется деревом.       Фёдор вскинул взгляд на колдунью, тихо спросив: — А если бы кровь была, что нужно было сделать?       Геката вздохнула, растерев переносицу: — Связанный кровными узами с Константином должен был бы надрезать ладонь, приложить её к коре и прочитать формулу заклинания.       Фёдор поднялся на ноги, с мольбой глядя на женщину: — Геката Зевсовна, прошу, дайте формулу. Я сумею снять заклятие, я… Я связан с Костей кровными узами.       Женщина в шоке замерла, в упор глядя на мальчишку перед собой: — Каким образом, позволь спросить?! Вы же не близкие родственники.       Федя продолжил глядеть женщине в глаза, сознаваясь: — Я его наречённый. Мы связаны священными узами. Год назад, во время одного задания, цыганка провела над нами обряд. Если желаете — накажите нас, увольте с позором, отправьте в Китежградский острог, но, прошу, помогите мне его спасти.       Геката так и замерла, не в силах сказать что-то. Фёдор говорил искренне, от всего сердца, умоляя спасти его наречённого любой ценой. Вздохнув, женщина проворчала: — Я тебе что, садистка, отправлять талантливых магов в острог?! Ну, влюбились, подумаешь. Любовь, она не спрашивает разрешения. Выпороть бы вас за нарушение кодекса, но да ладно. Идём, расколдовывать будем. Что психи, что влюблённые — одна вам цена.

***

      Настасья стояла в операционной как была, в тёплом платье, закатав лишь рукава, чтобы не мешались. Возле неё стояли Сергей, Геката и почему-то Кирилл. Девушка злилась: каждый раз, когда она пыталась достать осколок, Марио начинал кричать, даже погружённый в анестетический сон, а осколок продвигался глубже в грудь, царапая кость. Наконец, Кирилл не выдержал, перехватывая руки Настасьи: — Перестань! Если ты продолжишь пытаться извлечь осколок, он достигнет сердца! Тогда уже никто не спасёт его!       Настя тихо всхлипнула, опуская руки. Ни магия, ни магловский хирургический пинцет не смогли ей помочь. Уткнувшись в грудь Кирилла, она вдруг произнесла сквозь слёзы: — Маленький златовласый мальчик всегда защищал меня. Всю мою жизнь, с самых пелёнок. Заступался, учил, как дать отпор, смеялся и плакал вместе со мной. Он поклялся меня защищать, а я не могу его спасти, Кирилл!       Прижав девушку к себе, Кирилл перевёл взгляд на Гекату и Сергея: — Что вы будете делать?       Геката смотрела на лежащего на хирургическом столе Марио, скорбно глядя на рану и застрявшее в ней проклятое серебро: — Мы не знаем, куда Марио спрятал третью часть короны. Нам нечего менять на его жизнь.       Женщина быстро удалилась из операционной, зло стаскивая с рук перчатки и расстёгивая бриллиантовую брошь на высоком воротнике. Впервые за очень долгие годы женщина была в полной растерянности, совершенно не зная, что ей делать.       Некромант бросил тоскливый взгляд на девушку, но всё же решил, что Кирилл сможет успокоить её быстрее. Покинув комнату, он задумчиво остановился у первой палаты. В приоткрытую дверь было видно, как Федя трепетно сжимает руку вернувшегося в свой человеческий облик Кости, тихо о чём-то переговариваясь с ним. — Чего стоят тысячелетие жизни без любви, Кощей Иванович?       Сергей вскинул взгляд на стоявшего чуть дальше Максима. Эрмий смотрел спокойно, но чувствовался в его словах и взгляде укор. Имя, которое он хотел позабыть, больно кольнуло память. Некромант молча прошёл мимо мужчины, направляясь в свой кабинет.       Оставшись наедине с Кириллом, Настасья наконец успокоилась. Кирилл, утерев слёзы девушки, наконец произнёс: — Ты сказала, что вы знаете друг друга с детства. Ты как никто его знаешь, Настасья. Думай, куда он мог деть третью часть этой треклятой короны. Только так можно ему помочь.       Девушка вернулась к Марио, тоскливо гладя его по медным кудрям: — Он любит бывать в усадьбе родителей, но едва ли он стал бы прятать там такое злое сокровище, подвергая жизнь дорогих ему людей опасности. Здесь же, в Царицыно, он большую часть времени проводил в библиотеке, играя в шахматы…       Внезапно, девушку осенило, где может быть третья часть короны. Схватив Кирилла за руку, она яростно зашептала: — Забери Марио и жди меня в подземном храме. Я знаю, где он сохранил третью часть. Постарайся не попасться никому на глаза.       Сказав это, девушка едва ли не бегом направилась в дворцовую библиотеку, стараясь всё же не выдать своим видом волнения. Лишние расспросы ей сейчас были ни к чему.       В библиотеке царил хаос: повсюду лежали битые стёкла, снег, искорёженный металл доспехов, измятые и изорванные бумаги, покрытые пятнами крови. Стараясь двигаться бесшумно, Настасья поднялась по витой лестнице на второй этаж библиотеки, тенью двигаясь вдоль стеллажей с древними фолиантами.       Настя лежала головой на коленях Марио, слушая, как он читает ей книгу на родном языке. Она не понимала ни слова, но голос старого друга успокаивал, совсем как в академии, когда он читал ей вслух учебники где-нибудь в оранжереях или под раскидистой ивой у озера под русалочье пение. — Ты ведь не поняла ни слова. Неужели тебе интересно? — Марио отложил книгу в сторону, сверху вниз глядя на подругу.       Настасья улыбнулась, перехватив тёплую ладонь парня: — Твой голос будто исцеляет. И мне совершенно не важно, что ты читаешь: библию на родном языке или скучный талмуд по трансфигурации. И мне не стыдно так говорить.       Марио рассмеялся, погладив древнюю книгу по кожаному корешку: — Это не совсем библия. Это древние сказания о моих предках. Но для меня она не менее важна, чем библия.       Настасья потянула книгу за корешок, открывая мало кому известный проход. В комнатке было темно и пыльно. — Люмос.       Перстень засветился огоньком, освещая потайной малый зал. Раньше они с Марио часто прятались здесь, когда хотели побыть одни, как в старые добрые деньки в академии.       Фолиант лежал на столе в дальнем углу комнаты, возле софы. Было видно, что Марио совсем недавно брал её в руки. Книга была гораздо тяжелее, чем помнила Настасья, но ни на одной странице не было и следа проклятого золота. Решив, что ошиблась, девушка хотела было отложить фолиант и действовать как придётся, когда что-то тяжёлое упало на пол с металлическим звоном. Посветив вниз, Анастасия увидела короткую гибкую пластину, которую она по ошибке изначально приняла за корешок. Аккуратно подобрав осколок короны платком, девушка вздохнула с нервным смешком: — На самом видном месте, Марио. Потерпи немного. Теперь моя очередь тебя спасать.