Дьяволы особого назначения

      Игорь медленно брёл по аллее, дыша сырым весенним воздухом. Слякоть, угрюмая серость, напоминали больше ушедший в прошлое февраль, чем конец марта. Рёбра Дивея всё ещё ныли после стычки с Самуилом, но он почти перестал обращать внимание на боль, ставшую на некоторое время его постоянной спутницей. — Никак сбежал из лазарета, Гарик?       Игорь обернулся, с улыбкой глядя на бредущего в сторону водоёма Матвея. Тритон широко улыбнулся, поманив нефилима за собой. Осмотревшись и убедившись, что бдящий за ним колдомедик в этот момент отвлёкся, Игорь пошёл следом за Матвеем.       Разбитый ещё в феврале лёд вновь тоненькой корочкой покрывал гладь воды. Наступи — и сломается на мелкие кусочки. Игорь привычно уже сел на берегу, ожидая, что тритон сразу пойдёт под воду, но тот неожиданно сел рядом. Выглядел Матвей при этом до того решительно, что нефилим даже на мгновение испугался, сам пока не зная чего. — Знаешь, когда ты чуть не склеил ласты месяц назад, я очень испугался. Мне стало страшно и стыдно, что я как дитё малое не смог раньше открыть тебе свои чувства. А я ведь ещё с академии был в тебя влюблён.       Игорь осторожно обхватил ладонь Матвея, покрывшуюся острой чешуёй от контакта с растаявшим снегом, боясь в очередной раз пораниться. Не хотелось лишний раз подвергать тритона пытке кровью. — Я знаю, Моть. Я ведь говорил тебе: пришлось перелопатить немало книг в поисках мотивов некоторых твоих поступков. И мне успели сообщить о твоём безрассудстве, пока я на цепях в саркофаге висел. Не делай так больше, Моть. Какой мне смысл поправляться, если моя акула так по-дурацки чуть не подохла?       Матвей фыркнул весело, разглядывая витиеватый перстень с серафинитом на руке возлюбленного: — Кто бы говорил?! — Немного подумав, тритон тихо добавил, — Ты в образе полувеликана завораживал. Было страшно, но, одновременно, меня тянуло к тебе. Даже к такому, без памяти, способному разорвать на мелкие рыбёшки.       Игорь тихо хмыкнул, глядя на подтаявшую лунку в пруду: — Я не забывал. — Переведя взгляд на Матвея, он добавил, — Я слышал твои мысли, чувствовал, как ты тянешься ко мне. Спасибо, что не подставился под удар. Погибни ты тогда, я не смог бы контролировать Дражайшую половину так долго, и разнёс бы Царицыно на обломки.       Матвей, рука которого вернулась в человеческий вид, крепче сжал ладонь нефилима, произнеся наконец: — Я тоже люблю тебя, Гарик. Давно и прочно.       Игорь обнял Матвея, притягивая к себе ближе, слушая редкое пение пичужек. Ему хотелось помолчать, потому что события месячной давности всё ещё давили на него, являясь в кошмарах, заставляя вскидываться посреди ночи. Матвей же размышлял о том, что услышал недавно от местных оракулов: надвигается переворот, а после — новая война. На фоне таких предсказаний скорая свадьба и коронация Анастасии выглядела сюрреализмом. Решив зацепиться за тему их близкой подруги, Матвей тихо спросил: — Как там Настасья? Я слышал, ей теперь продыху не дают, отстранили от работы в Министерстве, готовят перенимать дела Афинской.       Игорь печально вздохнул, вспоминая разговор прошлым вечером через хрустальный шар: — Ей даже в лазарете теперь нельзя появиться. После обнародования документов о том, что она Великая Княжна, без пиетета к ней обращаться запрещено. Она плачет, говорит, что как в золотой клетке себя чувствует. Афинская говорит, что нужно только привыкнуть, и перестанет обращать на это внимание.       Матвей тяжело вздохнул: единственное, чем он мог подруге сейчас — это быть рядом. Но Её Высочество теперь охраняли по высшему разряду, и только Марио мог приближаться к ней без предварительного спроса.       Позади хрустнула ветка, заставляя парней обернуться. Предмет их разговора была прямо позади. — Не привыкну…       Настя опустилась на мёрзлую ещё землю, даже не заботясь о дорогой ткани, из которой было сшито платье. Переглянувшись, Игорь и Матвей пересели по бокам от подруги, обнимая её, печальную, потерянную, растрёпанную. — Ты что, убила свою стражу и сбежала? — Игорь поправил шпильки в сложной причёске девушки, хмурясь на то, что девушка в такой холод выбежала в одном только платье. Скинув с себя мантию, он укрыл ею плечи подруги.       Настасья положила голову на плечо друга, тяжело вздохнув: — Хотела бы, но нет. Я воспользовалась одним из големов Фёдора, патрулировавших коридор. Пара трансфигурационнных заклинаний, и вместо меня по дворцу гуляет мой клон. Точнее, этот клон сейчас якобы сидит в библиотеке, читая вслух стихи Шекспира в оригинале.       Матвей положил свою голову на колени девушки, позволяя ей заплести отросшие волосы в аккуратные косы. Это всегда её успокаивало. Шмыгнув носом, Настасья принялась за дело, гребнем из моржового бивня расчёсывая волосы тритона. — Тебя, кстати говоря, колдомедики обыскались. — Настя боднула головой плечо Игоря, аккуратно сплетая жёсткие пряди в особую косу, принятую носить в подводном царстве мужчинами. — Подождут. Я ведь не напрягаюсь. Сижу с друзьями у речки, и только. — Игорь слабо улыбнулся на замечание подруги, следя, чтобы мантия не съехала с её плеч.       По склону позади съехали близнецы, останавливаясь как раз рядом с ними. — Старая гвардия в сборе? — Ваня протянул Игорю свою мантию, — Поменяй. Мне и без неё не холодно, тебе маловата будет, а вот Настасье в самый раз. Если колдомедики увидят тебя без мантии — голову оторвут и запрут в лазарете ещё на неделю.       Ильзат с другой стороны чистил прихваченный апельсин, зная, как Настя любит оранжевые сладкие плоды и ненавидит их чистить. — Не морщи нос, Моть. Мы же терпим тухлые варёные яйца в списке твоих деликатесов. — Лис шикнул на поморщившегося тритона, припоминая жуткий запах любимого лакомства подводного жителя.       Настя вдруг отложила гребень в сторону, тихо рассмеявшись. Друзья покосились на неё, всерьёз беспокоясь, не посетила ли их подругу тётушка Истерика. Настасья же, отсмеявшись, снова положила голову на плечо Игоря, шмыгнув: — Оболтусы мои. Я скучаю по вам всем.       Кирилл и Марио объявились, когда апельсин был разделён и съеден, а на голове Матвея воцарился порядок. Кирилл немедля уволок Ильзата к себе под бок, Марио же принёс мантию княжны, накидывая на её голову капюшон: — Ты ловко провела стражу, но я-то знаю, что ты терпеть не можешь Шекспира в оригинале. Да ещё и те пять зацикленных сонетов.       Настя подняла на друга полный мольбы взгляд: — Я вернусь, честное слово. Можно, я ещё немного тут побуду? Пожалуйста, Марио.       Хмыкнув, элементаль покачал головой: — Да кто ж тебе запрещать будет? Да ещё и в кружении отборных бойцов магической империи? Только меня предупреждай, и не сбегай без мантии, холодно ведь, застудишься. Я поговорю с Афинской по поводу драконовских методов и такой уж острой необходимости подобной опеки. Ты ведь всё ещё Дьявол, а кого попало так не называют. Потерпи, скоро всё закончится. — Марио позволил Настасье опереться спиной на себя, размышляя о том, что на самом деле, всё только начнётся.       Настя думала о том же, но не желала портить едва только появившееся настроение своими мыслями о последнем пророчестве самого Марио. Об этом она подумает позже. Сейчас рядом с ней были её друзья, её настоящая опора. И больше ей для счастья почти ничего не надо было.       Когда всё же пришлось разойтись, Кирилл махнул остальным, что они с Ильзатом ещё задержатся. Лис, пригревшийся у него под боком, лениво трепал косу Кирилла с голубой халцедоновой бусиной, подаренной самим Ильзатом пару дней назад, как знак того, что его волк навсегда занят. Кирилл поймал один из его пальцев, мягко прижав его зубами, после чего ласково поцеловал ладонь: — Ты откуда знаешь про традицию дарения бусины в моём клане?       Ильзат хитро посмотрел снизу вверх на своего волка, едва заметно улыбаясь: — Всё-то тебе расскажи…       На самом деле, он случайно увидел, как Давид дарил подобную бусину Алану, а после, разговорившись, узнал о традиции клана дарить бусину истинному, показывая, что волк больше не свободен. В тот же день Ильзат отправился на Лысую гору, чтобы приглядеть нужную для Кирилла. Нужная, ярко-голубая, напоминающая глаза Кирилла, блеснула в лотке ведьмочки, торговавшей на разнос яркими самоцветами. Оборотень в тот вечер позволил Ильзату по-особому переплести косу и вдеть в волосы самоцвет.       Кирилл мягко коснулся губами переносицы мужа, кутая его в края собственной мантии. — Идём домой, лис. Уже очень холодно, даже для нас с тобой.       Бредя мимо так называемой казармы для живущих при дворе мракоборцев, Кирилл в окно увидел, как Федя целует русую макушку Кости, пока тот увлечённо что-то пишет. С улыбкой вспомнив, как застал подобную милую сцену между парнями после тренировки в зале, он ухватил Ильзата за руку, притягивая к себе ближе: — Завтра по лесу нагуляемся с тобой.       Хлопок аппарации утонул в шуме хлопающих на ветру ветвей. Вышедшая на крыльцо Настасья с тихим смешком заметила: — Он должен прилететь только завтра днём, Марио.       Глядящий в угасающий горизонт элементаль обернулся на подругу, тепло улыбаясь: — Да, я знаю. Но едва ли я смогу уйти сейчас отсюда.       Настасья подошла ближе, крепко обнимая Марио со спины, положив голову ему на плечо: — Я никогда не видела тебя таким.       Маг чуть склонил голову в сторону, с улыбкой спрашивая: — Каким?       Девушка устало вздохнула, наблюдая за последним лучом мартовского солнца, выглянувшего из-за туч под конец дня: — Влюблённым. Так ожидают возвращения домой и новой встречи с тем, кто дорог и кого искренне любят.       Настасья не знала сама, откуда ей так много известно о любви. Может быть, она слишком часто видела нетерпение Эрмия, ожидавшего визита Афинской в академию. Быть может, начиталась романов от нечего делать в своей золотой клетке. А может ещё дышало то, спрятанное далеко и глубоко внутри, вытаскиваемое наружу лишь под покровом ночи, когда никто не видит слёз. Быть может, она вспоминала, как сама ждала Сергея с его заданий, совсем юная, по уши влюблённая в статного некроманта.       Марио тепло улыбнулся своим воспоминаниям. Нежно хранимые им, перевязанные лентой, лежали в личном ларце письма Дениса, присылаемые роскошными сипухами. В каждой строке письма скользила нежность и печаль столь долгой разлуки. Пространные, написанные убористым ровным почерком, они будто несли в себе каждое частичку души писавшего их фейри. Свободный от бремени правления, Денис путешествовал по миру, присылая иной раз вместе с письмами маленький сувенир в память о себе. Сейчас же, приглашённый на церемонию коронации личным письмом будущей императрицы, он направлялся из Трансильвании в Россию.       Решив увести мысли юной княжны от печальных дум, Марио с тихим смешком произнёс: — Знаешь, сегодняшний твой побег породил слухи о том, что ты собираешься сбежать из-под венца с одним из Дьяволов. Молоденькие фрейлины Кшесинской настаивают, что побег ты планируешь со мной.       Настя звонко рассмеялась, пряча лицо в плечо Марио: — Вот дурочки. Как я могу сбежать с тем, кто мне как старший брат?       Приобняв девушку, чтобы дать ей больше тепла, Марио вздохнул: — Это для нас с тобой наши отношения подобны родственным. Другим же всякое чудится в нежной заботе.       Они хотели было уже уйти, когда перед крыльцом замерцали искры, и через мгновение, в снопе разноцветных огоньков появился Денис. С небольшим саквояжем в руке, одетый по-дорожному, он тушил вспыхнувший вдруг от искры рукав дорожной мантии. Марио смотрел на него во все глаза: — Дени?       Денис вскинул голову, широко улыбаясь возлюбленному и княжне: — Марио, Ва… — Только обратись ко мне с пиететом, и я отправлю тебя обратно в перевалочный пункт пинком. — Настасья в шутку сурово свела брови, впрочем, тут же рассмеявшись. — Здравствуй, Денис.       Принц рассмеялся, крепко обнимая Настасью. Их дружественная переписка этот месяц помогла им сблизиться, равно как и маг, к которому оба питали такие разные, но, несомненно, нежные чувства. — Рада видеть тебя, но почему порталом? Гораздо удобнее Сетью летучих каминов.       Денис скорчил гримасу сожаления: — Аллергия на летучий порох, Настасья Николаевна. Всё, понял, умолкаю. — Денис рассмеялся вновь, наконец обращая внимание целиком и полностью на того, из-за которого он и отправился в Царицыно раньше своей свиты сетью порталов. — Ты не обнимешь меня, Мариэтте?       Тепло сжав плечо лучшего друга и подмигнув Марио, Настасья скрылась за дверью дворца, приказывая дежурившему камердинеру приготовить покои испанского принца. Марио же спустился по короткой лестнице, обхватив ладонями лицо возлюбленного, даря первый за этот беспощадный к ним месяц разлуки поцелуй. — Ты же писал, что прибудешь со свитой не раньше первого апреля. — Марио смотрел на Дениса с величайшей нежностью, не смея разжать ладони и отвести взгляд. — Значит, я немного солгал. Ожидание всегда томительнее в последние часы. Я тебя от них избавил. — Денис, как и месяц назад, держался за плечи возлюбленного, вглядываясь в его лицо, разглядывая отросшие кудри, падавшие Марио на глаза.       Улыбнувшись, Марио подхватил саквояж Дениса, провожая его в подготовленные покои. На столе был сервирован ужин, камин согревал слегка продрогшего фейри, уставшего от долгих часов в пути. Марио поставил его саквояж на софу, с улыбкой произнеся: — Я оставлю тебя отдохнуть после дороги.       Денис с сомнением взглянул на любимого, тихо спросив: — Ты сейчас на службе?       Марио покачал головой, просто ответив: — Нет.       Денис стащил с плеч мантию, стиснув что-то в руке: — Тогда, прошу, останься сейчас со мной. У меня к тебе очень важный разговор.       Марио, почувствовавший, каким серьёзным стал Денис, закрыл дверь в его покои, кивнув, приближаясь к фейри: — Конечно. О чём ты хочешь поговорить?       Денис замер, вглядываясь вновь в лицо Марио. Казалось, он сам боялся того, что собирался сделать: — Я не просто так заехал в Трансильванию перед тем, как вернуться в Россию. Моя августейшая бабушка перебралась жить туда, поближе к сумеречным эльфам. Мне нужно было это. — Денис разжал ладонь, на котором лежал крупный серебряный перстень с алым рубином. Серебряная оправа напоминала собой застывший туман, самоцвет же переливался золотом в отблеске пламени камина. — Это перстень моего прадеда, «Сердце Благого». Моё сердце и без того принадлежит тебе. Согласен ли ты связать с ним своё сердце?       Марио нелепо застыл, распахнув глаза, глядя на такого решительного, готового кажется к любому ответу Дениса. Неужели он способен поверить, что его ответ может быть каким-то, кроме как… — Да.       Тихий, но чёткий ответ Марио заставил Дениса выдохнуть, счастливо улыбаясь. Но тут же его улыбка была беспощадно смята тёплыми, чуть обветренными губами элементаля. Денис наощупь надел перстень на палец Марио, не увидев, как вспыхнул тёплым сиянием рубин, принимая власть нового хозяина. Фейри зарывался пальцами в тёмную медь кудрей избранника, принимая его нежность, его чувственную страсть, пылко отвечая на ласку.       Не знавшие до этого дня чувственных удовольствий, они оба торопились, неловко путаясь пальцами в пуговицах, едва не уронив вазу с пышным букетом по дороге в спальню. Начитанные, повидавшие немало на своих заданиях и при дворе, они старались отвлечься от проскальзывавших мыслей, сосредоточившись друг на друге. Первым притормозил коней Марио, нависнув над расхристанным на постели Денисом. — Давай не будем торопиться. У нас вся ночь впереди. И вся наша с тобой бессмертная жизнь. Прошу, посмотри на меня, Дени.       Денис распахнул глаза, глядя на такого близкого, сбросившего напускное Марио. Нежные поцелуи элементаля осыпали лицо фейри, руки его медленно скользили по его телу, вызывая дрожь предвкушения и тихие, едва слышные стоны. Денис смотрел, с какой любовью и благоговением Марио смотрел на него, касался него, как бережно избавлял от одежды, пока не осталось больше никаких преград между ними. Случайно подсмотренные сцены в борделях, в общих залах, в которых приходилось искать преступников или добывать информацию, где девицы и юноши отдавались на виду у всех своим клиентам за горсть монет и дрянную выпивку, исстирались из памяти, будто их разогнал ветер. Оставался чистый свет, слепивший веки изнутри, выжигающий из памяти и сознания всё, кроме находящегося с ним в одной постели возлюбленного. Решившись, Денис протянул руку, коснувшись наконец обнажённой груди Марио, вырывая из его груди тихий вздох: — Смелее, Дени.       Изящные руки фейри скользнули по груди элементаля к его плечам, раскрытыми ладонями прошлись по мышцам спины, скользнув ниже, к бёдрам. Марио вновь склонился над возлюбленным, целуя его, уже не столь резво, но по-прежнему чувственно, скользя губами по шее вниз, к излому ключиц, мимо бьющегося пойманной птахой сердца. Денис вцепился руками в изголовье постели, когда губы его первого и последнего в жизни любовника накрыли его естество, вырывая из приоткрытых губ блаженный стон. Элементаль старался не пускать в ход зубы, понимая, что это может навредить и сбить градус их действия. Для него всё это было так же ново, как и для его, теперь уже почти-мужа. Сердце трепетало от одной мысли, что они первые друг у друга, что они вместе познают эту грань отношений, доверившись, открывшись.       Руки Дениса скользнули вниз, огладив шею и плечи возлюбленного. Затылком он упёрся в подушку, чувствуя жаркий плен, ощущая, что надолго его с таким раскладом не хватит. — Мариэтте, прошу…       Тихая мольба заставила мужчину оторваться от своего действия, вскинуть потемневший, потяжелевший от желания взгляд на возлюбленного. На лице потерявшего над собой контроль Дениса проступили черты фейри, глаза его сияли потусторонним светом, будто две Луны в миниатюре вдруг поселились на прекрасном лице. Огладив ладонями тонкие изящные ноги, Марио притянул поближе одну из подушек, подложив её под спину Дениса. Приманив заклинанием флакон с маслом для тела, маг капнул несколько капель на пальцы. Тонкий цветочный запах разлился по комнате, заставляя Дениса дышать глубже. — Лаванда…       Запах, призванный умиротворять, сейчас кружил голову не меньше афродизиаков. Было душно от накатившего жара, чуткие действия возлюбленного расслабляли и возбуждали одновременно. Денис цеплялся за шею любимого, выдыхая в его приоткрытые губы спонтанные милые пустяки, едва ли доходящие до сознания обоих. Будто кто подсыпал дурман-травы в ламповое масло, они совершенно потеряли счёт времени и своим действиям, и даже первое, почти не болезненное проникновение лишь вызвало два протяжных тихих стона, заглушенных жарким поцелуем.       Тени, отбрасываемые лампой, переплелись в одну, с единым движением, плавным, медленным, тягучим. От запаха случайно разлитого по постели масла кружилась голова, но колдовать в таком состоянии ни один из них бы не смог, чтобы избавиться от пятна. Руки Дениса скользили по влажной от пота спине Марио, цепляясь то за плечи, то за ягодицы, соскальзывая то и дело на бока и бёдра. Протиснув ладонь между ними, Марио мягко сжал готовый уже излиться член Дениса, провёл несколько раз по скользкому от естественной смазки стволу, наблюдая, как изгибается любовник, как теряет полностью контроль над собой, слушал его глухой, спрятанный в изгибе своей шеи стон, чувствовал остроту зубов, так близко к артерии. И замер, вытягиваясь струной, прижимая к себе измученное долгой дорогой и их любовью тело возлюбленного.       Они так и уснули, переплетённые телами, единые душой, совершенно не заметившие алых магических свадебных пут, вырвавшихся из магического перстня фейри.       За стеной же их спальни была другая опочивальня, в которой, совершенно не обращая никакого внимания на то, что происходит вокруг, увлечённо целовались Виктор и Иван. Всё никак не способные привыкнуть к тому, что никому нет до них никакого дела в пределах их апартаментов, они никак не могли насытиться друг другом, засыпая иной раз далеко за полночь.       Еле заставив себя оторваться от губ мужа, Ваня устроил голову на его плече, обхватив руками торс мужчины. Виктор разглядывал сонное, чуть хмурое лицо любимого перевёртыша с некоторым беспокойством. — Тебя что-то тревожит?       Ваня со вздохом поднял взгляд на Виктора, тихо признаваясь: — Мне не по себе от того, что командование группой целиком ложится на меня. Игорь уезжает преподавать в академию, Марио теперь личный телохранитель Настасьи. Кирилл занял место Алана, уехавшего с Давидом по заданию матери. Настасья вскоре перестанет быть частью отряда уже официально. Дивей остаётся координатором группы, Мотя — оружейником, а мне в поля с Ильзатом, Федей да Костей. Непривычно всё это, после стольких лет с другой командой.       Виктор мягко поцеловал Ванин нос, шепнув: — Не переживай. У тебя всё ещё есть я. Всё же, меня назначили главой вашего отдела. Справимся, Ванюш. А теперь спи. Утро вечера… — Дебильнее. Утром спать всегда хочется сильнее всего.

***

      Настасья стояла перед зеркалом, с обречённостью разглядывая себя в ростовом зеркале. Пышное, расшитое серебром, золотом, стеклярусом и тонким кружевом белое церемониальное платье душило её своей помпезностью, вычурностью и излишним блеском. Привыкшая за много лет к более скромным одеждам, Настасья чувствовала себя так, будто заняла чужое место в этом тяжёлом облаке из тканей. Матильда ворковала вокруг дочери, то поправляя выбившуюся шпильку, то проверяя, надёжно ли закреплены подвязки чулок. Эта чужая, едва знакомая ей женщина, раздражала своим порханием Анастасию. — Матушка, довольно. Вы излишне суетитесь.       Пришедшая проверить приготовления Геката, заметив настроение воспитанницы, решила всё же выпроводить Кшесинскую, аргументировав таинственным обрядом, через который должна была пройти невеста. Едва за матерью закрылась дверь, Настасья подняла взгляд на Афинскую: — О каком обряде идёт речь?       Геката тепло улыбнулась девушке, садясь рядом с ней: — Обряд тишины. Я вижу, как она тебя утомила. Но ты её старшая дочь, и выходишь сегодня замуж. Кроме того, ты станешь императрицей магической России. Вот это и кружит ей голову.       Настасья старалась не думать о том, что так и не узнала, кого именно выбрала для неё Афинская. Оставалось лишь верить, что воспитательница не выбрала потомку в мужья старого, обрюзгшего мага с сильной родословной. Тогда и впрямь впору бежать из дворца куда глаза глядят. — Геката Зевсовна, скажите… я правда так похожа на княгиню Ольгу?       Внезапный вопрос вырвался, когда взгляд скользнул по гобелену. Из головы всё не шёл тот ужасный разговор, после которого они с Сергеем так и не помирились, не обмолвились ни словом, кроме вежливых приветствий. Геката вздохнула, кончиками пальцев приподняв лицо наследницы: — Лишь внешне. В остальном, вы совершенно не похожи. Разве что… ах, нет, даже силой воли ты превосходишь Ольгу. Дитя, лучшей преемницы, чем ты, мне не сыскать было бы со времён Елизаветы. Да, характером ты удалась в свою прабабку. Думаю, и правительницей ты станешь ей под стать.       Настасья вздохнула, крепче сжав веер в своих руках: — Я знаю предсказания… — Предсказания, дитя, не есть обязательный финал. Они отражают лишь возможный исход событий. Да, в мире маглов поднимается смута. Весьма вероятно, нам придётся перенести престол в тяжёлые времена в одну из магических академий. Время покажет. А пока что не думай об этом. Тебе хватит забот до тех пор.       Настасья кратко улыбнулась, бросив взгляд на просторное платье регента: — Как и вам с дядюшкой.       Геката расплылась в счастливой улыбке, легко приложив ладонь к ещё только зарождающемуся под сердцем плоду их с Эрмием любви. — Да. Нам тоже хватит забот. Но, мы с тобой совсем заболтались. Идём, твой будущий супруг ждёт тебя.       Настасья вдруг ухватила Гекату за руку, жалобно спросив: — Он хотя бы не старый?       Титанида загадочно улыбнулась, ничего не ответив на вопрос девушки. Перехватив тонкую вуаль нежным серебряным венцом, Геката помогла девушке подняться с софы. Две малютки-эльфы подхватили полы мантии из тяжёлой белой парчи, расшитой тонким узором. У выхода из дворца их ждал Николай. В конце аллеи их ждали многочисленные гости, приглашённые со всех уголков магического мира. И тот, чьей фигуры Анастасия разглядеть не могла из-за налетевшего ветра, заставившего глаза слезиться.       Путь до алтаря казался ей вечностью, лишь рука отца с одной, и титаниды с другой, не дали ей упасть позорно несколько раз за весь этот путь. Из-за алтаря на неё с улыбкой смотрела Солоха Бояновна, владевшая правом проводить ритуальные свадьбы, в том числе царские, уже очень много лет. Руки Настасьи передали в чужие, но отчего-то такие знакомые. Лишь когда вуаль была откинута с её лица, решилась девушка поднять взгляд на того, что был избран быть ей супругом до скончания дней.       Солоха начала ритуальную речь, но Настасья не слышала ни слова. Она всё смотрела и смотрела в такое, всё ещё непривычно, молодое лицо с такими мудрыми серыми глазами, смотревшими на неё с великой теплотой и любовью. И платье вдруг показалось ей вовсе не глупым, и день этот больше не был похож на кошмар наяву. — Прошу вас дать клятвы друг другу. — Солоха умолкла, ожидая, кто из молодых первым решиться заговорить.       Первым решился говорить Сергей: — Я клянусь оберегать и глубоко чтить тебя. Я обещаю поощрять и вдохновлять тебя, смеяться вместе с тобой и утешать тебя в печали. Клянусь любить тебя в хорошие времена и плохие. Все это я обещаю сегодня и во все дни нашей жизни.       На глазах Анастасии выступили слёзы. Крепко сжимая руки Сергея, она начала говорить совсем не то, что давали ей учить перед церемонией: — Я обещаю говорить и слушать, доверять и ценить, уважать и беречь, поддерживать и делать сильнее друг друга на протяжении всех жизненных радостей и печалей. Я клянусь любить тебя так долго, как позволит нам жизнь.       Из малахита и изумруда, венчавших их магические перстни, вырвались тонкие нити, сплетая их руки только что сказанными клятвами, оседая на запястьях свадебными браслетами. Магическое таинство брака было совершено. — Можете поцеловать невесту.       Сергей склонился над своей женой, невесомо касаясь её губ поцелуем, скрепляя их узы поцелуем. Геката, стоявшая позади них, тепло улыбнулась, шепнув: — Будь наконец счастлив, мальчик. Обрети свою собственную свободу.       Шагнув вперёд, женщина с улыбкой произнесла, глядя на преемницу: — Преклони колено, дитя. Позволь вернуть тебе то, что твоё по праву.       Настасья опустилась на колено, надеясь лишь на то, что ей потом помогут подняться, поскольку платье, хоть и стало нравиться ей чуть больше, весить от этого меньше не стало.       Геката сняла со своей головы тяжёлую древнюю корону из старинного серебра, украшенную пятью крупными алмазами и россыпью чёрных бриллиантов, принесёнными много веков назад из Греции самой Афинской. — Печать проклятья навеки спадёт. Царица корону свою обретёт.       Марио тихо процитировал древнее предсказание, так, чтобы слышать его могли лишь стоявшие рядом с ним женщины. Настасья поднялась на ноги, глядя в звёздные глаза своего предка. — Власть регента канула в лету. Да здравствует, Императрица и Самодержица Российской магической Империи, Её Величество, Анастасия Первая!       Раздался шумный хор чествования. Пред многочисленными гостями, простым людом и княжескими семьями, предстала юная, гордая, сильная императрица Анастасия. Об руку с мужем она прошла к дворцу, захлопнув за собой дверь беспечной юности.