Глава 13
15 марта 2021 г., 03:13
Мин Юнги доел взятый пару секунд назад кусочек вкусной курочки в кисло-сладком соусе и облизав губы с поднятым бокалом виски в руке сказал:
-Ну, за встречу?
-За встречу, дорогой друг — слабо улыбнулась Юки и отпив красного вина из своего высокого пузатого бокала, сразу же задала встречный вопрос, — Так что ты хотел обсудить? По телефону ты сказал, что это срочно и важно, у тебя что-то случилось?
-О, ты очень удивишься о ком пойдет речь. А ещё ты возможно будешь не очень довольна тем, что я от тебя попрошу. Но, сразу хочу напомнить тебе, что ты моя должница! Помнишь?
— Юнги-ши, я не страдаю склерозом и ты прекрасно знаешь, что я не люблю оставаться в долгу, а значит ты полностью можешь рассчитывать на меня. Так, что там у тебя? — Юки Богом облокотилась своими обнаженными плечами о спинку стула сзади, а юбка её шикарного длинного платья с разрезом до колена разошлась и выставила напоказ красивые длинные ноги.
Девушка расслабленно сидела на стуле, закинув одну ногу на другую. Со всех столиков ресторана, за которыми поблизости сидели мужчины, взгляды так и пожирали эту красивую женщину. Вся её манера поведения, её жесты, движения и осанка говорили о том, что эта женщина точно знает чего хочет и умеет добиваться своих целей. А ещё то, что лучше быть её другом, чем врагом, так как она настоящая львица и сожрёт любого на её пути, не подавится. Такую не просто завоевать и не просто подчинить, поэтому многие могут лишь смотреть на неё давиться слюнками.
Юнги вкратце пересказал Юки о том, что у него произошло с Ким Сокджином и Намджуном, получил от Юки резкое «нет, как ты мог такое обо мне подумать, я что идиотка тебя сдавать? Нахрен мне это нужно?», а после всего потребовал:
-Юки, ты должна помочь мне. Я точно знаю, что твои связи и твой опыт интриг помогут мне справиться с тем, чтобы Ким Сокджин сделал меня полноправным партнером, а Ким Намджун наконец-то закрыл свой вечно подозрительный рот. А ещё я хочу, чтобы эта мелкая шавка Джулианна, которая каким-то блядь образом вынюхала обо мне, закрыла свой рот и поджав хвост вылетела из компании, как пробка, желательно с громким скандалом и позором! Тебе это тоже на руку, ты ведь понимаешь почему, — Юнги многозначительно подмигнул глазом и приподнял бровь.
-Успокойся, милый. Я понимаю твою раздраженность и злость, меня тоже бесит эта сучка. А я всё думала откуда появилась эта простуха и как она оказалась рядом с Чонгук-и. А оказывается эта стерва нет так проста, у неё не только смазливое и наивное выражение лица, а ещё и такие интересные «знакомые». Так…дай подумаю, — подперев руками подбородок, Юки в голове уже насобирала парочку идей и строила стратегию.
— Нужно раскрыть её перед Чонгуком, я хочу чтобы она была унижена в глазах всей компании. — злился Юнги. — И когда её уберём, нужно завести «своего» человека внутри!
-Так… убрать её не составит труда, хоть эта сучка уже и забралась в постель к Чонгуку, но это ненадолго. Уж поверь, я умею разбираться с такими дешевками. А что касается добывания ценной информации, которая тебе нужна о сделках… Юнги, ты же понимаешь, что это опасно и если Чонгук узнает — я лишусь его. Так, что нужно быть очень аккуратными и я помогу тебе только раз, один гребанный раз в том, что может навредить ему! — Юки подняла руку и указательным пальцем тыкнула в Юнги. — Есть у меня один дурачок, когда-то мы пересекались с ним на одной из сделок и он изменил своей женушке со мной, теперь он у меня «под каблуком», я легко смогу управлять им, пригрозив, что его дорогуша узнает обо всем и браку конец.
-Кто он? Насколько он близок к президенту компании и крупным сделкам? — воодушевленно спросил Юнги, заинтересованно сверкнув глазами.
-Уж поверь, он близок к важным контрактам, так как он заместитель в юридическом департаменте. Короче, ближе к делу… Завтра я встречусь с ним и разъясню, что он должен сделать для нас- деловито ответила Юки и ехидно улыбнулась.
-А что с этой… стервой? — скривился Юнги и выжидательно посмотрел в глаза своей спасительницы.
— А что, ничего… ей крышка. С ней я тоже «красиво» разберусь, вот увидишь. Она уползет оттуда, поджав хвост и Чонгук плюнет на неё и размажет, не оглядываясь.
Так двое коварных молодых людей в спокойной и расслабляющей атмосфере ресторана под лаундж музыку состряпали план действий и решили приступать к нему немедленно. Они точно уверены в том, что успех им гарантирован.
***
— Лучше себя чувствуешь? — спросил Хосок на следующий день у Джули и потом сухо добавил: — Миён сказала мне, что теперь ты немного знаешь о маме Чонгука и его отношениях с ней. Она не должна была тебе всё это рассказывать. Это слишком «личное» для Чонгука и если он узнает… что о нём разболтали такую инфо, он будет очень недоволен. Лицо Джули было бледным, но спокойным, когда она закрыла за собой дверь и протянула ему лист бумаги, который только что распечатала. Девушка всю ночь раздумывала как ей быть и она приняла одно из самых сложных решений в своей жизни… сложных, потому, что она не уверена, что делает правильно для себя, но она уверена, что должна это сделать для других. Хосок взял лист бумаги и пробежал его глазами. — Ты увольняешься по личным причинам. Какие такие личные причины? — глаза были полны удивления. —Ким Сокджин — мой давний знакомый. Я до недавнего времени не знала, что Кан Ким — мама Чонгука, а Ким Сокджин его сводный брат. Теперь я это знаю и не могу дальше продолжать так. От удивления Хосок выпрямился в кресле. Он сердито взглянул на нее, затем спросил: — А почему ты мне об этом рассказываешь? — Ты же спросил, почему я увольняюсь. Он молча смотрел на нее некоторое время и его лицо постепенно смягчалось. — Так значит, ты хорошо знакома с Ким Сокджином… — сказал он. — И что из этого? Джули не была готова что‑либо обсуждать. Без сил она опустилась в кресло: — Хосок, тебе не приходит в голову, что если я хорошо знакома с Сокджином, то я могла бы работать здесь в его интересах? Они ведь ненавидят друг друга… Чонгук и Сокджин. Хосок пронзил ее взглядом: — А ты работаешь… здесь… для… Сокджина? , — каждое слово Хосок подчеркнул отдельно. — Нет. Точнее, типо да, но только сначала… но это не так, как может показаться- замялась и простонала Джули. — Ким таки попросил тебя об этом? — Да. — А ты согласилась? — резко спросил он. Джулии не подозревала, что можно чувствовать себя такой несчастной. — Он пытался уговорить меня на бОльшее, но я согласилась только лишь узнать есть ли у них внутри предатель, который работает на вас и кто это. Не более… Я ничего-ничего не знала о том, что происходит и кто кому приходится. И когда я думала о том, что мне нужно делать для Сокджина, то тогда по дороге сюда… решила, что не смогу этого делать. Я провалила тесты, чтобы, меня не взяли, и я бы… — Коротко она рассказала ему, как она встретила Чонгука в тот вечер. — И на следующий день меня приняли на работу. Джули откинулась назад и закрыла глаза. — Мне хотелось быть рядом с Чонгуком. Я знала, что он работает рядом, поэтому я устроилась сюда. Но я никогда не передавала никакой информации Сокджину и уж тем более не делала ничего, что навредит тебе, Чонгуку или всей компании. Когда я узнала в действительности кто такой Ким Сокджин … я закрыла для себя и для него наше любое общение. Я более не желаю вмешиваться во всё это и участвовать в чем-либо, я не могу, я не такая! — Просто не могу поверить, — сказал Хосок, потирая пальцами лоб, как будто у него сильно болела голова. Минуты проходили в молчании. Джули была слишком несчастна, чтобы что‑то возразить. Она просто сидела и ждала, когда он вынесет ей приговор. — Если это всё правда, то это не имеет уже никакого значения, — сказал он в итоге после некоторых напряженных раздумий. — Ты не уйдешь. Я тебя не отпущу. Джули с удивлением посмотрела на него: — О чем ты говоришь? Как так? Я только что тебе рассказала ужасную историю, в которую была втянута и позволила себя втянуть! А ты… Разве ты веришь мне, так легко и просто? — Ты достаточно проработала вместе со мной и я достаточно узнал тебя как человека и как действительно добрую, старательную, роботящую и переживающую девушку. Я верю… верю тебе и верю в то, что ты не сделаешь ничего против нас. — Точно? — с вызовом спросила она. — Абсолютно. Если бы ты собиралась играть против нас в игры и шпионить, то не пришла бы сюда сейчас ко мне и не рассказала бы, что ты связана с Ким Сокджином и как именно. Кроме того, я абсолютно точно знаю, что ты влюблена в Чонгука, а значит ты никогда не сделаешь ничего плохого для него. А еще я думаю, что он тоже влюблен в тебя.- Хосок был мега спокоен и кивал в знак убедительности головой то в одну сторону, то в другую, жестикулируя руками в воздухе. — О, это же совсем не так, влюблен… как же — сказала Джули со спокойным достоинством. — И даже если бы это действительно было правдой, то как только он узнает, что я знаю Ки Сокджина и всё прочее… он не захочет иметь со мной ничего общего. Это совершенно точно! Никаким рассказам о моем вспыхнувшем к нему чувстве он не поверит. — Джули, женщина может признаться мужчине в чем угодно, если выберет для этого подходящее время. Подожди, когда Чонгук вернется и… — Когда Джули покачала головой, он сказал с угрозой в голосе: — Если ты уволишься самовольно без моей подписи, то я не дам тебе рекомендации и тебя не возьмут на новое хорошее место. — пригрозил Хосок, чтобы образумить эту дурочку, что пытается сломать себе жизнь и жизнь его упрямому барану-другу. Хосок наблюдал, как она выходит из кабинета. Несколько минут он сидел без движения, нахмурив брови. Затем медленно просунул руку в карман своих брюк и достал мобильный. — Хосок…какого чёрта он сейчас звонит? — Чонгук был на совещании с крупными промышленными магнатами Кореи и Японии, они обсуждали международный торговый договор. Чонгук сбросил звонок и слегка отодвигая стул, принялся за завершающие части договора. На его лице не отразилось ничего, но он был немного обеспокоен. Он не знал причину, по которой звонил Хосок. Ведь тот знает, что он должен быть на этом совещании сейчас и отвлекать его, как минимум, это неожиданно. Наверное, случилось что‑то серьезное. Чонгук постарался в кратчайшие сроки закрыть совещание и как только справился со своей задачей, схватился за мобильный и набрал друга: — Хосок-и, что случилось? — Ничего. Мне просто надо обсудить с тобой кое‑что. — Обсудить? Ты понимаешь, что ты говоришь?! Ты звонил мне в самом разгаре международного совещания, а… — Буду краток. Новый руководитель по продажам, которого я нанял, может приступить к работе уже через неделю, пятнадцатого ноября. Чонгук раздраженно выругался. — Бля… Ну и что? — выкрикнул он. — Так вот я звонил тебе, чтобы узнать, согласен ли ты с тем, что он начнет работать в ноябре, или удобнее, чтобы он подождал до декабря, как мы первоначально планировали с тобой. Я… — Я ушам своим не верю, ты блядь серьезно — перебил его разъяренный Чонгук. — Да мне хрен положить на него и на то, когда он приступит к работе, и ты знаешь это. — сделав глубокий вдох, продолжил, — Пятнадцатого ноября подходит. Что-то еще, Хосок-и? — Вроде бы все, — невозмутимо ответил жруг. — Ну, как там, в Пусане? — Ветрено! — рявкнул Чонгук. — Твою мать, ты заставил меня наспех свернуть совещание, чтобы поговорить об этом… — Ладно, извини. Работай дальше, псих. А…Кстати, сегодня утром Джули подала заявление об уходе. Последние слова подействовали на Чонгука как пощечина. — Я поговорю с ней в понедельник, когда вернусь. — Не уверен, что ты успеешь, она настроена на последний день сегодня… — Ты, значит, не справляешься, — процедил сквозь зубы Чонгук, саркастически улыбаясь. — Обычно, когда ассистентки влюбляются в тебя, тебе приходится переводить их в другой отдел. Джули же сама избавляет тебя от беспокойства и уходит… — Она не меня любит. — А это уже твои проблемы, а не мои. — Идиот! Тебе хотелось поиграть с ней, а когда она отказалась, ты заставил ее работать с тобой и страдать по тебе. Джули вся бледная и измученная. Она любит тебя, а ей приходится передавать тебе приветы от твоих шлюх, ты заставляешь ее… — Я ей нахрен не нужен! — закричал Чонгук. — И у меня нет времени обсуждать ее с тобой. Хватит, Хосок, давай не будем портить этот день. Он бросил телефон и вернулся в конференц‑зал, ведь у него через пять минут новая встреча. Чонгук старался сосредоточиться на обсуждаемом вопросе, но Джули не выходила у него из головы. В разгар бурных дискуссий о принципах маркетинга у него перед глазами возникла красивая и нежная девушка: она смотрела на солнце и смеялась. Ее волосы развевались на ветру. Он вспомнил, как они плавали по озеру в Намисом, вспомнил ее удивительно голубые и испуганные глаза, когда они познакомились. «Что случится со мной, если туфля подойдет?» «Даже боюсь представить с моей то кармой невезения». А что там в сказке то было? Кто-то там превращался в тыкву? А он вместо тыквы превратился в буйного невротика! Карма невезения — твою мать, месяц уже… А ещё уже две недели Чонгук сходит с ума от ревности. Каждый раз когда у Джули звонил мобильный, он мучился, что это кто‑то из ее любовников. Когда какой‑нибудь мужчина бросал на нее взгляд, он чувствовал дикое желание врезать ему по роже. Увольняется… В понедельник он уже не увидит ее на работе. Так будет лучше для всей этой чертовой компании; его собственные подчинённые старались свернуть в любую другую сторону, как только видели его, злого как чёрта. Вот до чего она его довела! Совещание закончилось в семь часов и Чонгук приехал в отель, сразу поднялся к себе в номер. Направляясь по широкому коридору дорогого отеля к лифту, он увидел стеклянную витрину с ювелирными украшениями. Его внимание привлек красивый кулон с синим топазом и такие же серёжки. Они как её глаза… Может быть, если он подарит ей этот кулон… Вдруг он снова почувствовал себя маленьким мальчиком, покупавшим ту расписную шкатулку. Он отвернулся от прилавка и пошел дальше по коридору. Подкуп, напомнил он себе, — это самый низкий способ уговорить человека. Он не будет просить Джули остаться, не будет просить быть с ним снова рядом, близко, лицом к лицу, рука об руку, тело к телу… он никогда никого не будет ни о чем просить. Около часа он говорил по телефону у себя в номере, решая деловые вопросы, которые накопились в Сеуле за время его командировки здесь в Пусане. Когда он наконец откинул телефон, было около одиннадцати. Чонгук подошел к окну и взглянул на звездное небо Пусана. Джули уходит. Хосок сказал, что она бледная и измученная. А что, если она заболела? А может быть, она беременная? Она же наивная идиотка и пошла набираться опыта. Фак, что если это так? Беременна от другого и уходит нахрен из компании и от него тем более. Он вспомнил их встречу, когда приехал к ней, чтобы подарить серёжки своей бабушки. Когда он попытался затащить ее в постель, а она рассердилась. Да любая женщина была бы счастлива и довольна тем, что он предлагал, но не Джули. Она хотела, чтобы они были близки душевно, а не только физически, она хотела проявления чувств с его стороны, ждала каких‑то обещаний. Чонгук бухнулся на постель. Ну и отлично, что она увольняется и уходит из его жизни. Чонгук решил так, злясь на все на свете. Пусть возвращается откуда начинала и найдет себе какого‑то дурачка или сопляка, который будет ползать у ее ног и клясться ей в любви, если ей это так необходимо. Блядь…. Твою ж мать… Какого хрена… На следующее утро деловая встреча начиналось ровно в десять. Поскольку её участники были крупными магнатами, ценившими каждую минуту своего времени, все пришли вовремя. Директор Пусанского офиса взглянул на шестерых мужчин, сидящих вокруг стола, и сказал: — Чон Чонгук не сможет присутствовать сегодня. Он просил меня передать, что у него появилось срочное дело в Сеуле. — У нас у всех есть незаконченные срочные дела, — возмутился один из присутствующих. — Что за проблема, которая помешала ему быть здесь? — Он сказал, что это проблема кадров. — Это не повод, — взорвался другой, — у нас у всех есть эти проблемы. — Я с вами согласен, но… — ответил директор. — И чем эта проблема так отличается от наших? — Он сказал, что такой проблемы нет больше ни у кого.***
Джули тащила к лифту два огромных пакета с едой и прочими хозяйственными товарами, которые, не рассчитав по тяжести и количеству, накупила в супермаркете. Ещё два пакета остались в машине и возвращаясь за ними второй раз, она взглянула на затянутое облаками небо. Наверное, скоро снова пойдет дождь или снег. Зайдя в квартиру с последними пакетами, её руки были заняты и дверь квартиры осталась приоткрытой. Ноги у нее промокли, так как на улице было очень сыро и полно луж. Нужно будет быстро высушить промокшие тонкие кеды, которые она собиралась снова надеть сегодня и навестить отца. Ей нужно рассказать ему, что она ищет работу, но она справится со всем, они справятся. Хорошо, что сегодня вечером у нее нет курсов и они смогут спокойно побыть вдвоем. Джули принесла все пакеты в кухонную зону и поставила кеды около открытой духовки, предварительно включив ее. Так кеды должны успеть высохнуть. Слезы почему-то начали жечь ей глаза, так как мысли то и дело возвращались к одному… Смахнув их дрожащими пальцами, она подошла к шкафу и взялась искать теплые носки, чтобы согреть ноги. Она совсем забыла, что дверь не закрыла. И тут за ее спиной послышались чьи‑то шаги. Джули испуганно обернулась и застыла как вкопанная… Чонгук двигался к ней. В голове у нее промелькнула страшная мысль о том, что он всё знает, всё о Ким Сокджине и ней. Разволновавшись, Джули не заметила, как найденный один носок выпал у неё из рук и сделала шаг в сторону. Сзади стоял диван. Впопыхах она покачнулась и упала спиной на подушки. В голове какого-то фига успела галопом пробежать мысль, что поза у нее сейчас самая … многообещающая. — Оу… Я очень рад, детка, но мне бы хотелось сначала что‑нибудь поесть. Что у тебя есть, кроме жареных кед? Джули резко вскочила. Несмотря на его насмешливый тон, чувствовалась какая-то мрачная напряженность в его лице и в каждом мускуле его подкаченного тела. Она осторожно отошла от него подальше. — Стоять, — спокойным и приказным тоном сказал Чонгук. Джули замерла и внутри у нее все похолодело. — Почему… почему ты не на встрече в Пусане? — Понимаешь… — медленно заговорил парень, — я уже задал себе этот вопрос много раз. Я спрашивал себя об этом, когда оставил семь человек и которым был нужен мой, решающий многие вопросы, голос. Спрашивал по пути сюда, когда моего соседа в бизнес-классе рвало в пакет весь полёт.- скривился от воспоминаний Чонгук. Джули нервно улыбнулась. Она ощущала, как Чонгук был взвинчен, сердит, но не взбешен. Значит, Сокджин и всё такое тут ни при чем. — Я задавал себе этот вопрос, — продолжил он, делая шаг вперед, — когда фактически вышвырнул из такси старика, чтобы поехать самому, потому что хотел быстрее приехать сюда. Джули отчаянно пыталась понять его настроение, но не могла. — И… теперь ты здесь, — сказала она дрожащим голосом, — что тебе нужно? — Ты. — Я уже говорила тебе… — Да, да, помню, — нетерпеливо перебил ее Чонгук, показывая пальцами жест «бла бла бла». — Ты говорила, что я слишком потаскан другими для тебя, да? Она кивнула, хотя уже и не помнила этих слов. Наверное она такое говорила… — Джули, я знаю тебя всего каких-то месяц-два… чёрт, времени прошло совсем ничего, но я так потаскан «тобой»… чувствую себя так, как будто прошли годы. Ты не считала, что я потаскан для тебя тогда в Намисом…и, чёрт, я не согласен больше быть потасканным другими в твоих глазах! — Я уволилась и ухожу из твой жизни, Чонгук, — сказала Джули спокойно, собрав всю свою выдержку и как будто не слышала то, что он только что сказал. — Никуда ты не уходишь, — твердо возразил он. — Ты принадлежишь мне, — самоуверенно? , но таков уж он, Чон Чонгук. -Если ты и дальше будешь спорить, я отнесу тебя вон на ту кровать и там заставлю слушаться меня. Джули знала, что он так и сделает, и отступила еще на шаг: — Этим ты всего лишь докажешь, что физически сильнее. Главное ведь не в том, буду я сопротивляться тебе или нет. Главное — то, что я не хочу быть твоей ни в каком смысле. Чонгук улыбнулся: — А я хочу быть твоим и принадлежать тебе во всех смыслах. Джули почувствовала, как у нее бешено забилось сердце. Что стоит за этими словами — «принадлежать тебе»? Однако какое‑то внутреннее чувство подсказывало ей, что он не предлагает ей ничего серьезного типо там замужества или типо того, но по крайней мере он предлагает себя. А если сейчас рассказать ему о Ким Сокджине? Чонгук заговорил снова, и его голос нетерпеливо дрожал и хрипел: — Я такой эгоистичный, беспринципный, кобель, козёл … не помню, как ты там ещё меня называла; подумай, как ты можешь исправить мой характер! Ты поднимешь уровень нравственности на новые высоты! Джули начала терять контроль над собой. Ее одновременно душили смех и слезы. Она наклонила голову, чтобы вытереть глаза, и роскошные волосы плотной завесой закрыли ей лицо. Она уже была готова стать героиней банальной истории: влюбленная секретарша вступает в тайную любовную связь со своим боссом, готова была поставить на карту свою гордость, чтобы еще раз почувствовать его губы на своих. И даже не боялась того, что он может возненавидеть ее, когда узнает о Сокджине. — Джули, — сказал Чонгук хриплым голосом, — я …кажется, люблю тебя. У нее закружилась голова. Не веря своим ушам она подняла на него голубые глаза, полные слез. Что? Она спит или может она умерла и попала в рай? — Эй, не плачь, — попросил он. — Я никогда, ни одной женщине не говорил этого, и я…схожу с ума по тебе… Джули вся задрожала и внезапно резко подошла к нему и обняла. Неуверенно он дотронулся рукой до ее подбородка и внимательно заглянул в её потемневшие до синего цвета глаза. Они были полны слез, а густые ресницы стали похожи на стрелочки. Джули попыталась сказать что‑то и Чонгук напрягся, так как боялся услышать снова отказ, мысль о котором мучила его всю дорогу сюда. — Ты … ты сейчас… сказал — мямлила Джули. -Да, сказал …и это правда. — крепко обнял Чонгук, а сам вздохнул так, как будто с него скатились вагон и маленькая тележка с углем. -Ты… с ума... ты сейчас очень красивый, — шептала как пришибленная из-за угла мешком, Джули. — Я думаю, что ты самый красивый…и самый… Тихий стон вырвался из груди Чонгука и он не дав Джули договорить, впился в ее губы. Он прижал к себе гибкое, податливое тело и целовал ее то напористо, то нежно, но никак не мог насытиться. Его язык и губы снова умело вытворяли какую-то магию с телом Джули, его руки снова плавили женское тело, Джули просто горела в его руках. По их телам бежали разряды тока, кожа покрылась мурашками и стала мега чувствительной. Наконец он оторвался от ее губ, так как им обоим уже совсем не хватало воздуха, оба пытались побороть мучившее их так долго желание. Чонгук замер и Джули откинулась в его объятиях, посмотрев на него. В ее глазах он увидел вопрос и согласие. Она будет с ним когда и где он скажет, всегда будет только его. Она тоже его любит. — Нет, — прошептал он нежно. —Не так. Я не хочу вот так впопыхах затаскивать тебя в постель. Я уже это сделал в Намисом… Дерзкая и упрямая красота, которую он сейчас обнимал, улыбнулась ему своей обворожительной улыбкой. — Ты же хочешь кушать с дороги? Я могу приготовить тебе тушенные в сливочном соусе колготки к жареным кедам. Или ты предпочтешь более привычное блюдо, например, рамен с курицей и яйцом? Чонгук усмехнулся и поцеловал ее в нос, а потом снова быстро в губы. — Я закажу еду из ресторана и пока буду дома принимать душ, её привезут. Потом немного посплю. Я совсем не спал прошлой ночью. Думал о тебе… А потом летел и снова думал о тебе… И я почти без сил… И тебе тоже стоит отдохнуть, потому что, когда мы вернемся сегодня вечером со свидания, я не дам тебе спать всю ночь. Джули стояла и не верила тому, что происходит, не верила тому, что видит, тому, что слышит, тому, что чувствует сейчас. — Я заеду за тобой в восемь часов, — сказал он, собираясь уходить. — Куда мы пойдем? — Сюрприз… — и резко развернувшись вышел за дверь, пока его дикую усталость не победило такое же дикое желание. Десять-пятнадцать-двадцать минут, которые он наверняка смог бы сейчас выдержать и доставить им обоим удовольствие и такой желанный оргазм, не то, чем он готов довольствоваться с Джули. Нет, он будет смаковать её нежно и страстно, медленно и долго, дразня и доводя её и себя до безумия от желания, а потом наконец они взлетят до небес… и так всю ночь, все дни и ночи, которые у них ещё впереди. Ему нужно всего пару часов, чтобы подзарядить свое молодое крепкое мужское тело и… он заберёт своё, заберет то, что было всегда его…её. Эх, держите его семеро.
