Цирк особо опасных убийц

POV Йо Когда я был маленьким (хотя не могу сказать, что сейчас уже достаточно взрослый), мне все время хотелось, чтобы кто-нибудь был рядом со мной. Не брат или сестра, так друг; не друг, так папа или мама. Но у меня никого не было, кроме парочки духов деда, не умеющих или не желающих со мной разговаривать. Впрочем, то время уже прошло, даже в памяти затерялось, потому что слишком многое приключилось со мной с тех пор. У меня появились друзья, о которых я так мечтал, но... Как всегда есть "но". В моем случае такое большое и жирное "НО". Или даже два. Во-первых, я убил собственного брата. Во-вторых, я всегда думал, что сам буду хорошим родителем, ведь я же учусь на ошибках своего отца, но это оказалось заблуждением. По поводу брата я не переживаю особо, уже нет. Я лишь жалею, что не смогу помочь ему, сохранить его, уберечь от того, что произошло с ним по его же вине. Сейчас весь людской род и мир шаманов спокойно живет в ожидании продолжения Турнира, если таковой когда-нибудь еще будет, но там уже точно не будет Хао. Говорят, моего брата нет ни в одном доступном шаманам месте. Все же когда-то, около года после Турнира, я корил себя за содеянное, но потом у меня появились проблемы посерьезней. А именно сын. О, сказать, что я был в шоке – ничего не сказать. Турнир всех нас меняет, каким бы оптимистом ты ни был, он заставит перевернуться твой внутренний мир с ног на голову и ткнет тебя носом в грязь. До сих пор песок на зубах скрипит. Мне казалось, что после смерти моего брата изменилось все. Мой мир, личный, уже не будет таким, каким был. Потому что я его убил. И с этим мне жить. Живу я легко. Ведь он был ужасным человеком. Я до самого конца верил, что в глубине души он не такой, да и до сих пор, если честно, верю, но уже ничего не исправишь. И я начал наблюдать за собой изменения. По крайней мере, могу сказать точно, что улыбаться уже не тянет. Но у меня же есть сын. Внезапно. Всего через три недели после своей последней битвы я узнал, что Анна беременна. Прекрасно! И знаю я этому причину, и знал даже тогда, когда она осталась со мной в день перед битвой наедине. Я знал, что нашему клану нужен наследник и был готов к тому, что не вернусь домой после битвы с братом, но все равно. Мне пятнадцать лет, а я уже отец. Казалось, что раз я выиграл, то торопиться некуда, однако у остальных планы были другие. И не смотря на то, что моему сыну уже шесть лет, не смотря на то, что я так и не женился на Анне, но мы остались добрыми друзьями и делаем вид, что у нас прекрасная семья, не смотря на то, что все в корне изменилось, что все мы разъехались и встречаемся лишь иногда, чтобы вспомнить прошлое, я все еще ребенок. Тот самый, которому нужны родители, друзья, игры. Детство. Которого у меня не было. Но дать его своему сыну я просто обязан, хоть и не чувствую, что он – моя кровь. Редко во мне просыпается настоящий родитель, который у Анны отсутствует в принципе. И я люблю Ханну, но иногда мне кажется, что у меня просто появился младший брат. Я забочусь о нем, я люблю его, я… Боюсь, что ему уготована такая же судьба, как и мне. Я веду себя с ним так, как хотел бы, чтобы кто-нибудь относился так ко мне. Хао, например. Но об этом лучше не думать. А иногда Анна говорит, что у нее два сына, а не один, потому что я веду себя как маленький. Но знаете? Мне все равно. Мне это нравится. - Поиграем в доброго и плохого полицейского? – предлагает Ханна, когда мы подкрадываемся с ним к комнате Анны и заглядываем за дверь. - Как обычно, - соглашаюсь я. Мой сын первым проникает в покои итако, я сразу за ним. Мы всегда используем такой трюк, потому что он работает, ведь Анну сложно ослушаться. Приходится умолять – с моей стороны, и угрожать – с этим справляется Ханна. -Анна, - кашлянув, начал я. Она повернула голову, отрывая взгляд от экрана телевизора. – Мы хотим с тобой поговорить. - Что опять удумали? – интересуется Анна, садясь и выпрямляя спину. С возрастом она похорошела, изменилась, даже, наверное, научилась улыбаться или открыла в себе эту скрытую способность… Сестрой. Могу назвать ее сестрой. Старшей и злобной. - Мы хотим вечером пойти в цирк, - сразу заявил Ханна, вставая перед ней и поставив руки в бока. - Пожалуйста, - добавляю я, делая щенячий взгляд. - Нет, - сразу отрезает она. – Сегодня вечером у нас были планы. - Но этот цирк уже послезавтра уедет, - продолжаю канючить я. Перейди я на тон Ханны, сразу получу по лицу. Да и не умею я так. Я научился жить с болью и прошлым, но никак не могу научиться ненавидеть и давать ей отпор. – Ну, Анна… - И у нас билеты на сегодняшнее число! – подтвердил мой сын. О, да, мы решили, что лучше сразу купим. На завтра тоже купили, на всякий случай, но итако этого знать не надо. Если понравится, завтра тоже сходим. - Мы всего на пару часов, - жалостливым голосом давил я. – Это бродячий цирк. Он уедет, и все. И если верить афишам, там много интересного будет. - Йо, ты когда-нибудь вырастешь? – обреченно вздыхает девушка, переводя на меня взгляд. - Обязательно, - клятвенно произношу я. - Меня без него туда не пустят! – снова забуянил Ханна. – Я бы один пошел, но там с двенадцати лет без родителей можно! Отпусти! - Ну, пожалуйста, - добавил я. Анна долго на нас смотрела, решая, какое наказание выберет мне после всего этого и чем проучит Ханну и, выдохнув, кивнула. Условие было простое – мы идем в магазин и готовим ужин, а после можем валить на все четыре стороны. Это мы очень легко ее уговорили, поэтому быстро побежали исполнять. В магазине в субботу всегда многолюдно. Я рассматривал состав на упаковке, когда грузный охранник подвел ко мне Ханну и пробасил: - Ваш брат… - Мой сын, - поправил я. Дальше он не продолжил. Обычно после моей поправки люди от удивления сразу забывают о претензиях. А Ханна-то и рад напроказничать. Даже знать не хочу, что он сделал на этот раз или собирался сделать. А то могу захотеть его поддержать. Взяв за руку сына, я просто прошел мимо охранника к кассам. - Это когда-нибудь закончится? – мученически простонал Ханна после двадцати минут скучного стояния в очереди. - Ага, - оптимистично заверил я. Мне и самому хотелось поскорее за все заплатить, потому что в тележке лежала упаковка чипсов, которая просто умоляла меня всем своим видом вскрыть ее как можно скорее. - Пап, ты меня любишь? – вдруг спрашивает Ханна. - Люблю, конечно, - киваю я, выкладывая продукты на ленту. - Ты всегда будешь меня любить? - Всегда, Ханна, ты же мой сын, - слабо улыбаюсь я, но улыбка тут же пропадает с моего лица, потому что я слышу шорох фольги и перевожу взгляд на сына, который уже принялся разворачивать неоплаченную шоколадку. - Что? – откусив лакомство, пожал плечами Ханна. Я только вздохнул и покачал головой. Люди, которых я люблю, порой и похуже вещи творили. - Две очереди за день! – принялся ныть Ханна, когда мы уже стояли у поистине огромного шатра. Не смотря на то, что атмосфера здесь была прекрасная – множество разных людей, запахи восточных сладостей и благовоний, вкусная сладкая вата, огни, свет, музыка, уличные фокусники, развлекающие посетителей в очереди и толпе у входа в какой-нибудь сувенирный ларек или кассу, я мало что замечал. И у меня была причина. Каждой клеточкой своей кожи я чувствовал чужое фуриоку. Стоило мне подойти к этому месту, как меня чуть ли не пронзили невидимые потоки чужой энергии – скованной, сдержанной, но колоссальной, потому что здесь было фуриоку не одного шамана. Я смотрел по сторонам, пытаясь вычислить их в толпе, увидеть хоть одного духа, но ничего. Ровным счетом ничего. Амидамару я оставил дома отдыхать, не взял с собой даже тренировочного меча, но такого сгустка энергий я не чувствовал со времен Турнира. - Пааап! – заголосил Ханна, и мне пришлось отвлечься от своих раздумий. Я покачал головой, отгоняя от себя наваждение, и прошел вместе с сыном в шатер, сунув билеты худому мужчине на входе. Его фуриоку. - Шаманы? – негромко осведомился он, посмотрев сперва на Ханну, потом на меня. – Тогда сохраните билеты до конца представления. - А что тут происходит? – поинтересовался я, получая две глянцевые бумажки обратно. - Хозяин цирка шаман. Условие такое, что ни один из зрителей нашего рода не сможет выйти отсюда без билета. Я работаю здесь первый день, поэтому не могу рассказать больше, но это условие мне известно, - пояснил мужчина, отступая и давая нам проход. – Приятного просмотра, вашему брату очень понравится. - Сыну, - по привычке поправил я. И, расслабившись, взял Ханну за руку. Он сразу поволок меня в темноту, к самой сцене, расталкивая спешащих туда же людей. Теперь хотя бы понятно, откуда такое количество энергий. Что ж, если еще и на сцену выйдут шаманы, то представление обещает быть запоминающимся. Меня даже охватил азарт и по-настоящему детский трепет перед чем-то великим. Только Ханна, скупающий в данный момент все сладости, которые могли предложить ему здесь продавцы, не мог пока разделить моего восторга. Мы сели у самой сцены. На вид, все как обычно. Несколько рядов лавочек, уходящих к потолку, прожектора, круглая сцена на возвышенности, посреди которой был нарисован странный восточных символ, и пока только куча людей, которые никак не могут усесться. А у меня от ожидания уже ноги свело. - Ух ты, бродячий цирк, - севший рядом Ханна, наконец-то, разделил мои чувства. – Интересно, где они уже побывали? - Много где, думаю. Возможно, весь мир объездили, - улыбнулся я. Мой сын поднял голову к потолку и от удивления раскрыл рот. Я проследил за его взглядом и последовал примеру. Прожектора, натянутые тросы, странные приспособления, названия которым я не знаю, круглая большая клетка, в которой я пока никого не смог разглядеть, и кусок вечернего неба в круглом вырезе у самого потолка. Потолок оказался очень высоко, со стороны и без того немаленький шатер смотрелся куда меньше. От созерцания меня отвлекло то, что свет погас. На несколько секунд стало совершенно темно, и в этой темноте был виден только кусок неба в потолке и слышен шёпот людей. Я даже зажмурился: прямо посередине сцены появился сгусток ярко-зеленого света, а сразу за ним раздался оглушающий хлопок, и загремела музыка. Ханна вжался в спинку лавки и огромными глазами уставился на сцену. Я отнял руки от лица и пару раз моргнул. Зеленый туман уже рассеивался, и из него медленно, вальяжной походной вышел мужчина в темном плаще и чалме. Мне даже показалось, что я где-то видел эти черные глаза, четкий профиль и тонкие, как два ужа, губы. Он величественно осмотрел всех собравшихся, и посетителей тут же словно от его взгляда освещал один из прожекторов. Вдруг музыка стихла и повисла абсолютная тишина. По афишам я понял, что цирк этот необычный, чего стоят рекламы о человеке, способном исчезать, о девушке, способной летать, о незабываемом огненном шоу и так далее. Но мне вдруг стало очень не по себе. Я был уверен, что этот странный восточный мужчина остановил свой взгляд на мне и Ханне, прежде чем поднял голову к отрезку неба и громоподобным голосом произнес: - Цирк «Маскарасондок» приветствует своих гостей! Народ заголосил, аплодируя, когда вся сцена в одну секунду покрылась огнем и вновь появилась музыка. С потолка посыпались искры: они обжигали кожу, но после них не осталось ни следа даже на одежде, словно все это был только мираж. Я не мог двигаться. Меня пригвоздило к спинке бешеной энергией, я даже дышать нормально не мог. То, что происходило здесь, было действительно восхитительно, но в то же время безумно пугающе. Это понял я, это понимали и остальные. - Я хозяин цирка, - продолжил мужчина, резко разворачиваясь к зрителям. Полы его плаща взметнулись вверх и опустились слишком медленно, ровно ложась на огонь, не способный сделать больно этому человеку, или хотя бы подпалить его одежду. Голос мужчины стал загадочней и тише. – Меня зовут Неф. Я путешествовал по миру много лет, собирая для вас лучшие представления. Уверен, вы придете к нам еще, а кто-то поедет за нами, чтобы увидеть это представление снова. Но свои слова я должен оправдать. Он резко замолчал, а уже в следующую секунду оказался у самого края сцены перед зрителями. Люди отшатнулись, неверяще улыбаясь, когда он склонился к ним и тихо произнес: - Вот вы, верите в магию? Не смотря на то, что я с сыном сидел на другом конце сцены, у меня было чувство, что хозяин цирка смотрит и на меня. Ханна прижался ко мне плечом, восторженно глядя на странного мужчину, а у меня внутри между собой боролись восторг и трепетный страх. В какую-то секунду мне хотелось вскочить и бежать отсюда, закинув Ханну на плечо, но пошевелиться сил не было. Неф отошел от края, медленно прошествовал в середину арены, а из-под черного полога начали выходить мужчины в красных свободных штанах и с письменами на коже. Они окружали хозяина цирка, становились в абсолютно правильное кольцо лицом к зрителям. Бесперебойный бой барабанов, нарастающий с каждой секундой, черные глаза восточного мужчины и его циркачей, буквально прожигающие зрителей, тусклый свет и запах муската – все это пьянило голову и заставило вздрогнуть, когда хозяин резко рассыпался песком и исчез, а мужчины, под крики зрителей, выдохнули изо рта пламя и начали танцевать какой-то древний танец. Синхронные, очень четкие и рваные движения, взмахи руками, гортанные крики: мне хотелось двигаться с ними, и я знал, что такое чувство испытывает каждый пришедший сюда. Я и сам, в унисон с Ханной вскрикнул, когда мужчины резко упали ниц, кланяясь, а на сцене появилась потрясающе красивая девушка. Я даже не заметил как. Музыка стихла, она замерла и медленно начала двигаться, когда медленный восточный мотив прозвучал под свободами шатра. Она танцевала, и смотреть на нее хотелось вечно, за каждым движением: плавным взмахом руки, загадочной улыбкой, движениями бедер и танцем живота. Я вздрогнул и затих, вдруг почувствовав, как она появилась за моей спиной и скользнула руками мне под рубашку, а мой сын взвизгнул. Впрочем, она тут же исчезла и появилась за кем-то другим – я понял это по крикам и вздохам, а сам испуганно смотрел на Ханну. - Маме ни слова, - холодными губами вымолвил я и получил от сына четкий кивок. Она исчезала и появлялась, где хотела в одно мгновение ока. Зрители не успевали следить за ее передвижениями, но и не могли оторвать взгляд, когда она танцевала. Придя в себя, я устроился удобнее и застегнул рубашку на все пуговицы. На всякий случай. Дальше, наверное, интересней.