Дьяволы особого назначения

      Настасья неловко обрабатывала раны и синяки на спине, когда дверь её комнаты приоткрылась. Увидев в зеркало Марио, девушка немедленно расслабилась, тихо выдохнув: — Ты напугал меня.       Марио скинул пальто, закатав рукава рубашки: — Прости, я этого не хотел. Давай помогу.       Девушка протянула баночку с пахучей мазью другу, отведя распущенные волосы в сторону. Марио осторожно зачерпнул вязкую субстанцию, растирая её по налившейся синевой коже. Молчанье между ними никогда не было неуютным, но сейчас в воздухе витала какая-то недосказанность. — Ты имеешь право злиться на меня. — Марио первым нарушил тишину, ловя взгляд светлых глаз в отражении зеркала.       Анастасия вздохнула, покачав головой, придерживая сорочку на груди: — Я не злюсь, Марио. Я… в растерянности. Всё так быстро происходит, я даже дышать не успеваю. Мне кажется, что я захлебнусь в этом водовороте раньше, чем мне кто-нибудь объяснит, что, чёрт возьми, это всё значит.       Марио осторожно накинул сорочку на плечи подруги, укутывая сверху тёплой шалью. Усевшись на стоявшую рядом скамеечку, он мягко взял её руки в свои: — Я могу раскрыть тебе часть того, что ты хочешь узнать. Не всё, кое-чего я и сам не знаю.       Настасья обхватила широкую ладонь в ответ, тихо спросив с мольбой во взгляде: — Кто ты такой, Марио? Почему ты был со мной всю мою жизнь?       Это был их жест доверия. Держась за руки, глядя друг друг в глаза, они никогда ничего не могли утаить друг от друга. Вот и сейчас, собравшись с мыслями, Марио тихо начал: — Меня зовут Мариус, покровитель ветров, сын светлой Атегины, внук Эндовелика. Моя мать — опальная богиня перерождения. Она влюбилась в смертного, спустилась из Солнечной юдоли к нему. В то время уже процветала охота на ведьм, её дар врачевания привлёк слишком много внимания Инквизиции. Они с отцом бежали от охотников в Россию, ища покровительства Афинской. Геката Зевсовна дала им кров, работу, достойную жизнь. Я родился спустя год после тех событий. Мой дедушка не одобрял выбор матери, но не мог отказать любимице в её чувствах. В день, когда я родился, он навестил нас. Мать наградила меня даром управления ветрами, дед же одарил ясновидением Оракула.       В тот день, когда ты родилась, я был там. Твоя мать была очень слаба, она бы не выдержала роды. Моя мать поделилась с ней силой, использовав меня как лупу. Когда ты появилась на свет, я и Григорий дали предсказание, связанные с твоей жизнью. Ты первая за много веков, обладающая таким мощным даром. Распутин хотел ещё в детстве забрать меня в Орден, воспитывать в духовенстве, но я выбрал свой путь. Когда решалась твоя судьба, я вызвался стать твоим адъютантом, защитником, другом. Твой отец, Николай, дал мне своё позволение, а после Афинская и Эрмий забрали нас из дворца в академию. Они приказали ничего не говорить тебе, пока не придёт время.       Когда мне исполнилось восемнадцать, Григорий всё же посвятил меня в рыцари Ордена святой Ольги, и начал готовить меня к принятию сана магистра. Он знал, что его хотят устранить, поэтому передал мне управление Орденом и реликвию. Может быть свет моих предков уберёг меня от проклятия, может быть то, что я практически не взаимодействовал с ней.       Настя прикрыла глаза, вздохнув уже спокойнее, чуть со смешком: — Меня всю жизнь оберегал полубог. Реликвии больше нет. Теперь Орден распущен?       Марио улыбнулся в ответ, покачав головой: — Он был распущен сразу после смерти Распутина. Я это сделал намеренно. Многие были подвергнуты длительному влиянию реликвии, начинали сходить с ума. Я укрыл реликвию здесь, на самом виду. И, одновременно, в безопасности от всех. Ты не знала, но тот потайной зал окружён защитными письменами. Там хранятся самые опасные книги и артефакты, дошедшие до наших времён. Там же я скрыл книгу десяти божественных печатей Кантабрии, ослаблявшую тёмную магию некромантии Гекаты.       Настя поджала под себя озябшие ноги, задумчиво спросив: — Но я не почувствовала той злой мощи, о которой все говорили.       Марио разворошил угли в камине, подбрасывая ещё поленья, чтобы прогреть холодную просторную спальню, а после вернулся к Настасье, отвечая на её вопрос: — Это самая большая тайна короны Мертвецов. Когда её создавали, Геката приказала своим дочерям, Медее и Цирцее, создать письмена, которые оберегали бы женщин рода от пагубного влияния тёмной магии…       Настя встрепенулась, ошеломлённо переспросив: — Дочери?!       Марио кивнул, прикрыв глаза: — Они обе — дочери Афинской и Эрмия. Со временем, из-за большой практики некромантии и тёмных искусств, они стали кем-то наподобие демонов. Это, в конце концов, неудивительно, учитывая тёмную часть сущности их матери. Когда Геката и Эрмий бежали, Медею и Цирцею заковали в царстве Аида, в наказание их родителям. Их демонические сущности взяли там верх над человеческим, и я не знаю, каким образом Геката смогла вернуть им тела и разум, когда Персефона освободила их из оков. Сейчас они снова в царстве Аида, но, боюсь, на этот раз достать их оттуда будет не так просто.       Настя покачала головой: — Что за жуткие нравы Олимпа?! То есть, получается, корону может надеть только прямая наследница Афинской? Но я же не… я не знаю… кто я, Марио?       Марио зажёг стоящие на камине свечи, указывая на гобелен-древо: — Ты никогда не обращала внимание, что это не просто дерево? Из чего его ветви?       Настасья босиком прошла по ледяному полу, вглядываясь при свете свечей в тонкую золотую вязь древа. Мельчайшие имена переплетались, создавая ствол и ветви, редкие листья знаменовали собой последнего, прервавшего ветвь рода. Своё имя Настасья нашла на одной из нижних ветвей. — Род Рюриковичей пошёл от союза Гекаты и Эрмия. Ты — её прямая наследница. Ты — старшая дочь Николая Второго, прямая наследница магической Империи. И ты единственная из всех наследников, кто не спятил не то, что части, а от целого сосредоточия магии короны.       Настя обернулась на Марио, тихо выдохнув: — Я не хочу. Я не готова.       Марио крепко обнял заплакавшую подругу, гладя растрепавшиеся по плечам волосы: — Если ты откажешься от трона, его займёт твоя сводная сестра, Анастасия Вторая. У неё, из всех законорождённых детей царской четы, единственной проснулся слабый дар. Она всё ещё проходит обучение, но она сильно далека от того, кем являешься ты. В ней нет и сотой доли того, что знаешь и умеешь ты.       Страх, боль, отчаяние, гнев наконец нашли выход в слезах. Внутри оставалось опустошение и усталость. Ей хотелось бежать, бежать далеко и долго, чтобы никто не мог заставить её делать то, что она не хотела. — Я воин и целитель, Марио. Ну, какая из меня Великая Княжна?! Я не гожусь для такой работы, не гожусь сидеть в тылу и посылать кого-то исполнять свою работу. Я же никакой политик.       Марио молча утешал подругу, совершенно не находя ответов на её вопросы. Да и не он должен был всё это объяснять ей. Дождавшись, когда девушка успокоится, он подхватил её на руки, бережно укладывая на постель и укрывая тёплым одеялом. Подождав, пока утомлённая Настасья уснёт, Марио тихо покинул её комнату. У самого порога сидел, прислонившись к стене, Сергей. Он так и не решился войти в покои девушки, услышав их голоса. Он устало смотрел на Марио, не решаясь задать свой вопрос. В конце концов, Марио ответил на него сам: — Она не спрашивала о тебе. Едва ли она вообще заметила тебя на древе. Ветвь затеряна на огромном полотне на самой вершине.       Сергей кивнул, поднимаясь с пола, собираясь уйти в свои покои. Голос Марио заставил его волосы зашевелиться на затылке: — Тебе не придётся уходить в скитания, некромант. Война гораздо ближе к тебе, чем ты думаешь.       Сжав посильнее посох, Сергей молча ушёл. Сон так и не пришёл к нему этой ночью.

***

      Геката открыла глаза, разбуженная первыми лучами рассвета. Ей невероятно хотелось поспать ещё немного, но в голове уже медленно просыпались мысли, заставляя женщину откинуть мягкое пуховое одеяло в сторону. Но встать ей не позволила крепкая рука мужа, удержавшая её на месте. — Не спеши. Есть ещё время.       Максим смотрел на жену совершенно ясным взглядом, хоть и не сомкнул практически глаз этой ночью, вслушиваясь в дыхание и биение сердца любимой. Геката послушно легла обратно, прижимаясь к горячему боку мужа. Тёплые губы коснулись растрёпанной чёрной макушки, вдыхая запах ирисов, оставлявших на языке сладкий привкус. -Зачем ты позвала его? Ты ведь знала, что он не станет помогать?       Геката вздохнула: она надеялась, что муж не станет поднимать эту тему. Но вопрос был задан, и требовал от неё ответа. — Я намеренно позвала его. Я знала, что он отнимет у меня жизнь. Я хотела выторговать твою жизнь и жизнь мальчиков, и мне это удалось. И это развязало бы вам руки, позволив уничтожить корону. Кстати, где она? Что с ней приключилось?       Максим замер, стискивая волосы жены в кулаке, ошеломлённо выдохнув: — Какая же ты идиотка. Когда же ты научишься советоваться со мной, прежде чем рисковать своей жизнью?! Почему ты такая, Аталус?! Что ж ты не дорожишь своей жизнью?!       Геката подняла взгляд на мужа, немедленно оказываясь прижатой к постели. Максим был действительно зол на жену, но ещё не угас страх потерять её, ещё бурлило внутри желание нежить, беречь от всего вкруг. Острый, яростный поцелуй обжёг губы женщины, заставляя приоткрыть рот в глухом стоне, впуская язык мужа, слабо отвечая на его яростный напор робкой нежностью. Руки её взметнулись, зарываясь в волосы мужа в попытке отвлечь, успокоить. Она сдавленно охнула, почувствовав, как его руки сжимают её талию, спускаясь к бёдрам. Ночная сорочка сбилась на плечо, оголила бедро, позволяя губам и рукам Эрмия жалить тонкую кожу касаниями. Тёмные волосы чёрной рекой разметались по белой подушке. Стон застрял в горле, вырвавшись невнятным всхлипом, когда пальцы мужчины погрузились в её лоно, распаляя, заставляя цепляться за крепкие плечи, царапая их длинными коготками. — Люблю тебя, ненормальная. Как же я люблю тебя! Не смей больше так поступать со мной!       Эрмий губами накрыл грудь жены, сквозь тонкую сорочку подцепляя зубами горошину соска, приподнимая её бёдра, чтобы удобнее было наконец погрузиться в неё. Геката прильнула всем телом к телу мужа, стискивая короткие волосы на его затылке, почувствовав, как заполнилось нутро, прошив острой болью и желанием всё тело, до поджимающихся пальцев и трясущихся коленок. Тёплая алая влага редкими каплями скатилась по её бёдрам, вызывая удивление как у неё самой, так и у мужа. Тихий смех разнёсся по спальне, переплетаясь, прерываясь громким стоном и хриплым шёпотом: — Ты снова девственница. И вновь только моя…       Изящные женские ножки переплелись за его спиной, прижимая ближе, глубже погружая во вновь невинное, вновь такое узкое лоно женщины. Они так давно не делили постель, что оба законно боялись, что близость эта долго не продлится. Нежную кожу груди Афинской колола утренняя щетина Эрмия, возбуждая ещё сильнее, заставляя с тихим криком извиваться под мужем, крепко сжимая его обнажённые ягодицы, чувствуя, как гуляют мышцы под её ладонями. Жар внизу живота разливался всё сильнее, стягивая узел желания, пока не лопнул, знаменуясь протяжным женским криком, а после, всего через несколько мгновений, глухим мужским стоном. Перепачканные кровью, соками и потом, они не могли отпустить друг друга из крепких объятий, слушая быстрое, сбивчивое дыхание, ощущая бешенный стук сердец в унисон.       Наконец, Эрмий поднял голову с груди жены, целуя её в уголок губ: — Мы ещё поговорим о твоём поведении, моя драгоценная. А сейчас нам и правда пора вставать.       Пока Геката приводила себя в порядок, Максим бросил взгляд на ларец из чёрного дерева, в котором теперь хранилась в виде драгоценного яйца душа его жены. Радуясь, что эпоха психов, стремящихся убить по велению Олимпийских богов, давно канула в Лету, мужчина напоследок проверил заклятия, охраняющие ларец, после чего поспешил помочь женщине одеться. Конечно, она могла бы справиться и самостоятельно, но Эрмию доставляло удовольствие помогать ей облачаться в платье, а после, застёгивая скромную нить жемчуга с камеей, оставить поцелуй на изящной шее, поправляя убранные в причёску тёмные завитки.       Перед самым выходом из комнаты, Геката придержала мужа за руку, совсем как он пару часов ранее. — Постой. Сегодня предстоит долгий разговор с Анастасией. Пожалуйста, будь со мной в этот момент.       Максим оставил ласковый поцелуй на щеке жены, пообещав: — Разумеется, я буду рядом. Идём.

***

      Настасья едва закончила одеваться, провозившись дольше обычного из-за непривычного ей платья. Ей сообщили, что в Царицыно пожаловал сам император Николай в сопровождении бывшей фаворитки, Матильды Кшесинской. Согласно этикету, она должна была предстать пред государем не в своей рабочей форме. Ненавистный корсет душил, платье путалось в ногах, зля ещё больше и без того раздражённую девушку. Стук в дверь окончательно вывел из себя: — Да кого там принесла нелёгкая?!       Стремительно дойдя до двери и распахнув её, Настасья замерла, растерянно вглядываясь в такое знакомое, но такое молодое теперь лицо. Сергей, услышавший вопль девушки, неловко поинтересовался: — Я не вовремя?       Посторонившись, Настасья отвела взгляд, бросив тихое: — Для вас у меня минута найдётся, Сергей Иванович. До назначенного времени ещё полчаса.       Сергей прошёл в комнату девушки, поправляя парадно-выходной сюртук, столь же непривычный ему, как Анастасии — придворное платье. Прикрыв дверь, девушка замерла, прислонившись к ней спиной, опустив глаза в пол. Она увидела и услышала за последние сутки слишком много, чтобы относиться к нему с прежними чувствами и интонацией. Сергей замер напротив окна, не решаясь начать разговор. Наступив всё же себе на горло, он начал: — Я знаю, у тебя ко мне много вопросов.       Настасья вскинула взгляд на мужчину, коротко кивнув: — Да, пара вопросов точно найдётся. Ты не подпускал меня к себе, потому что тебе почти тысяча лет?       Сергей вздохнул, оборачиваясь к девушке, глядя ей в глаза с горечью: — Я — некромант в полном смысле этого слова, дорогая. Я единственный смертный маг, которому удалось поглощение души. Чтобы прожить столько веков, я питался душами убитых мною воинов. Не возраст останавливал меня, кровь на моих руках, моя совесть — вот мои истинные оковы. Я запрещал себе любить многие столетия. Моей единственной любовью была Ольга. Пока не появилась ты. Так похожа на неё, и такая другая.       Настя осела в кресло, вертя перстень на пальце: — Так ты мой предок?       Сергей покачал головой, поясняя: — Нет. Мой единственный сын никогда не имел отношения к твоему роду, разве что он сын Ольги, а ты — её далёкий потомок. Моя сестра была матерью Владимира, твоего прадеда, от линии которого ты произошла. — Твой сын? — Настасья задумалась лишь на мгновение, догадываясь, о ком идёт речь. — Игорь Владимирович? Но почему у него не твоё отчество? — Когда Игорь родился, Ольга скрыла это, отдав его на воспитание крепостной семье. Только после её смерти я узнал о нём, из письма, которое она оставила Малуше, моей сестре. Я понимал, почему она так поступила. В тот момент шла борьба за власть, а Игорь, как её сын, претендовал на магическую часть княжества. Его убили бы раньше, чем он успел бы повзрослеть. Только когда я сам оказался регентом магического княжества, я открыл Игорю правду его рождения. В тот момент ему было уже много лет, он привык называть своим отцом другого мужчину. — Он тоже некромант?       Сергей покачал головой, вспоминая, как всё произошло: — Нет. Он был простым смертным магом. Его покусал оборотень. Мы были в Царьграде, когда принятый за обычного хищника чёрный ягуар вырвался из клетки. Только когда простые пули и клинки не смогли его убить, мы догадались, что это оборотень. К тому моменту Игорь оказался ранен. Ликантропия дала ему бессмертие, чему я, сказать по-правде, оказался рад, хоть это проклятие и приносило ему нестерпимую боль, пока не создали лекарство, облегчающее последствия превращения. Я всё же страшный эгоист.       Настасья молча смотрела в сторону, размышляя о своём. Наконец, она тихо произнесла: — Ты сказал, что я похожа на Ольгу.       Сергей кивнул, поясняя: — Внешне, вы будто две капли воды. Это совершенно невероятно, мы долгое время считали тебя её реинкарнацией. И, честно говоря, я считал так до тех пор, пока мне не сказали, как именно на тебя повлияла корона, созданная нами когда-то. Я боялся говорить тебе что-то о моём прошлом, потому что боялся, что в тебе пробудится она.       Настасья поднялась на ноги, душу её переполняло возмущение: — Я — не Ольга. Я — это я. Даже если я так похожа на своего предка, это не повод видеть во мне свою былую любовь, Сергей Иванович. Меня не страшит твой возраст, кровь на твоих руках, твой дар. Но меня злит, что всё это время ты видел во мне другую, и любил ты не меня!       Сергей шагнул к девушке, обхватывая ладонями её лицо, заглядывая в её глаза с желанием доказать обратное: — Не её. Я всё это время любил тебя. Твою резкость, силу, жажду быть вольной птицей, желание стать надёжным товарищем и опорой своим соратникам. Святая матерь, я сам себя проклинал за эту любовь! Ты дар и проклятие мне! Ты чиста, как первый снег. Не пачкай свою светлую душу моей любовью! Спаси себя, дурочка, пока не поздно!       Настя обхватила руками его ладонь, крепко сжав, жмурясь от злости и отчаяния: — Не нужно мне твоё спасение, Овчинников. И проклятого дара я твоего не боюсь. Мне твоя любовь нужна, ты мне нужен. — Переведя дыхание, девушка распахнула глаза, продолжив, — Но, если моя любовь причиняет тебе только боль — убирайся. Я отпускаю тебя.       Стряхнув руки мужчины со своего лица, Анастасия быстрым шагом направилась вон из комнаты, давясь злыми слезами. Только встретивший её на своём пути Марио мягко обнял подругу, позволяя выплакать обиду в своё плечо. Стоявший рядом Денис растерянно смотрел то на девушку, то на замершего вдалеке Сергея. Детали мозаики в его голове сложились одна к одной и он сочувственно покачал головой. Странная штука, эта любовь. Она приносит счастье и новую жизнь, но она же отнимает эту жизнь и заставляет чувствовать нестерпимую боль. Марио что-то шептал, успокаивая Настасью, в то время, как некромант растворился в воздухе, трансгрессируя к кабинету Афинской за которой шёл разнос.       Фёдор и Константин стояли перед Гекатой как пара нашкодивших школьников, пока женщина отчитывала их за нарушение дисциплины, порядка и кодекса Безликих. Женщина не кричала, но тон её был холоден. Закончив наконец пространную речь, Афинская вздохнула: — Вы нарушили столько, что в пору отправить вас в Китежградский острог. Но вы слишком ценные сотрудники. Кроме того, мне доложили, что вы участвовали в ритуале, спасшем мне жизнь. Я обязана вам двоим, да и моему сердцу не чужды любовь и сострадание. Я приказываю разжаловать вас с должностей Безликих, и назначаю вас в новую команду Дьяволов. Вам надлежит явиться завтра в девять утра к ещё действующему главе Дьяволов, Акинфееву. На этом свободны.       Фёдор и Константин по-военному поклонились женщине, после чего поспешили покинуть зал. Пройдя мимо Овчинникова и завернув за угол, парни крепко обняли друг друга, целуя, наконец не боясь быть обнаруженными. Хоть они знали, что регент не посмеет убить их, обязанная им жизнью, но, всё же, это могло закончиться гораздо хуже.       Сергей же коротко поклонился Афинской в приветствии, занимая своё место секретаря, временно возложенное на него. Геката хотела было поговорить с ним, пока не пришли остальные, но дверь распахнулась, пропуская в зал сначала Настасью, Марио и Дениса, а после и Николая с Матильдой в сопровождении Эрмия. После церемониальных приветствий, когда все заняли свои места, Геката вступила: — Прежде всего, мы хотели бы принести свои искренние извинения Вашему Высочеству за ту опасность, которой Вы подверглись во время визита в Россию. Так же примите наши соболезнования в связи с кончиной вашего августейшего брата. Хоть он и принёс много горя своим визитом, он оставался вашим родственником.       Денис кивнул, ощущая лёгкую грусть: хоть они и не были слишком близки с Серхио, старший брат всегда был добр к нему, за исключением тех моментов, когда был не в себе. Геката же продолжила: — Мы много лет скрывали от тебя правду, дитя, но пришло время раскрыть все карты. — Геката в упор смотрела на совершенно безэмоциональную Настасью, и сердце её сжималось от того, через что предстояло пройти девушке. Но Настя сама вскинула руку, прерывая речь регента. — Мне известно о моём происхождении, госпожа Геката. Мой адъютант избавил вас от необходимости долгих объяснений. И я благодарна вам, как и господину Эрмию, за воспитание и заботу обо мне.       Геката бросила благодарный взгляд на Марио, тем не менее, продолжив: — В таком случае, тебе уже должно быть известно, что ты являешься главной наследницей русского магического престола?       Настасья кивнула, потупив взгляд: — Мне это известно. Но… могу ли я отказаться от данной привилегии?       В зале повисла тишина. Геката не знала, что ответить, но тут в разговор вмешался сам император: — Боюсь, дитя моё, ты единственная кандидатура. Твоя младшая сестра слишком слаба, чтобы суметь удержать власть и не разрушить империю, даже с помощью Гекаты Зевсовны.       Настасья обратила внимание на своего отца, задав отчего-то волновавший её вопрос: — Позвольте спросить, Ваше Величество? — Дождавшись кивка императора, девушка продолжила, — Моя младшая сводная сестра, Анастасия. Возможно, вопрос покажется вам глупым, но: почему её зовут так же, как меня?       Николай бросил взгляд на Матильду, после чего всё же ответил: — Когда родилась четвёртая дочь, наделённая, кроме прочего, магией, моя августейшая супруга, Александра Фёдоровна, наслышанная от слуг о якобы кончине моей внебрачной дочери, предложила назвать дитя Анастасией, «возвращённой к жизни». Немного подумав, согласился с супругой, решив использовать дитя в качестве «двойника». Твоя младшая сестра слаба здоровьем и магией владеет не слишком умело, но такая обманка была нам даже на руку. И, когда пришло время, она сыграла свою партию, даже не подозревая об истинном положении вещей.       В глазах Настасьи читалось презрение, оно же сквозило в её словах: — Вы использовали свою дочь для своей выгоды? Как вещь?!       Матильда немедленно вскинулась на ноги, с мольбой глядя на своё дитя: — Мы хотели защитить тебя! Ты была так слаба, неопытна, когда испанский король затребовал твоей руки! Да, мы как щитом прикрыли тебя твоей сестрой, но это было ради блага вас обеих!       Настасья покачала головой, стиснув в руках веер: — Добрыми делами выстлана дорога в Ад. Но, знаю правила: байстрюк не может занять трон.       Николай кивнул в сторону Эрмия, отвечая дочери: — Я официально признал тебя своей законорождённой дочерью. Там находятся все необходимые документы, подтверждающие законность твоего рождения. В том числе бумага о том, что мы с княжной Кшесинской состояли в кратком брачном союзе. Анасстасия, моя дорогая дочь, поверь, я искренне желал бы освободить тебя от твоей доли. Я ждал, что у меня родится наследник, обладающий магическим даром, который избавит сестёр от необходимости брать власть в свои руки. Это тяжкое бремя, но если ты откажешься, в магической империи начнётся хаос. При взрослом наследнике, регент не может управлять царством, только если наследник или наследница не подвержены безумию. Да и сотня лет — слишком долгий срок правления, даже силы титаниды не безграничны.       Геката прикрыла глаза, молча благодаря Николая за проявленную предусмотрительность и заботу. Её силы и правда были уже на самом исходе, не физические, но душевные. Анастасия развернула веер, тут же свернув его обратно. С одной стороны, она чувствовала себя куклой, марионеткой, которой управляют умелые кукловоды. С другой, она знала с самого детства всё, что положено знать будущей правительнице. Она понимала, что неспроста её воспитывали немного не так, как прочих детей, и что Эрмий прекрасно позаботился о необходимых княжне знаниях.       Вздохнув, девушка наконец ответила: — Вы говорите о том, что госпожа Афинская уже не может удерживать власть в своих руках. Мне же известно обратное. Я понимаю, что речь сейчас вовсе не о её влиянии на общество, а о её усталости. Но, вы хотите, чтобы я сама, без помощи кого-либо, вдруг взяла в свои руки правление? Вы требуете слишком много.       Геката вздохнула, покачав головой: — Разумеется, нет, дитя. Никто не собирается бросать тебя одну с твоей бедой. Мы останемся на некоторое время, пока ты и твой супруг не крепнете на ногах достаточно… — Супруг?! — Настасья совершенно невежливо перебила регента, вскинув на неё испуганный взгляд. — Таковы правила, дитя. — Геката не стала заострять внимание на этикете, понимая, что сейчас правила не стоят и без того расшатанных нервов воспитанницы. — Перед коронацией или сразу же после, но ты должна выти замуж.       Настя бросила пугливый взгляд на Дениса, вспоминая слова Серхио: — За Его Высочество?       Денис сам покачал головой, дипломатично успокаивая несостоявшуюся невесту: — Мой род дискредитировал себя действиями моего старшего брата. Подобный брак теперь просто неприемлем для нас. Даже мой отец не сможет направить ситуацию в выгодное ему русло. Кроме того, возникли обстоятельства, которые не позволяют мне сделать вам предложение руки и сердца, Ваше Высочество.       Сергей, на которого никто не обращал сейчас внимания, тихо выдохнул. Хоть их разговор с Настасьей и закончился печально, если бы сейчас, прямо перед ним Настасье сделали бы предложение, и она его приняла, он сошёл бы с ума от ревности и тоски.       Геката задумчиво взглянула на Марио, после перевела взгляд на Николая: — Ваше Величество, я прошу вас предоставить поиск кандидатуры мне лично. Уверяю, я найду подходящего кандидата в кратчайший срок.       Николай благосклонно кивнул, уточняя: — Когда должна состояться церемония?       Геката решительно поднялась со своего места, припечатывая к своему Анастасию ответом: — На пасху. Второго апреля состоится коронация, тогда же — свадебная церемония.