It's so hard to give you my heart

Сокджин Ким поднял взгляд от бумаг, услышав быстрые шаги. Откинувшись в кресле из черной кожи, Сокджин впился глазами в лицо приближавшегося к нему вице‑президента. — Ну? — спросил он нетерпеливо. — Известно, кто предложил наименьшую цену? Намджун сжал кулаки и угрюмо уставился на сделанный из красного дерева стол Сокджина. — Чон. Наименьшую цену предложил он. «Лоджик Интершеннл» подписывает с ним контракт, теперь во всей их продукции будут использованы комплектующие Чон Чонгука, потому что он обошел нас, всего на каких‑то тридцать тысяч долларов, но обошел! — Намджун шумно вздохнул и со свистом выпустил воздух. — Этот негодяй увел у нас пятидесятимиллионный контракт, уменьшив нашу цену лишь на один процент! Только слегка сжатый рот выдавал ярость Сокджина, когда он сказал: — Уже четвертый раз в этом году он уводит у нас из‑под носа важный контракт. Совпадение, да? — Совпадение! — повторил вице‑президент. —Никакое это, к черту, не совпадение, и ты прекрасно знаешь это, Сокджин! Чон платит кому‑то в моем отделе. Какой‑то негодяй, должно быть, шпионит за нами, выведывая информацию о нашей окончательной цене, и затем доставляет ее Чону. И таким образом он имеет возможность подрезать нас всего несколькими долларами. Только шесть человек, работающих на меня, располагают такой информацией, то есть знают нашу окончательную цену. Один из этих шести — предатель! Сокджин откинулся в кресле, и его волосы коснулись высокой кожаной спинки. — У нас уже собрана огромная информация об этих шести, и мы узнали только, что трое из них изменяют своим женам. — Значит, расследование было недостаточно полным! — Выпрямившись, Намджун нервно взъерошил волосы, затем его рука беспомощно опустилась. — Слушай, Сокджин, я понимаю, что Чон твой сводный брат, но необходимо как‑то остановить его, иначе он тебя просто разорит. Взгляд Сокджина стал ледяным. — Я никогда не считал его своим сводным братом, потому что моя мама никогда не относилась к нему как к сыну своего любимого человека. Скажи мне конкретно, что, по‑твоему, я должен сделать? — Сделаем как он! Пошли своего собственного проныру в его компанию и выясни, с кем из наших они установили контакт. Не важно, что ты будешь делать, но, ради Бога, делай что‑нибудь! Раздался резкий телефонный звонок, и Сокджин ударил пальцем по кнопке: — Что такое, Суен? — Извините, что прервала вас, — сказала секретарша, — но вас ожидает мисс Джулианна Лин. Она говорит, что вы ей назначили встречу по поводу устройства на работу. — Да‑да, я помню! Попроси ее подождать несколько минут. Он нажал кнопку, отключая связь с Суен, и повернулся к вице‑президенту, который, хотя и был поглощен своими мыслями, смотрел на него с любопытством. — С каких это пор ты сам проводишь собеседования, Сокджин? — Дань вежливости, — нетерпеливо объяснил Сокджин. — Ее отец — хороший знакомый моей матери и можно сказать ее давний друг. После небольшой паузы Сокджин продолжил: — Усонг Лин кореец, но женился на американке и еще в молодости они уехали жить в США вместе со своей дочкой. Там он был профессором Чикагского университета. Миссис Лин погибла в автомобильной катастрофе несколько лет назад, с тех пор мы ничего о них не слышали. А на прошлой неделе Лин позвонил и попросил принять его дочь по поводу работы. Он сказал, что они решили вернуться на родину в Корею и живут здесь уже полгода. — Не слишком ли нахально с его стороны? На лице Сокджина отразились скука и покорность судьбе. — Я уделю девушке две минуты и на этом все закончится. У нас нет никакой работы для человека с музыкальным образованием, и даже если бы была, я не взял бы на нее Джулианну Лин. Я никогда в жизни не встречал более раздражительной и некрасивой девчонки. Ей было около девяти лет — круглолицая, с копной пышных волос, которые выглядели так, будто она никогда не причесывалась. Она носила очки в роговой оправе. Мне тогда было 13 лет и я видел ее несколько раз перед их переездом в США. После этого я надеялся, что больше мы не пересечемся. Секретарша Сокджина взглянула на сидящую перед ней девушку в темно‑синем костюме и белой блузке со свободным воротником. Ее волосы цвета молотого кофе были собраны в элегантный пучок, мягкие завитки обрамляли живое, очень красивое лицо. У нее были идеальные скулы, аккуратный нос, черные брови, но самым привлекательным в ней были глаза голубого цвета. — Мистер Ким примет вас через несколько минут, — сказала секретарша, стараясь особенно не глазеть на посетительницу. Джули Лин оторвала взгляд от журнала, который пыталась читать, и улыбнулась: — Спасибо. Затем она опять уставилась в журнал, стараясь подавить страх, который вызывала в ней предстоящая встреча с Сокджином. Четырнадцать лет не притупили неприятные воспоминания о нескольких их встречах в детстве, когда еще тогда подростком Сокджин относился к ней с каким-то презрением… В приемной раздался телефонный звонок, который отозвался в каждой клеточке напряженного тела Джули. «Боже мой, — подумала она в отчаянии, — как же меня угораздило попасть в такую ужасную ситуацию?» Если бы она заранее знала, что отец собирается звонить Ким Сокджину, то отговорила бы его. Но он сообщил ей обо всем только после звонка. Когда она попыталась возражать, отец спокойно ответил, что Ким Сокджин сделал им одолжение, и, если у Джули нет никаких обоснованных доводов против, он все‑таки надеется, что она пойдет на эту встречу. Джули опустила непрочитанный журнал на колени и вздохнула. В данный момент главной заботой ее отца были деньги. После переезда в Сеул, обещанное место профессором в Сеульском университете вдруг внезапно накрылось медным тазом, поскольку отменили платный курс для студентов, который предполагалось он будет вести. Теперь ему оставалось вести лишь пару занятий в неделю как обычного преподавателю по низкобюджетному направлению и оклад был там не очень прямо скажем высок.После этой новости от декана университета он выглядел совершенно изнуренным и подавленным. Рассказав обо всем Джули, позже вечером за ужином, не произнеся больше ни слова, он упал — сердечный приступ сразил его. Несмотря на то, что сейчас отец Джули вроде как выздоравливал, его болезнь изменила весь ход ее жизни. Нет, поправила себя Джули, она еще только на пути к изменениям. После долгих лет неустанной учебы и изнурительных занятий за фортепиано она получила степень магистра музыки, но решила, что этого ей мало и что для полного удовлетворения надо выступать перед публикой. Она унаследовала от матери талант пианистки, но не ее фанатичную преданность этому виду искусства. Джули хотела от жизни большего и в Сеуле она не могла жить только музыкой. С одной стороны, ее искусство многое давало ей, а с другой — многого лишало. В США она ходила в школу, занималась на фортепиано, работала, чтобы платить за обучение в университете, и никогда не было времени, чтобы расслабиться и развлечься. К двадцати двум годам она уже объездила все Соединенные Штаты, участвуя в различных конкурсах, но все, что она видела в огромных чужих городах, — это гостиничные номера, учебные классы и аудитории. Она встречала много мужчин, но у нее никогда не было времени на что‑либо большее, чем короткое знакомство. В то же время, после смерти мамы, они с отцом почувствовали, что больше ничего не держит их в Америке. После того, как она посвятила столько лет музыке, бросить ее ради чего‑то другого казалось невозможным. Болезнь ее отца и накопившиеся счета заставили ее наконец принять решение, которое она долго откладывала. Ей нужна работа, ей нужны деньги — и все это прямо сейчас. Она окинула взглядом роскошную приемную Кима. Она хотела представить себя работающей в этой огромной производственной корпорации, но почувствовала такую неловкость, как будто ошиблась дверью. Но это не важно — лишь бы зарплата была достаточно высока. Секретарша повесила трубку и встала: — Мистер Ким сейчас примет вас, мисс Лин. Джули покорно пошла за ней. Годы выступлений перед публикой научили ее скрывать свое волнение, и это дало ей возможность быть внешне совершенно спокойной. Мужчина за столом поднялся ей навстречу с выражением искреннего изумления на лице. — Вы, возможно, меня не помните, мистер Ким, — сказала она, протягивая ему руку через стол. — Я Джулианна Лин. Рукопожатие Ким Сокджина было твердым, а в голосе его проскальзывали веселые нотки, когда он заговорил: — Ну что ты, я очень хорошо помню тебя Джули, ты была довольно… незабываемым… ребенком тогда. Джули улыбнулась в ответ. Таким образом, некая напряженность между ними, возникшая в прошлом, сгладилась. Сокджин кивнул в сторону кресла, стоящего перед столом: — Садись, пожалуйста. И давай без этих «вы». Мы ведь знакомы с детства, так что можно на «ты». — Я принесла вам… кхм,тебе свои документы, — сказала Джули, садясь и одновременно доставая из маленькой сумочки конверт. Он взял конверт и извлек оттуда несколько листов, но его глаза оставались прикованными к лицу девушки. — Ты очень изменилась, стала красивой, — проговорил он после продолжительной паузы. — Спасибо. Говорят, я похожа на маму. Мама хоть и была американкой, но корни ее с Италии. Мои бабушка и дедушка родились там, а потом эмигрировали в США, — пояснила Джули. Сокджин перевел пристальный взгляд на бумаги, которые она дала ему. Джули откинулась в кресле, слегка ошеломленная неожиданным комплиментом. Мало того, что он прекрасно помнил ее девочкой, Сокджин, несомненно, считал, что Джулианна Лин была очень красива. Пока он изучал бумаги, Джули позволила себе осмотреть великолепный кабинет, из которого Ким Сокджин управлял своей корпоративной империей, которая досталась ему от отца. Затем она переключилась на него самого. Мужчина двадцати восьми лет был чрезвычайно привлекательным. Он был высок, хорошо сложен с широкими плечами, в его крепком теле не чувствовалось ни грамма лишнего веса. Сидя за огромным письменным столом в безупречно сшитом темном костюме, он, казалось, был окружен атмосферой богатства и власти, которая неожиданно произвела впечатление на Джули. Глядя на него глазами молодой женщины, она не увидела в нем того холодного, самодовольного подростка, которого запомнила с детства. Теперь он казался представительным, элегантным мужчиной, занимающим видное положение. Он вел себя с ней безупречно вежливо. Думая обо всем этом, Джули не могла не почувствовать, что предубеждение против него, которое не покидало ее все эти годы, возможно, было несправедливым. Она вдруг со смущением спросила себя, почему, собственно, так неожиданно изменила свое отношение к нему. Конечно, он добр и вежлив с ней теперь. А почему бы ему и не быть таким? Ведь перед ним уже не страшненькая девятилетняя девочка, а молодая, интересная женщина, на которую заглядываются мужчины. — Хотя твой диплом заслуживает уважения, но я надеюсь, ты понимаешь что музыкальное образование не представляет никакой ценности в мире бизнеса, — сказал он. Джули отвлеклась от щепетильных размышлений и вернулась к теме беседы: — Я знаю это. Я занималась музыкой, потому что люблю ее, но сейчас я не могу связать с ней свое будущее. Со спокойным достоинством она кратко объяснила ему причины, которые заставили ее отказаться от карьеры пианистки: здоровье отца и финансовое положение семьи. Сокджин внимательно ее выслушал, а затем опять перевел взгляд на ее бумаги, которые держал в руках. — Я вижу, что ты также прослушала несколько курсов по бизнесу в колледже. Когда он выжидающе замолчал, Джули начала верить, что он, возможно, действительно пытается подыскать ей какую‑нибудь работу. — Да, это правда, но мне не хватает нескольких курсов, чтобы получить диплом. — А посещая колледж, ты работала после занятий во время летних каникул в качестве секретарши, — продолжил он задумчиво. — Твой отец ничего не упомянул об этом во время нашего телефонного разговора. Ты действительно так хорошо и быстро печатаешь, умеешь делать записи и организовывать онлайн конференции и встречи, как отмечено в этих рекомендациях? — Да, — сказала она, но при упоминании об этом ее энтузиазм пошел на убыль. Он расслабился в своем кресле и, подумав некоторое время, кажется, пришел к какому‑то решению. — Я могу предложить тебе место секретарши, Джули, место сложное и ответственное. Я не имею возможности предложить тебе что‑нибудь другое, пока ты не получишь диплом по бизнесу. — Но я не хочу быть секретаршей, — вздохнула Джули. Когда он увидел, как она упала духом, его губы скривились в улыбке. — Ты сказала, что сейчас тебя больше всего волнуют деньги, и у нас как раз существует огромный недостаток в квалифицированных секретаршах со знанием английского. На них большой спрос, и, соответственно, у них очень высокая оплата. Моя секретарша, например, зарабатывает столько же, сколько менеджеры среднего ранга. — Но все равно… — запротестовала Джули. Сокджин остановил ее, подняв руку: — Дай мне закончить. Ты была секретаршей президента маленькой производственной компании. Там каждый знает, что делают другие и зачем они это делают. К сожалению, в таких больших корпорациях, как наша, только управляющие высшего звена и их секретарши осведомлены обо всем происходящем. -Давай, я объясню на примере? Джули кивнула, и он продолжил: — Допустим, что ты бухгалтер в одном из наших направлений и тебя попросили сделать анализ цен всех продуктов, которые мы выпускаем. Ты тратишь недели на подготовку отчета, не зная, с какой целью все это делаешь Может быть, мы думаем о том, чтобы закрыть это направление или, наоборот, расширить его, а может, мы планируем рекламную кампанию с целью продать больше наших продуктов данного направления. Ты и твой начальник или даже его начальник ничего не знаете о наших планах. Единственные люди, которые обладают такой конфиденциальной информацией, — это управляющие отделами, вице‑президенты и, — подытожил он с особым ударением, — их секретарши! Если ты будешь работать у нас секретаршей, то получишь возможность хорошо разобраться в делах компании и сделать обоснованный выбор своей будущей карьеры. — А есть что‑нибудь еще, что я могла бы делать в такой корпорации, как твоя, и что оплачивалось бы так же хорошо? — спросила Джули. — Нет, — сказал он почти жалобно. — Нет, до тех пор, пока ты не получишь диплом по бизнесу. Джули вздохнула, но она знала, что у нее нет выбора. Ей нужно заработать деньги, и чем больше, тем лучше. — Не надо быть такой мрачной, — сказал он, — работа не будет скучной. Да ведь, к примеру, моя секретарша знает больше о наших планах, чем большинство моих служащих. Секретарши посвящены во все особо секретные дела. Они… Он внезапно замолчал и ошеломленно уставился на Джули. Когда он снова заговорил, его голос был довольным, и он, казалось, в уме что‑то прикидывал. — Секретарши посвящены во все особо секретные дела, — повторил он, и непонятная улыбка заиграла на его лице. «Секретарша! Они никогда не будут подозревать секретаршу! Они даже не подумают проверить ее. Боже, да я гений!». — Джули, — сказал он мягко, его карие глаза словно горели. — Я собираюсь сделать тебе очень необычное Предложение. Пожалуйста, выслушай меня до конца. -Что ты знаешь о корпоративном или производственном шпионаже? Джули почувствовала легкую тошноту, как будто она стояла на краю обрыва. — Достаточно для того, чтобы ответить, что я не хочу иметь к этому никакого отношения. Ее коленки и руки начали дрожать от волнения и направления разговора, противного ей. — Ну конечно же, — успокаивающе сказал Сокджин. - Я не прошу тебя шпионить в какой‑нибудь другой корпорации, я прошу тебя шпионить у меня. Давай я объясню. В последние годы компания «Hope & JK Global» стала нашим основным конкурентом. Каждый раз когда мы заявляем цену на контракт, «Hope & JK Global» как будто уже заранее знает, сколько мы собираемся заявить, и они предлагают всего на долю процента меньше. Каким‑то образом они узнают наши окончательные цены, затем урезают свои так, чтобы они были чуть‑чуть ниже наших, и уводят у нас контракт. Он внимательно посмотрел на Джули. — Сегодня это случилось опять. Здесь есть только шесть человек, которые могли бы сообщить в «Hope & JK Global» цифру, которая держится пока в строгой тайне, и один из них — предатель. Я не хочу увольнять пять преданных работников только для того, чтобы избавиться от одного жадного предателя. Но если «Hope & JK Global» будет и впредь уводить у нас клиентов, я буду вынужден прибегнуть к этой мере, — продолжил он. — Я обеспечил работой тысячи людей. Двадцать тысяч человек имеют средства к существованию благодаря «Ким Интернешнл». Будет ли у них крыша над головой и еда на столе, зависит от корпорации, и есть шанс, что ты поможешь им сохранить дом и работу. Все, что я прошу сделать, — это сегодня же обратиться в «Hope & JK Globall» и узнать, не требуется ли им секретарша. Кто знает, может, им нужно расширить штат служащих, чтобы управиться с работой, которую они у нас забирают. С твоим умением и опытом, тебя возможно, возьмут на место секретарши какого‑нибудь топ-руководителя. Вопреки своим убеждениям Джули спросила: — Если я получу эту работу, то что дальше? — Тогда я скажу тебе имена тех шести, один из которых может быть шпионом, и все, что тебе нужно будет делать — это слушать, не упомянет ли кто‑нибудь в «Hope & JK Global» их имена. Он подался вперед в своем кресле и сложил руки на столе. — Конечно, это ненадежный способ, но я, честно говоря, уже совсем отчаялся что‑либо изменить. Теперь мое предложение. Я хотел дать тебе место секретарши в нашей компании с очень хорошей зарплатой… Цифра, которую он назвал, заметно поразила Джули: это было значительно больше того, что зарабатывал ее отец даже в свои лучшие времена. Да, если она будет жить экономно, то сможет содержать и себя и отца. — Я вижу, что ты довольна, — обрадовался Сокджин. — Ставки в Сеуле гораздо выше, чем в других городах. Итак, если сегодня ты предложишь свою кандидатуру в «Hope & JK Global» и они возьмут тебя, соглашайся! Если зарплата будет ниже той суммы, которую я только что предложил, моя компания компенсирует разницу. Если ты сможешь узнать имя шпиона или что‑либо другое, представляющее реальную ценность, я плачу тебе премию в размере десяти тысяч долларов. Через шесть месяцев, если ты ничего не узнаешь, ты можете уйти из «Hope & JK Global» и работать секретаршей у нас. Как только ты прослушаете все курсы, необходимые для диплома по бизнесу, я предоставлю тебе другую должность, но, конечно, я должен быть уверен, что ты с ней справишься. На ее лице отразилось смятение. Сокджину это не понравилось. — Джулианна, что тебя волнует? Скажи, в чем дело? — Я не люблю интриг. "Черт, какая же она сложная и ее красота уже не так сглаживает раздражение, которое возникает. Сюсюкаюсь тут с ней!" – подумал Сокджин. — Джули, милая, я не имею никакого права ждать от тебя помощи. Но она мне очень нужна, так что давай поможем друг другу, как старые добрые друзья с детства. При других обстоятельствах Джули отказалась бы не задумываясь. Но сейчас вся ее жизнь была перевернута огромной материальной ответственностью. Ошеломленная, неуверенная, она чувствовала на своих плечах непосильную ношу. — Хорошо, — проговорила она медленно. — Я сделаю это. — Отлично, — быстро сказал Сокджин. Подняв трубку, он набрал номер «Hope & JK Global», попросил к телефону менеджера по персоналу и вручил трубку Джули, чтобы она договорилась о встрече. Тайная надежда Джули, что, может быть, ей откажут, мгновенно рухнула. Ей сказали, что «Hope & JK Globall» как раз разрабатывает большой контракт и компании просто необходимы опытные секретарши. И поскольку говоривший собирался сегодня работать допоздна, то предложил Джули прийти прямо сейчас. Сокджин встал и протянул руку. — Спасибо, — сказал он просто и добавил после секундного раздумья: - Если тебе что-то нужно, не стесняйся и всегда звони. — Нет, пока ничего не нужно. Спасибо — быстро сказала Джули. Когда за Джули закрылась дверь, Сокджин набрал телефонный номер Ким Намджуна. — Намджун, — сказал Сокджин, — мне кажется, что мы скоро пробьем броню Чон Чонгука.